Бронелобый

Андрей Михайлов

Бронелобый

Танк горел ярко и мощно, что вообще-то вызывало изумление, без чадного шлейфа не воспринималось. Ну, солярку Рувим перед выходом заправил под завязку. И закидной, весёлый киргиз Атабеков тоже боекомплект пополнил. Особенно крупнокалиберных патронов. Как-то довелось экипажу раздобыть ленты для ДШК и потому запас вырос вдвойне. Что было весьма и весьма полезным при стоянии на «точке». Как называли возвышенности над дорогой оборудованные под позицию танка, который прикрывал огнём, при необходимости, автомобильные колонны. Таких «точек» было много. При необходимости танки открывали огонь по замеченным и не оговорённым заранее местным. Вот тут-то ДШКМ демонстрировал свою способность нанести достойный урон, но и не подымать тучу пыли, как пушка. Само собой, при необходимости, использовали, не задумываясь свой главный аргумент, но всё же ДШКМ был гораздо универсальнее. И по «зелёнке», и просто по горам. А уж по «неоговорённым заранее» и тем паче по мятежникам, как официально именовали басмачей/душманов.

Рувим был механиком-водителем танка. Что поначалу вызывало недоумение у многих. Глядя на типичного представителя народа Сиона поверить в то, что он механ-танкист было трудно. Но это было так. Рувим до призыва учился в университете, но кто-то решил, что студентов можно призывать на службу и это стало действительностью. Конечно, папаша мог пробить освобождение от призыва, о чём слёзно просила maman. Но тут вмешался дед, отец матери. Фронтовик, с боями прошедший от западной границы до Москвы, а потом до Кёнигсберга и Муданцзяна, растолковал языком командира расчёта 120 мм миномёта всем, что он думает про призыв и попытку уклониться от него. Как-то у деда это получалось очень хорошо. И на работе особенно, где главного технолога литейного завода ценили. За умение донести суть дела в нескольких словах. Папашка боялся тестя до жути, maman просто горестно вздохнула, потому возражений не последовало. Вот только сёстры-двойняшки были недовольны. Ибо лишались «крыши» на два года. А она в 15 лет весьма актуальна. Отметили проводы скромно и тихо. Девушку Рувим как-то не завёл. Не до того было. Жажда деятельности заела. Он творил свой автомобиль. Хоть отец отговаривал, предлагал новенькие «Жигули». Но то, что на 70% воплотил в жизнь Рувим было покруче, пожалуй, и многих иномарок. Дед выделивший свой гараж, точнее громадный каменный сарай, отзывался весьма одобрительно о результатах работы. Что автора и исполнителя радовало.

На сборном пункте облвоенкомата отец провёл некоторую работу, по предварительным прикидкам выпадало служить недалеко от дома. Но многие его знакомые шли в ТуркВО и Рувим умудрился попасть вместе с ними. До места назначения летели самолётом, что спасло от перехвата, запущенного отцом. В учебке Рувим твёрдо высказал желание стать механиком-водителем танка, хотя начмед сразу положил на него глаз. Повезло в том, что командир учебной роты был тоже еврей! Но какой-то не типичный. Суровый мужик, уже бывший «за речкой», с орденом Красной Звезды и жёлтой нашивкой за тяжёлое ранение. Капитан Винницкий имел солидный вес в полку, его мнение было многозначащим. И потому «жидёнка», как он назвал Рувима, направили в его роту, которая готовила механиков-водителей. Обучение пошло, к удивлению, многих гладко. Не зря же столько ковырялся с железяками в гараже. Сержанты тоже удивлялись шустрости и находчивости курсанта. Даже механики-инструктора из БУБТ обычно плотно «чмырившие» курсантов относились весьма ровно. Конечно, тут роль сыграла харизма Винницкого, но и сам Рувим «лаптем щи не хлебал». И получалось у него всё отлично. Таких обычно и набирали в инструкторы. После «малого дембеля» Рувиму пришлось обратиться к ротному, ставшему уже майором, с просьбой попасть «за речку». Винницкий как-то нехорошо усмехнулся и сказал, что нормальные люди на войну не рвутся, но и с войны не бегут. Но если один «жидёнок» хочет попытаться, он поможет, Рувим уехал на войну. Дорога была мучительно бестолковой, но вот их выстроили на взлётке и после проверки наличия направили в расположение мотострелкового полка. Где их разместили в одной из казарм, сделанных из фанерных модулей. На следующий день, прямо с подъёма всех отвели в санчасть на прививки, а потом после завтрака из сушёной картошки с тушёнкой, распределили по подразделениям. Танкистов забрал какой-то хмурый капитан, как говорили некоторые замполит батальона. Рувима, ещё с несколькими, увезли далеко от полка. Конечно, ему было жутковато. Успели напугать, и «дедовщиной», и боевыми, «ветераны» в полку. Но удача улыбнулась Рувиму. Тот механик-водитель, которого он менял, оказался земляком, да и весь экипаж был земляками! Поэтому всем было доведено, что «зёму» трогать не по делу крайне нежелательно. Танк был заслуженным. Со следами попаданий гранат, пулевыми отметинами. Но полностью исправным. Взводный, чернявый, немного развинченный лейтенант взял старого механика в башню и посадил Рувима за рычаги, решил проверить. Ну что сказать? Результаты проверки были отменными. Лейтенант даже с сомнением спросил, не из БУБТ ли, сослали нового механца? Проверив военный билет удивлённо покачал головой. А вот старший техник роты, пожилой прапорщик сказал, что Винницкий и медведя танкистом сделает. Оказалось, они вместе служили когда-то.

И началась боевая жизнь. Через полгода на дембель ушли наводчик с заряжающим. Пришли вместо них два киргиза. Наводчик, хваткий и обстоятельный, толковый и стреляющий, чуть ли не снаряд в снаряд! И очень быстро его куда-то забрали. Дали какого-то странного парня. Оказалось, что он был Рувимова призыва, но в полку попал писарем в штаб, а потом что-то загубил в оформляемых документах и был сослан на гарнизон. Командир танка, типичный «рагуля» сразу же привлёк наводчика к оформлению дембельского альбома. И другие «дедушки» тоже присоединились к этой просьбе. Но командир роты набив «морды лица», забрал этот подарок судьбы себе. И пока образовался вакант. Который вскоре заместил один из отчисленных курсантов. Вот его невзлюбили все и шпыняли по поводу и без него. Но в августе курсанта выдернули в полк, и он ушёл на дембель! Народ был в шоке от услышанного. Взводный пробил на место наводчика заряжающего своего танка. Спокойного и рассудительного белоруса, который в учебке был вместе с командиром танка, но волею судеб не ставший сержантом. Себе лейтенант нашёл таджика, используемого в качестве денщика-переводчика. Жизнь понемногу шла. Пыль и жару сменили туманы, дожди и непролазная грязюка. Благо недалеко горы были известняковыми и выстрелами из пушки нарубили много камня, которым выстлали весь гарнизон. Хотя и ворчал ротный, но добро давал. И наводчиков потренировать, территорию благоустроить.

Весной и Рувим стал «дедушкой». Собирать в экипаж земляков не стал. Особо близких не было, да и нужды не стало. Взводный, уже старлей, заменился. На смену ему прибыл молодой лейтенант, но хваткий и жёсткий. И ротный тоже готовился к замене и потому решил забрать себе на машину Рувима. Который стал старшим механиком-водителем роты. Технарь, уже новый, старший прапорщик со щеголеватыми усиками, грамотный, но склонный выпить, благоволил Рувиму. Постоянно с собой везде брал. Они проехали все гарнизоны, проверили и довели до ума танки роты, как раз к замене ротного. Заменщик прибывший из Одесского округа смотрел на всё квадратными глазами. Бывает иногда так, когда офицер сразу попадает в части кадра. Техник понял, что хватят они горя, а Рувим уже начал понемногу подсчитывать время до дембеля. Но однажды пехота пошла на реализацию разведданных и нужно было четыре танка на поддержку. Ротный решил пойти сам и с каждого гарнизона по танку взял. Вроде бойцы обкатанные, но техник проверил перед выходом и остался не очень довольным. Да и танки были только два с ДШКМ. Ротный самоуверенно осёк старшего прапорщика, мол всё нормально. А попозже из полка шрапнель подвезут. Техник уже сам просмотрел танки и приказал подмотать датчики люков механиков-водителей и застопорить их хоть и походном положении, но пустив полностью и застопорив по-боевому. Рувим это знал ещё от своего земляка. Башню вращать не мешает и в случае чего выскочить удобно. Хотя вот этого «в случае чего» очень не хотелось. Но человек предполагает, а Бог располагает. После выхода на задачу пехота залегла в «зелёнке». Танки встали по местам возможного отхода мятежников. Вскоре артиллерия нанесла удар по возможному месту днёвки противника. Ну чего греха таить, ПРОТИВНИКА. И вот пехота резко вышла на связь Началась «работа». Плотная и вязкая. Танки тоже не остались в стороне. Вот тут и пригодился ДШКМ. Атабеков сжёг уже пять коробок. А потом «духи» попёрли плотно и прикрываясь разной скотиной. Верблюдами, коровами, ослами и другим мелким. Да, 12,7 мм пули разносят даже верблюда, но всё же маловато было. Ротный по внутренней связи приказал стрельнуть пятью осколочными снарядами. Атабеков скользнул вниз и мигом подготовил пять снарядов и зарядил пушку. Которая в быстром темпе выплюнула свой пятачок. И после того, как пыль начала оседать наводчик старательно прочесал из ПКТ результаты своей работы двумя коробками. Вроде утихло, пехота начала подтягиваться к выходу на дорогу. И тут недобитые «духи» ударили по ней. Пехота залегла. Вытянула своих раненых, на жаргоне «300», хорошо, что убитых, «200» не было. На ротного вышел кто-то из штаба, проводящий реализацию, нужно два танка направить для помощи пехоте. Проще было направить дальние танки, им, и добираться ближе, и выходить тоже надо. Но ротный решил проявить героизм и пошёл сам с ближайшим танком. Мятежники были воины с богатым опытом и потому пропустив один танк на управляемом фугасе поймали танк ротного. Удар был мощным и на счастье в момент взрыва Рувим по какой-то нужде залез под броню. Это спасло его от ударной волны. Которая убила ротного сразу, как и Атабекова, который зажал уже мёртвой рукой клавишу спуска на турели ДШКМ. Длинная очередь на все пятьдесят патронов ушла куда-то в небо. Взрывом раскололо двигатель, и он сразу заглох, но по инерции вентилятор выбросил из МТО тучу масла и солярки. И сразу же по танку рубанули из двух РПГ, от взрывов гранат этот соляро-масляный туман вспыхнул мощно и ярко. Рувим схватил автомат с подсумком и выскочил наружу, на броню. И вспомнил про наводчика, который был вообще-то командиром танка. Шебутной хохотун, «пензюк», как он шутя говорил сам. Рувим было дёрнулся нырнуть в люк, но из него показалась перепачканная блевотиной «морда лица» сержанта. Но автомата он вытянул два! Свой и ротного, который был с длинным стволом и на нём висел подствольный гранатомёт. А вот подсумки были только автоматные. Другой с ВОГ остался в танке. Рувим спрыгнул на землю, помог сержанту перехватив автоматы, отползли подальше от танка и стармех, как именовали Рувима, кинулся к горящей машине. Натянув на лицо шлемофон нырнул в люк и в дыму нащупал подсумок с ВОГ, выполз на броню и в это время внутри танка вспыхнули те пары и дым. Слава Богу шлемофон не стянул, но комбинезон, промасленный тоже загорелся и неслабо. Быстро соскочил вниз и начал кататься по земле, точнее в пыли, сбил пламя и пополз к «пензюку», который уже вёл огонь из автомата и весьма продуктивно. В ответ уже не стреляли. Рувим взял автомат ротного, подствольник он уже освоил плотно, так что и как пехота могли повоевать. Но танк разгорался и уже один из пороховых зарядов рванул. Столбы яркого пламени метнулись через оба люка на башне и ротный, точнее его труп провалился в люк. Атабаев так и остался на турели, точнее обгоревшее нечто, которое продолжало гореть. Рувима охватила ярость, тяжёлая, холодная, но жгучая. Зарядил подствольник который уже опорожнил сержант и начал всматриваться в «зелёнку» и почти сразу оттуда по ним ударил пулемёт. Пули с противным визгом и воем рикошетнули от камней, за которыми укрылись танкисты. Рувим заметил облачко пыли, поднятое пороховыми газами, и засадил туда гранату из подствольника. Сразу же провёл контрольный ещё одной гранатой. А потом дослал патрон в патронник. Плохо было то, что магазины были пулемётные, длинные и спаренные «валетом», с брони стрелять прекрасно, а вот на земле мучение, потому приходилось заворачивать автомат набок при стрельбе лёжа. Гранатомётчиков придавили другие танки. А потом подтянулась ещё пехота и танки, и моджахедов всё же добили. Машина Рувима гореть перестала, ещё дымила потрескивая патронами ПКТ. Лезть к ней пока боялись, опасаясь взрыва боекомплекта, но зацепили тросами горелый танк и утянули на дорогу. Там пролили его водой из водовозки с насосом. Обошлось без взрыва. Останки заряжающего собрали в плащ-палатку, а от ротного ничего не осталось… Единственно, что нашли, так это пряжку от ремня комбинезона и это вызывало нечто похожее на ужас. Ну как же так, от заряжающего осталось и немало, а ротный сгинул в огне. Экипаж представили к наградам,

На дембель Рувим ехал с орденом Красной Звезды. Дома дед встретил его первым, стакан водки поднёс лично. А потом низко поклонился и расцеловал внука. Позже Рувим с удивлением понял, что он с дедом ровня, а отец большой пацанёнок. И то, что с дедом понималось с полуслова, даже жеста, папане приходилось доносить долго и нудно. Автомобиль собирали с сослуживцами. Получилось быстро и качественно. После обкатки собрались и выпили за удачу и третий за павших. И дед со своими ветеранами поддержал их. Потом посмотрел на них и с долгим и тяжёлым вздохом сказал: «Да-а-а… Воевавшие дети не воевавших отцов… Ну внуки, благодарю, что не посрамили. За нас, солдаты!»