Бродяга

Шум толпы доносился сквозь толстые бетонные полы, скрывающие под собой мрачное подвальное помещение. Его можно было бы назвать и бомбоубежищем, учитывая толщину окружавших стен, отсыревших и облепленных мхом, и наличие дугообразных кирпичных балок, героически держащих всю тяжесть Арены на себе.

Хосе стоял у начала коридора, ведущего к очередной бойне. Старая, но испытанная нелегкими годами пилигримская экипировка была исправна и готова к бою. Голову испанца покрывал полимерный шлем, почти по всей поверхности отделанный металлическими пластинами. Особая рельефность была выражена несколько выпирающими дугами, идущими от скул до переносицы, и крепёжными механизмами, расположенными в области жевательных бугров. С их помощью к носогубному треугольнику крепился вентиляционный блок, который, по сути, представлял съёмную часть шлема. Он позволял облегчить дыхание солдата, при этом не лишая броню герметичности. Прорезь для глаз была непрерывной, ее можно было закрыть защитными очками с толстыми стеклами.

У пилигримов не было нужды в тяжёлой стальной броне. Как показала практика, зомби разрывали даже свинцовые доспехи общим весом в пятьдесят, а то и в шестьдесят килограммов будто солдаты были в них хомяками в жестяных банках.

Подобно фасции, всё тело воина покрывал костюм из плотной ткани, поверх которой шла дополнительная защита из карбона. Однако, в местах естественных сгибов броня пилигримов обнажалась, дабы обеспечить лучшую подвижность и меньший вес. В таком обмундировании они обладали достаточной мобильностью, чтобы давать отпор исполинской мощи и бесовской скорости монстров, вот уже многие десятилетия терроризирующих остров Альгон.

Хосе с огромным трудом решился на первый шаг. Ни восторженные крики зрителей, ни презрительные взгляды стоящих позади легионеров не могли затмить боязнь столкнуться с тем, что его ждёт на самой Арене и по пути к ней.

При каждом путешествии по этому коридору его сопровождал голос мистера Хариссона, всплывающий из глубинных воспоминаний. Шаг. «С зомби не нужно драться! Их нужно убивать!» Шаг. «Это для тебя игра? Находишь это забавным, Хосе? Одна оплошность и эта тварь разорвет тебя на части!» Шаг. «Хосе, от каждого твоего действия, от каждого твоего решения будет зависеть не только твоя, но и чужие жизни».

«С зомби не нужно драться», — еще раз мысленно проговорил Хосе, позволив себе нотку сарказма, — «Несколько лицемерно, мистер Хариссон, ведь обряд посвящения в пилигримы включает бой с одним таким на голых кулаках». Шаг...

Лет двадцать пять тому назад, братья Хариссоны создали Академию в уделе тогда ещё небольшого Поселения Z Они собирали мальчишек, которые обладали иммунитетом к вирусу, и обучали их борьбе против всечеловеческой проблемы — зомби — сильных, быстрых и жутких тварей.

Их тела были покрыты язвами, из которых постоянно вытекала гнилостная слизь. Скрученный обезьяний таз, руки длиннее обычного. Пасть с гипертрофированными жевательными мышцами многократно увеличивала силу их безумного укуса.

Даже сквозь кевлар зомби мог легко сломать обе кости предплечья мощным движением челюсти, работающей словно гидравлический пресс. Но главной силой зомби была их регенерация. Тело восстанавливалось с бешеной скоростью за счёт запасенных ресурсов. Вот какой-то бедолага наградил зомби двенадцатым калибром из прекрасного дробовика Бенели М4, проделав дыру в животе размером с хороший арбуз, так на восстановление чудищу понадобится секунд двадцать в худшем случае. До ужаса живучие твари.

Секрет таился в сердце. Эффективность вируса, который с гордостью носил каждый монстр, поддерживалась лишь при постоянной работе четырехкамерного органа. Следовательно, когда оно по тем или иным причинам уничтожалось, зомби мгновенно погибал. Но и тут вирус нашел лазейку. Сердце зомби было больших размеров в сравнение с человеческим, имело бобовидную форму и содержала компенсаторные отсеки, которые заменяли повреждённые участки до окончания их регенерации. Более того, сердечный перикард был обогащен фиброзной тканью, которая давала дополнительную защиту. Даже если разорвать зомби напополам, он отрастит всё необходимое на той половине, где расположено сердце, а потом съест вторую половину, пополняя запасы для будущих регенераций. Именно поэтому стрелковое оружие оказалось неэффективно против них, как, собственно, и любое другое, кроме одного.

Пилигримы использовали «лепестки». Стержень с перпендикулярной рукоятью, на конце которого располагался бутон, состоящий из трёх частей. Механизм работы был довольно прост: удар наносится в грудь зомби, проникая в полость, давление на рукоять раскрывает острые лепестки, которые изнутри разрывают сердце. При извлечении орудия тяга рукояти закрывает бутон, и вот уже тот выходит из грудной клетки «мертвого мертвеца».

Это движение назвали пилигримским выпадом. В Академии Хариссонов его оттачивали каждый день многочисленными повторениями, превращая кисти и предплечья пилигримов в мышечно-сухожильный цилиндр, неотличимый от плеча.

Выпускники Академии должны были стать настоящей армией и надеждой людей, шансом на победу в этом неравном противостоянии. Но жизнь распорядилась иначе. Однажды отряд Хариссонов был уничтожен неким Леклером. Причину его покушения на них, а затем на Поселение Z никто из кадетов, которым тогда было по 17-18 лет, не знал. В ярости они уничтожили напавшее на них войско. Тем не менее, смерть братьев Хариссонов вызвала целую череду событий. Поселение Z, которое некогда вела исключительно альтруистическую политику, стало деспотической тоталитарной организацией, переименованной в Легион Z. Новое руководство объясняло изменения тем, что братьев сгубила их мягкость и доброта.

В Академии насчитывалось 550 профессиональных воинов, которых изначально готовили к благородному спасению людей, но вдруг заговорили о порабощении мирного поселения. Кадеты разделились на две части. Легионеры желали мести за Хариссонов, пилигримы (отшельники с со «святыми идеями») решили продолжать идти по пути, указанном братьями, из-за чего покинули Легион. А некоторые, такие как Хосе, не примкнули ни к кому, а выбрали путь одиночества.

Он переехал в столичный город Конфедерации и поначалу зарабатывал, используя грубую силу, а затем устроился охранником к некоему купцу. Да вот купец решил его обмануть: натравил своих людей под видом грабителей, дабы те Хосе покалечили и товар весь забрали. Хотел в долгу оставить испанца и бесплатным работником на многие месяцы обзавестись. Разумеется, Хосе напавшим навешал так, что тех и не видал никто после. Дабы отвести от себя этакого защитничка купец, щедро отблагодарив, предложил тому попробовать себя на Арене.

Часто Арена оставалась единственным шансом свести концы с концами, поэтому на ней царила безнадёжность. Бойцов Арены называли бродягами. Те выходили на поле, засыпанное песком, залитое кровью вперемешку с зомбячим гноем, и дрались против чудищ на потеху азартной и жестокой публике. Если вспомнить, что из себя эти твари представляли, нетрудно догадаться, что краснел песок с каждым днём всё гуще. Быть может, поэтому очень популярными среди бродяг были именно дуэли или массовые бои. То есть дрались они не с зомби, а друг с другом.

За участие в дуэли необходимо было заплатить немалый взнос. Что-то ценное: оружие, броня, еда или топливо. Часть этого взноса забирала Арена, а часть уходила победителю, вместе с его собственной долей, которую он внёс ранее. Плюсом к этому Арена выдавала десять пайков. Одним таким пайком можно отъесться в течение дня, либо растянуть насыщение вплоть до недели.

Хосе терпеть не мог гладиаторские стычки и предпочитал крошить зомби за десятикратно меньшую награду, потому что не хотел забирать жизни, хотя мог делать это без особого труда, учитывая его уровень подготовки.

«С зомби не нужно драться!» — опять вспомнил Хосе. Мистер Хариссон подразумевал под этим любые попытки убить тварей, не используя «лепесток». И он прав. Нет смысла крошить зомби топорами, мечами, и прочим хламом, ведь они просто восстановятся и убьют уже тебя.

Правда, на Арене нужна зрелищность, безумная страсть, интрига и ураган эмоций. Хосе всячески растягивал свои поединки с пятью-семью зомби до пятнадцати минут, хотя мог закончить всё в первые десять секунд. Быть может, поэтому эта фраза мистера Хариссона так сильно терзала его душу. Но даже поистине великое мастерство могло наскучить ненасытной толпе. Поэтому руководство Арены для поддержания популярности боёв Хосе Фернандеса поставила ему ультиматум, который требовал исполнения двенадцатого числа каждого месяца. В этот день посещаемость была максимальна.

Хосе наконец добрался до Арены. Толпа возопила ещё громче прежнего, солнце находилось в зените и нещадно жарило запечатанного в броню главного героя. Сегодня двенадцатое июля. От солнечного света сиял песок, виднелись блики от невпитывающихся луж крови, а на Хосе смотрел его соперник — бродяга.