Бремя вечности

Падая, воин выронил боевой топор и сейчас в ужасе пытался нащупать оружие в грязном месиве. Из последних сил он шарил покалеченной рукой в поисках знакомой рукояти. Кровь застилала глаза, но он не пробовал с этим бороться – у него не было на это ни сил, ни времени.

Поймав скользское древко, он тянул оружие к себе, но ничего не выходило – слишком тяжело. Боль заставляла стискивать зубы. Собрав последние силы, воин тяжело перевернулся и крепко, как мог, сжал ладонью топор. Кто-то наступил на его голову, вдавливая её в грязь, но этого он уже не почувствовал.

Викинг открыл глаза, ясно увидел, как к нему ним в ареоле синего света опустился крылатый конь, на спине которого восседала девушка в сияющих доспехах, и возрадовался так, как не радовался никогда в жизни: наконец он совершит великий переход, во имя чего он жил и сражался. Прямо сейчас исполнится мечта всех воинов: посланница Одина проводит его душу в чертоги Валгаллы.

Вознёсшийся над полем брани боец смотрел на подходившую к концу битву, на своё распластанное тело, и совсем не завидовал живым. Валькирия, избравшая его в армию своего Бога, ещё немного покружила, давая возможность насладиться зрелищем и осознать происходящее, а затем направила своего коня в Асгард.

В Валгалле всё было именно так, как воин себе и представлял: в центре чертога на троне восседал одноглазый Один, два ворона сидели на его плечах, два волка лежали возле его ног. Он пил вино вместе со своей армией, все славили его, не скупясь на слова. По утрам здесь устраивали кровавые битвы, а в полдень раны заживали.

День продолжался бесконечными пиршествами, прекрасные девы уделяли внимание каждому, кто его желал.

Издавая победные крики, восхваляя Одина и усаживая к себе на колени улыбчивую красавицу, воин не чувствовал себя особенным. Все, кто находился здесь, были избраными. И не было для этих мужчин большего удовольствия, чем находиться в этом месте и ждать своей последней битвы. Рагнарёк предсказан, предречён, неизбежен, и он несомненно наступит. Иначе ради всего всё это?

Тем временем по крыше Валгаллы неспешно ходил Эйктюрнир и объедал листву с Древа Иггдрасиль. С рогов его стекала вода, которая когда-то дала начало всем рекам.

«Какое же это мучение – вечная жизнь», – печально думал олень.