Бродяга

Корпоратив прошел просто великолепно! Вадим вышел из метро и направился в сторону дома, едва ли не пританцовывая от радости. Еще бы! Всего полгода как он работает в этой фирме, а уже удалось себя хорошо зарекомендовать. Настолько, что даже генеральный не отказался опрокинуть с ним пару рюмашек водочки. Будь Вадим трезвым, то, возможно, не решился бы даже заговорить с ним. А тут выпитое до этого спиртное придало смелости. И ведь как удачно все сложилось! Такими темпами еще через полгода можно будет и на повышение рассчитывать!

Покачивающейся походкой он направился вдоль проспекта. На улице давно стемнело. Осенью и так дни короткие, а праздник затянулся аж до полуночи. Хорошо хоть метро еще работало. Пока доехал до своей окраины, и вовсе наступила глубокая ночь.

На улице было сыро. Блестел влажный асфальт, усеянный прелой опавшей листвой. Воздух наполняла морось. Холодный ветер задувал, казалось, со всех сторон сразу. Вадим поплотнее запахнул куртку и поднял воротник, но все равно было зябко. Не спасало даже бурлившее в крови спиртное.

Непослушные ноги заплетались, как и мысли в голове. Но, в целом, направление он держал верное. Хорошо хоть проспект щедро освещался ярким светом уличных фонарей. Ориентируясь по их отражениям в лужах на тротуаре, Вадиму удавалось сохранять относительно прямой путь. Главное было обозначить для себя видимую конечную точку, а уж потом двигаться к ней наиболее коротким маршрутом. Например, вон ту лавочку. Сейчас нужно только дойти до нее и немного передохнуть. Хотя бы до тех пор, пока мир не перестанет вращаться и земля не обретет более устойчивое положение.

Вадим сел на скамейку и с наслаждением вытянул ноги. Потом, спохватившись, похлопал себя по карманам. Где-то еще оставались сигареты. Так, не в нагрудном. И не в боковых. А, вот они! Кряхтя, он вытащил мятую пачку из кармана брюк. Пачка оказалась пустой.

– Из-звините, ув-важаемый, – окликнул он заплетающимся языком случайного прохожего. – У в-вас с-сигареты не н-найдется?

– Что, накрыло, папаша? – усмехнулся какой-то молодой парень, неведомо как оказавшийся на улице посреди ночи. – На, кури на здоровье.

Вадима угостили сигаретой и даже дали прикурить. Он с удовольствием затянулся и выпустил вверх густую струю табачного дыма. Да, хорошо.

– Сам-то дойдешь? – сочувственно спросил сердобольный прохожий. – Может, позвонить кому?

– Д-дойду, – ответил Вадим. – Т-тут н-не д-далеко.

– Ну как знаешь. Бывай!

Вадим остался один.

Ну да, напился. А с кем не бывает? Он как лошадь пахал последние полгода! Землю рыл, чтобы закрыть проекты! Он ради этой должности сверхурочные брал без пререканий! Работа такая, что поделать. Зато смог найти приличную квартиру съёмную. Перебрался в Москву окончательно. Семью перевез из Сибири сюда. Дочку в хорошую школу устроил. Он молодец.

Зарядил дождь. Противный, сильный. Сидеть дольше было нельзя. Так и заболеть можно, а болеть сейчас ему невыгодно. Вадим носком ботинка затушил окурок и поднялся на ноги. Накинул капюшон. До дома топать еще оставалось прилично. Но если срезать через промзону, то должно получиться короче.

Вадим свернул наискосок влево. Он никогда не ходил этим путем. Но дело-то нехитрое! Нужно только в голове направление держать примерное. Как стрелка у компаса. Там, по идее, дальше гаражи будут. Потом какая-то стройка заброшенная. Еще небольшой перелесок. И за ним уже его дом. План передвижения был ясен.

Гаражи он нашел сразу и прошел их без проблем. Только сторожевая собака на входе обдала его возмущенным громким лаем, от которого в голове все болезненно зазвенело. Но пес был на цепи, и Вадим его не боялся. Он даже попробовал бросить в собаку какой-то палкой, но не рассчитал, и палка пролетела сильно выше цели. Сторож, видимо, крепко спал и на лай не реагировал.

Со стройкой вышло сложнее. Вадим постоянно поскальзывался на мокрой гнилистой земле, спотыкался о какие-то булыжники и кирпичи, упирался в заграждения из бетонных блоков. Темень стояла – хоть глаз выколи. Но направление в голове Вадим держал уверено. Ему нужно было вон туда! Туда он и шел. До тех пор, пока дорогу не перегородила неведомо зачем выкопанная траншея. Длинная, в обе стороны не видно концов. Такую и не обойти сразу. Вадим заглянул вниз: глубокая, метра три или четыре. На дне свален какой-то строительный мусор. Обломки блоков, щебенки, куски арматуры, рубероида, шифоньера, осколки стекла, – все вперемешку. Перелазить через такую было чревато. Так можно и ноги переломать или чего похуже. Но возвращаться назад тоже глупо. Дождь только усиливался, нужно было добраться до дома как можно скорее. Он и так уже изрядно промок.

Вадим вспомнил, что когда-то еще пацаном часто любил играть на стройках с другим мальчишками со своего района. И такие вот траншеи, заборы и ограждения никогда не являлись для них препятствиями. Скорее, вызовом. Кто первый преодолеет, тот и круче. Сейчас ему, конечно, не тринадцать, а уже за сорок. Но он-то еще в форме! На глаз прикинул ширину провала: метра полтора, не больше. Да что он, не перепрыгнет?! Отошел назад, глубоко вдохнул три раза, набирая побольше воздуха в легкие, разбежался и прыгнул.

Есть! В последний момент оттолкнувшись от самого края обрыва, он перемахнул на другой край и даже приземлился на ноги. Но не успел обрадоваться, как мокрая земля поехала под ногами, Вадим поскользнулся, нелепо взмахнул руками и полетел вниз. Лишь в последний момент умудрился, сам не понимая как, уцепиться за какой-то булыжник, торчавший из земли. Он повис над обрывом на вытянутых руках. Комья земли и мелкие камешки с шуршанием осыпались из-под его ног прямо на дно.

«Блин, чуть не свалился. Пронесло», – подумал он с облегчением.

Но радость оказалась преждевременной. И как теперь выбираться? Попробовал ногами найти опору, но подошвы ботинок лишь скользили по размокшей глине. Сделал пару попыток подтянуться, но куда там! В последний раз он подтягивался на турнике лет двадцать назад, еще в армии. А пальцы, вцепившиеся в булыжник, уже начали соскальзывать. Положение становилось критическим.

– Помогите, – позвал он негромко, словно стыдясь.

Потом подумал, что даже если каким-то чудом в округе и окажутся люди, то так его точно не услышат. Поэтому Вадим набрал побольше воздуха и закричал еще раз:

– Помогите! Кто-нибудь!

Пальцы медленно, миллиметр за миллиметром, продолжали соскальзывать со спасительного булыжника. Сердце забилось еще чаще. Последние остатки хмеля выветрились из головы. Несмотря на хлеставший дождь, Вадим почувствовал, как от виска вниз медленно поползла капля пота. Он стиснул зубы, стараясь уцепиться покрепче.

– Ау! Люди! Кто-нибудь! На помощь! – уже не стесняясь, во все горло орал он. – Помогите! Кто-нибудь!

Держаться уже не было сил.

И когда он решил, что все, конец, сверху раздался хриплый насмешливый голос:

– Чего орешь?

Сверху, на краю обрыва, показалась фигура мужчины. Вадим пригляделся: бродяга. В драном пальто и каких-то лохмотьях вместо брюк. Длинные немытые волосы свисали ниже плеч спутанными космами. А еще от него смердело. Казалось, незнакомца окружало облако едкой, гнилой вони, от которой к горлу моментально подкатил тяжелый комок. Вадим заткнул бы нос, но обе руки были заняты.

– Помогите, – попросил он.

– От чего ж не помочь? – Бродяга мерзко хихикнул, хотя что тут было забавно, Вадим не понимал. – Помогу, конечно. Вот, хватайся!

Он нагнулся, протянул руку, и Вадим с ужасом увидел, что вся она покрыта волдырями и язвами. Такие же волдыри и язвы усеяли одутловатое красное лицо незнакомца. Бродяга осклабился, и Вадима обдало вонью и перегаром. А еще он разглядел желтые, кривые, местами поломанные зубы, больше напоминавшие клыки. Но привередничать в его положении не приходилось.

Он сделал рывок и, оставив вес тела на левой руке, правой ухватился за незнакомца, стараясь вцепиться хотя бы в рукав пальто, а не в открытую ладонь. Получилось.

– Тащи, – попросил он.

В этот момент его пальцы, цеплявшиеся за камень, соскользнули окончательно, Вадим всей своей массой повис на бродяге. Тот крякнул, пытаясь удержать равновесие, но не смог. И они оба полетели вниз.

Под спиной что-то хрустнуло, острая боль прошила спину вдоль всего позвоночника, дыхание мгновенно выбило из груди. Он еще и головой приложился обо что-то твердое, перед глазами засверкали радужные круги. Но вроде бы все обошлось. «Кажется, даже ничего не сломал», – подумал Вадим, с мычанием приподнимаясь на колени.

Справа раздался мучительный полустон-полухрип.

Повернув голову, Вадим увидел, как рядом на земле в конвульсиях дергался бродяга. Он судорожно сучил руками и ногами, силясь привстать с земли, но не мог, потому что прямо по центру груди из его тела торчал огромный прут ржавой арматуры, от которого бесформенной лужей расплывалось черное кровавое пятно.

– По-о-о-мо-о-о-ги-и-и… – просипел он и закашлялся.

На бледных губах запузырилась розовая пена. Вадим в ужасе смотрел на беспомощное тело, нанизанное на прут, словно на шампур. Дышать внезапно стало тяжело, как будто это его, а не бродягу, проткнуло насквозь. Он попытался сделать вдох, но даже такое простое действие далось с трудом. Сердце сковал холод, стылой, предательской хваткой сдавивший грудь.

– Сейчас… Сейчас помогу, – пробормотал он и, противореча своим же словам, отполз в сторону. В руку вонзился какой-то осколок, но порез показался сейчас незначительным пустяком. Вадим машинально выдернул кусок стекла, продолжая отползать от хрипевшего бродяги.

– По-о-мо-о-ги… – продолжал звать он. Голос становился все тише, слабее.

– Да-да, – кивал Вадим и с каждым кивком отползал все дальше. – Сейчас… Сейчас помогу. Я ненадолго. Только позову кого-нибудь на помощь…

Бродяга еще с полминуты подергался в агонии и затих. Его глаза закатились, остались видны только мертвенно-красные белки.

«Бежать… Бежать прочь отсюда!» – мелькнуло в голове.

Вадим не помнил, как выбрался из траншеи. Вначале – цепляясь за землю, обламывая ногти, хватаясь за малейшие уступы. В конце – уже пластом, буквально на животе выползая на твердую почву, не обращая внимания на грязь и лужи. Он припустил со всех ног, лишь бы оказаться подальше от этого место. Выбежал со стройки, влетел в небольшой подлесок. Ветки кустов и деревьев, казалось, хватали его за руки и за ноги, цеплялись за одежду и тащили обратно. Некоторые кустарники прямо у него на глазах закручивались спиралями и превращались в лицо бродяги.

– Ты убил меня! – слышал Вадим противный хриплый голос, но продолжал упрямо бежать вперед.

– Нет, это случайность! – прокричал он на ходу.

Из подлеска он наконец-то попал в знакомый район. Нужно было миновать буквально пару дворов, и он оказался бы у дома.

В первом дворе двое детей, мальчик и девочка, играли на площадке в мяч. На краю сознания мелькнула мысль, что это довольно странное занятие для детей в два часа ночи, да еще и под проливным дождем. Но Вадим отмахнулся – не до этого сейчас. Он хотел как можно быстрее оказаться дома. Мальчик заметил его и показал пальцем. Девочка обернулась и истошно закричала. Брошенный мяч покатился ему прямо под ноги, Вадим споткнулся об него и чуть не упал. В этот момент лица детей завертелись спиралями и превратились в лицо бродяги.

– Ты! – мерзко хихикнул неестественно хриплым голосом мальчик. – Ты убил меня!

– Пошел к черту! – прорычал Вадим. – Мы оба упали, это случайность!

– Вреш-ш-шь, – просипела девочка. – Убийца!

Он понесся дальше, боясь оглянуться на детей.

Бледная луна пробилась сквозь тучи, осветив улицу тусклым желтым светом. Вадим поднял голову и увидел, как луна закрутилась спиралью, принимая очертания мерзкого лица, покрытого волдырями и язвами.

– Ты убил меня! – провыла луна. – Ты!

Вадим ничего не ответил.

Вбежал в свой двор, с облегчением увидев желанную дверь подъезда. Откуда-то сбоку с рычанием и лаем на него налетела бездомная собака. Но стоило Вадиму притормозить и сделать угрожающий рывок в ее сторону, как та, поскуливая, бросилась прочь, поджав хвост.

Он взбежал на третий этаж, остановился, выдохнул и осторожно открыл дверь ключами, стараясь при этом не шуметь. Как назло, руки дрожали, словно у припадочного, и ключ долго скрежетал по замку, не желая попадать в щель. Наконец попал. Оборот, еще один, и дверь тихо отворилась.

Все, он в безопасности.

В квартире стояла тишина, свет нигде не горел. Слава богу, все спали!

Вадим бесшумно проскользнул в ванную. Стянул с себя вымокшую, грязную одежду и засунул в стиралку – перед сном запустит, к утру будет чистой. Долго пытался отогреться под горячим душем, пока озноб, колотивший его все это время, немного не отпустил. Закутался в махровый банный халат и так же тихо прошел в глубь квартиры.

Приоткрыл дверь в детскую: жена спала в обнимку с дочкой на ее кровати. В вытянутой руке осталась полураскрытая книга. Тускло светил ночник. Видимо, так и уснула, читая ребенку на ночь. Вадим аккуратно вынул книжку из тонких пальцев, положил на стол. Дочь поежилась, словно от холода, – Вадим поправил одеяло. Потушил ночник и плотно закрыл за собой дверь. Пусть спят.

На кухне стоял остывший ужин, заботливо накрытый пленкой, чтоб не заветрился. Он улыбнулся: только его жена может ожидать, что муж с корпоратива вернется голодным. Заботливая. Вадим прислушался к себе. Видимо, сказался пережитый шок и гуляющий в крови адреналин, но в голове не осталось ни капли хмеля. Зато есть хотелось зверски! Он подцепил с тарелки какой-то рулетик и почти целиком отправил его в рот. Рулет оказался феерически вкусным. Вадим взял всю тарелку, прошел в гостиную и сел на диван.

Только он собирался расслабиться и спокойно перекусить, как сам собой включился телевизор. Замерцала серая метелица, потом экран моргнул несколько раз и на перед глазами появилась сводка новостей.

«Трагический случай произошел сегодня в подмосковной Балашихе, – сообщала диктор бесстрастным голосом. – На пустующей стройке погиб мужчина. Момент гибели запечатлели видеокамеры. Эти кадры оказались в распоряжении нашей редакции».

На экране появилось черно-белое изображение с камер наблюдения. На записи было видно, как по стройке шатающейся походкой идет он, Вадим. Вот он подходит к траншее – отнюдь не бесконечной, как ему тогда показалось. Всего-то метров пять. Но вместо того, чтобы обогнуть сбоку, мужчина в кадре отходит назад, разбегается и пытается перепрыгнуть. Вот он поскальзывается и повисает на вытянутых руках. А потом на экране происходит невероятное: мужчина в кадре разжимает руки и падает вниз, прямо на торчащий из земли толстый прут арматуры. Последние кадры с изображением его тела размыли квадратиками.

«Ужасная, нелепая смерть только еще раз подтверждает, насколько опасно бывает незаконно проникать на строящиеся объекты, – заканчивала репортаж ведущая. – По предварительным данным, в крови погибшего обнаружено количество алкоголя, значительно превышающее допустимую норму. Далее переходим к сводке дорожно-транспортных происшествий…»

Экран снова затянула метелица, освещая комнату бледным мерцанием.

– Забавно, не правда ли? – раздалось сбоку.

Вадим повернул голову и увидел, что рядом с ним, небрежно откинувшись на диване и заложив ногу за ногу, сидел незнакомец. Вместо лица у него была спираль, которая, стоило сфокусировать на ней взгляд, завертелась и сложилась в смутно знакомое лицо, чертами напоминавшее бродягу. Только выглядел он уже иначе. В новом, элегантном черном камзоле вместо пальто. В штанах, затянутых в ботфорты до колен. Ворот белоснежной рубашки скреплял галстук с бриллиантовой брошью по центру. Длинные темные волосы гладкими мягкими волнами спадали по плечам. На бледной, идеально гладкой коже не было ни язв, ни волдырей. Руки, затянутые в кожаные перчатки, сжимали тяжелую трость.

– Но как же… – начал было Вадим.

– Что? – вежливо уточнил незнакомец и улыбнулся, продемонстрировав идеально-ровные белоснежные зубы, все равно напоминавшие клыки. – Как так получилось? Да сам не знаю. Ты звал, вот я и решил помочь. Кто знал, что все так обернется?

– Я хотел помочь! Правда, хотел…

– Верю, – откликнулся гость. – Охотно верю! Только ведь какая занятная штука. Помощь-то была нужна тебе.

– Я не понимаю, – прошептал Вадим.

– Конечно не понимаешь! Если бы понимал, то, глядишь, все обернулось бы по-другому. – При этих словах бродяга наклонился ближе, прямо к самому лицу Вадима. – А так ты сам себя и погубил.

– Я не виноват. Это была всего лишь случайность…

– Смешно. – Он и в самом деле усмехнулся, словно Вадим сказал какую-то особенно забавную шутку. – Ты сам-то в это веришь?

– Но я ведь действительно не виноват!

– Как и я. – Бродяга погладил набалдашник трости. – А знаешь почему?

– Почему? – глупо переспросил Вадим, с усилием сглотнув.

– Потому что я – это ты.

Вадим не веря посмотрел на незнакомца. На его лице промелькнуло сначала недоверие, потом отрицание. Он помотал головой, не желая признавать правоту собеседника.

– Нет…

– Да, дорогой мой, да, – с нажимом произнес незваный гость. – Я всего лишь часть тебя. Та самая часть, которую ты так старательно прячешь не только от других, но и от себя самого. Ты стыдишься меня, боишься лишний раз встретиться со мной лицом к лицу. Я ведь такой страшный, такой мерзкий! Будь твоя воля – меня бы и вовсе не существовало. Но шутка в том, что я всегда есть. Кто-то принимает меня, кто-то отвергает. Одни отдают мне всю власть, другие прячут меня в самые дальние углы своей души. Ты сбежал, когда мне была нужна помощь. Думал, что бросил меня, но ведь бросил-то на самом деле ты сам себя. Казалось бы, мелочь, пустяк: упал в яму. Но ведь хорошо упал, молодец. И как удачно! Прямо раз – и в самое сердце!

– То есть я… – До Вадима стал доходить смысл разговора.

– Умер? – подсказал бродяга и зачем-то стукнул тростью о пол. – Да, ты умер. Иногда так случается.

Вадим внезапно вспомнил свой забег через подлесок. И детей на площадке. Они же на него показывали! Получается, они тоже?.. А собака, кинувшаяся с рычанием? Да как же так?!

Он вытянул вперед руку, растопырив пальцы, и сквозь собственную белесую ладонь увидел мерцающий экран телевизора. И даже силуэты мебели в гостиной.

– Ну что, готов? – спросил гость.

– К чему?

– К последнему путешествию, – ответил он спокойно, почти ласково. – Я же бродяга. Брожу туда-сюда, провожаю заблудшие души. Вот и тебя провожу. Это не страшно, поверь. Со мной – не страшно. Не ты первый, не ты последний. Все немного боятся, но я всех провожаю. Работа такая, что поделать…

Конец

Ноябрь 2024г.