Бронзовое сердце рыцаря

Бронзовое сердце рыцаря.

Глава 1.

Если человеку везет, то с самого утра и по крупному. Кофейный аппарат в столовой фирмы, где работал Петр, починили, женщины-коллеги не раздражали просьбами о помощи с оргтехникой, а за несколько минут до обеденного перерыва его пригласила для беседы Софья Павловна, новый руководитель филиала. Ее прислали в Н-ск из Москвы с целью оптимизировать работу коллектива, но у молодой и амбициозной леди были собственные идеи и планы.

-Ах, да...- Софья Павловна оторвала взгляд от папки «Личного дела» на столе, словно увлеченная чтением, забыла о предстоящем разговоре. Жестом пригласила гостя занять свободный стул.- Присаживайтесь, Петр Николаевич.

Красивая, около тридцати, плюс-минус пара лет, с длинными, явно искусственными ресницами достающими до тонко очерченных бровей, чуть пухлые губы, изящные пальцы с хищным маникюром алого цвета, увенчанные дорогим кольцом на одной руке и тонким золотым браслетом на другой. Ничего лишнего, элегантно, недешево. Петр одним взглядом оценил сколько усилий женщина тратит на уход за внешностью, сколько времени и денег готова вложить в образ, чтобы выглядеть так.

-Спасибо.

Возникшая пауза чувства неловкости не вызывала. Словно соперники перед поединком, мужчина и женщина внимательно друг за другом наблюдали. Петр решил не задавать лишних вопросов, дождаться, когда она сама скажет, зачем его пригласила. Тряхнув копной каштановых волос, Софья Павловна спросила:

-Чай? Кофе?

Петр отрицательно мотнул головой.

-Петр Николаевич, как вы понимаете, генеральным руководством фирмы передо мной поставлены задачи наладить работу филиала и даны полномочия менять по своему усмотрению кадровую структуру коллектива, увольнять старых и принимать на работу новых людей. Увольнять я пока никого не намерена, а вот сделать кадровую перестановку все же необходимо.

От неожиданности у Петра приподнялась бровь. Эта чужачка что, совета его хочет, мол, кого из коллег повысить, а кого переселить в кабинет поближе к туалету? Конечно, за неделю невозможно разобраться «ху из ху», но спрашивать мнение первого попавшегося сотрудника о сослуживцах, с которыми он проработал бок о бок больше пяти лет, Петру казалось не разумно. Или она прощупывает его? Нет, он не стукач, не сплетник. Об этом в его «Личном деле» должно быть написано. В том, что перед новым руководителем лежало досье на него самого, мужчина не сомневался. Решив, что лучшим ответом будет выслушать Софью Павловну, он промолчал.

-Я внимательнейшим образом изучила досье на каждого из сотрудников,- женщина встала, словно невзначай, оперлась рукой на стопку документов в старинных, еще из советских времен, папок из мягкого серого картона.- Думаю, мне не найти кандидатуры лучше вашей на пост заместителя со всеми соответствующими привилегиями и обязанностями.- Алые ноготки отбили тихую дробь нетерпения.

Петр продолжал молчать. У него в голове с молниеносной скоростью мелькали картинки калейдоскопа сюжетов из будущего. Вот он проводит совещание, раздает бывшим коллегам «ЦУ», нахлобучивает, грозит увольнением, лишает премии, а вот ужинает в дорогом ресторане со своим боссом, флиртует, расточает комплименты. На этом его фантазии не закончились. Перспектива более близкого знакомства с красивой, сильной женщиной будоражила кровь. Петру захотелось пойти дальше, вкусить не только поцелуев, аромат нежной кожи в смеси с дорогим парфюмом, но и ощутить в своих объятиях трепет стройного тела, страсть, ураган. На несколько мгновений он даже забыл о своей невесте Русалине, что работала в той же фирме. Вместе они снимали двухкомнатную «хрущевку», планировали однажды пожениться, взять ипотеку и переехать в район новостроек, который в народе прозвали «матрешками» за однотипность доминошной архитектуры.

-Зарплата на порядок выше, служебное авто в вашем полном распоряжении,- дожимала Софья Павловна. Она обошла сидящего мужчину со спины, опустила руку на его плечо. Тихий шепот теплом щекотал ухо.- Совершенно новые, интересные обязанности...

Она знает его слабости, его тайные мечты, пронеслось у Петра в голове. Как можно прочесть о его амбициях, его стремлении к роскоши, авантюризме и жажде удовольствий на пожелтевших листках досье? Петр встал. Взгляд его серо-голубых глаз встретился с ее зелеными, высекая искру, разжигая пламя потаенной страсти. Он склонил голову. Сжимая в ладони тонкие холодные пальчики, поцеловал их, едва касаясь губами. Нет, он не боялся растопить лед поцелуем, наоборот, понимал, что броню ее сердца не разбить и стенобитным орудием. Такие женщины не влюбляются, не теряют головы в объятиях мужчины, всегда преследуют собственные интересы и не сдаются на полпути. Зачастую они меняют мужчин, как загнанных лошадей, но не цели. Даже зная, что его используют, Петр не хотел спугнуть удачу.

-Мне тут одна птичка прочирикала, что вы хорошо поете,- пролепетала женщина ласково.- Вы споете для меня?

-Сегодня же вечером,- пообещал Петр, предчувствуя, что французской балладой или сонетом дело не ограничится.- Тебе понравится, Софи,- переходя с официоза на более интимный уровень общения, Петр произнес имя будущей любовницы с французским прононсом. Ее это рассмешило. Он тоже улыбнулся.- Позволишь проводить тебя сегодня после работы?

Она прижала пальчик к его губам, явно кокетничая и дразня.

-Приказ о твоем назначении еще не подписан,- она увернулась от его рук, поспешила занять место за рабочим столом.

Разговор окончен. Петру не нужно было указывать на дверь, он прекрасно понимал язык жестов, намеков и полутонов в интонации. Хоть и остался голодным, но прекрасное настроение, ощущение чего-то волшебного, напрочь отбив аппетит, наполнило все его существо радостным ожиданием.

Вот только запоздалая мысль о Русалине немного испортила картину полного и безусловного счастья. Они встречались почти три года, два месяца назад съехались, решив жить вместе, что экономило обоим немало денег и времени. Русалина заканчивала обучение в ВУЗе этой весной, потом они планировали расписаться без лишней помпезности и свадебного обеда. По сути им обоим некого было пригласить в качестве гостей на свадьбу. Он давно уже вдребезги разругался с родителями, жил самостоятельно, не интересуясь судьбой родственников. У Русалины и вовсе кроме старой бабки в глухой деревеньке никого не было. Весь круг общения сводился к приятелям-коллегам на работе, да нескольким адекватным соседям в подъезде их кирпичной четырехэтажки.

Нет, Русалина не поймет его честолюбивых стремлений вырваться из серой, убогой жизни «как все». Она не станет мириться с его связью на стороне, проигрывая в конкуренции за его любовь и внимание. Скорее всего Софья этого тоже терпеть не стает, выживет бывшую невесту своего зама, обвинив в некомпетентности. Характера и стервозности в новом боссе хоть отбавляй. Петр предчувствовал, какой скандал ожидает его завтра, когда он, не явившись ночевать, предстанет утром перед Русалиной уже в новой должности.

-А, плевать! Это не приговор. Можно и передумать, не жениться, разорвать отношения,- повторял он себе под нос вплоть до окончания рабочего дня. -Я не люблю ее. Мы попробовали притереться характерами, не получилось. Значит, пришло время искать что-то новое, идти дальше.

Сам ведь знал, что лукавит, уговаривает себя и собственную совесть. Главным аргументом стало сравнение двух женщин, где ухоженная, властная, напористая Софья безоговорочно выигрывала у мягкой и романтичной Русалины.

Сюрпризы на этом не закончились. Без пяти пять зазвенел мобильник. Петр ответил на звонок с первого гудка, но услышав незнакомый мужской голос, поморщился. Собеседник говорил с чудовищным акцентом, понять который оказалось непросто.

-Что вы сказали?- Повышая голос, то и дело переспрашивал Петр.- Наследство? Старинный замок в Венгрии?

Уже через три минуты Петр окончательно убедился, что его собеседник либо сумасшедший в фазе обострения болезни, либо мошенник. Схем облапошивания доверчивых граждан существовало великое множество, но итог в конце был всегда одинаков, доверчивых, грубо говоря, «обували» и «кидали» на крупные суммы.

-Чего вы добиваетесь?- Петр решил оборвать поскорее затянувшийся розыгрыш. Его ждала Софья, а большим терпением такая женщина не отличалась. Пришло запоздалое сожаление, что он сразу не послал шутника по известному адресу.- «Спонсорской» помощи? Подтверждения на перевод моих средств на резервный счет? Ключ от квартиры, где деньги лежат? -Вспомнилась старая шутка и Петр, наконец, расслабился.

Говорят, что подшучивая над собой, человечество расстается со своим прошлым. В данный момент Петр увидел ситуацию словно со стороны и ему стало весело.

-Иди работать, -посоветовал он собеседнику, -я твой лохотрон крутить не собираюсь.

-Я я, работать!- затараторил незнакомец.- Я работайтль на ваш прадед. Поверенный делахт. Душещипастихль. Вы на следоватьль дом в Альпы, виноградник, земельны ...- «душещипастель» с трудом подбирал слово.

Петр помог ему рефлекторно, не желая этого:

-Участок.

-Я я! Участк.- Мужчина вздохнул с облегчением, поняв, что сумел привлечь внимание Петра. -Я готовль ваш виза, докьюменты на передачу имущества, разрешение местн магистрат. Вам надо приехаль сам и посмотреть сам. Хотеть вы продать или жить Венгрия, продольжальт дело ваш предок?

Венгрия? Замок в горах, виноградники, земля? Если все это не часть какого-то розыгрыша, то звучало слишком неправдоподобно. Заманчиво. Сколько себя помнил, Петр ни разу не выигрывал в лотерею, не находил на дороге кошельков, в чудеса не верил. Однако слова незнакомого адвоката коверкавшего русскую речь звучали почему-то убедительно.

-Ладно, -согласился Петр.- Пришлите мне ссылку на ваш аккаунт, свяжусь с вами.

-Доброго дыня,- нараспев попрощался незнакомец.

Петр кивнул и оборвал разговор. Телефон тут же заверещал вновь.

-И где ты?- голос Софьи звучал капризно.

-Прости, разговаривал по телефону. Тут какой-то тип пытался мне пылесос продать.

Он и сам не смог бы объяснить, почему не сказал Софье всей правды. Возможно, сыграло внутреннее убеждение, что каждый имеет право на личное пространство, на тайны, касаться которых никому не позволено, или нежелание выглядеть глупо в чужих глазах, если дело о наследстве окажется пустышкой, но рассказывать о себе все и сразу Петр не собирался.

В жизни Петра было много бурных ночей, но ни одна из них не обещала таких радужных перспектив в будущем, как эта. Богатство, власть, повышение социального статуса, сексуальная связь с женщиной, которая и сама по себе была почти что звездой с неба. Против такого соблазна вряд ли кто-то мог устоять. Садясь за руль служебного «майбаха», Петр ощутил как его ладони потеют.

Оборотной стороной успеха стало угрызение совести и предстоящий разговор с невестой. В идеале Петру хотелось, чтобы не пришлось выбирать между двумя женщинами. Русалину он видел в роли «жены», тихой и уютной, а близость с Софьей будоражила его кровь, заставляла трепетать каждый нерв. Искать новую квартиру, паковать вещи, переезжать тоже не хотелось, но зная, что чуда не предвидится, Петр шел домой утром, как на Голгофу. Выходной день, суббота, впервые его не радовал.

-Привет,- по-привычке произнес мужчина, переступая порог квартиры. Русалина вышла в коридор, посмотрела на него мокрыми от слез глазами, но не проронила ни слова.- Что опять?- Разыгрывать из себя «жертву обстоятельств» было самым безопасным сценарием. Вдруг Русалина поверит в его невиновность, простит, и все пойдет как прежде?- Мне уже в гостях задержаться нельзя?

Девушка продолжала молчать. Как подсолнух, что поворачивается вслед за солнцем, покрасневшее и распухшее лицо было обращено к Петру, и от этого он начинал злиться.

-Ты хочешь привязать меня к своей юбке? Не ной! Все мужики полигамны. Ты знала об этом, не маленькая уже. Прекрати реветь, я сказал!- Еще немного и он сорвется на грязный мат, так сильно его выбешивал молчаливый укор в васильково-синих глазах. -Ты тупая! С тобой даже поговорить не о чем...

-Я беременна,- девушка закрыла лицо ладонями и отвернулась.

Тихий шепот прозвучал словно пушечный выстрел за спиной.

Колокола в голове загудели тревожным набатом.

-Повтори,- Петр схватил невесту за плечи, встряхнул.- Что ты сказала? Беременна?! Сука, мы же договорились, никаких детей, пока ни поженимся, встанем на ноги и квартиру купим. Ты же без ножа меня режешь. Только появилась перспектива и вдруг ты решила все сделать по-своему. Ты знаешь, что ты наделала? Ты мне жизнь разрушила, дура! Именно сейчас...

Едва сдерживаясь чтобы не ударить, Петр оттолкнул невесту. Она продолжала рыдать, отступая спиной в угол, но утешить ее он не хотел. Подлое малодушие ликовало. Из обвиняемого он стал обвинителем, из загнанного и пристыженного изменщика превратился в хозяина положения и мог теперь сам решать, как повернуть ситуацию дальше.

-Хватит реветь, я сказал. Завтра же...- тут он вспомнил о дне недели и исправил ошибку.- В понедельник запишешься к врачу и сделаешь аборт. Про свадьбу забудь. Я не собираюсь жить с глупой курицей всю жизнь. Больничный не бери. На работе скажу, что ты срочно поехала к бабке в деревню.

-Нет.

Снова ее голос, едва различимый в потоке его слов, заставил Петра испугаться.

-Что значит «нет»? Ты соображаешь что говоришь?

Слезы вмиг высохли, теперь щеки Русалины алели от гнева. Она перебросила за спину тяжелую косу пшеничного цвета и в упор посмотрела в лицо мужчины.

-Ребенка я сохраню,- голос девушки крепчал, с каждым словом набирая силу,- замуж выйду, но не за тебя. Будет у меня семья, дети, дом и счастье, только тебя в моей жизни не будет. Катись ты...к своей Софье Паллне!- Сплюнула на пол, словно в душу.

Она не топала ногами, не билась в истерике, быстро побросала в сумку вещи из шкафа, не глядя, скомкала пару платьев вместе с пластиковыми дешевыми плечиками. Уходя, не хлопнула дверью. Такой Петр свою невесту еще не видел.

До полуночи сидел на кухне. Пил коньяк. Молчал. На стене тикали часы, отмеряя мелкими отрезками уходящую в никуда жизнь. Без Русалины квартира казалась пустой, холодной, словно с кучей простеньких нарядов она умудрилась забрать с собой всю радость.

-Да пошло оно все!

Он с размаху бросил в стену стакан. Мелкое крошево со звоном осыпалось на пол. Вставать не хотелось и мужчина допил коньяк из горла бутылки. Если так продолжится, он сопьется, тогда не видать ему ни повышения, ни благосклонности Софьи, ни новенького авто, хоть и служебного, но «ручного». Зачем все это было начинать? Нет, сдаваться слишком рано, вот обстановку сменить не помешало бы. Он вспомнил о телефонном разговоре с тем типом, что назвался душеприказчиком дальнего родственника Петра, вспомнил о необходимости поехать в Венгрию, чтобы принять наследство и оценить его стоимость на месте. Мысль поехать за границу, взяв отпуск на пару недель, казалась в данный момент самым наилучшим выходом из положения.

Утро воскресенья началось со звонков Софье, заграничному адвокату, в кассу аэропорта.

Дождь лил, как из ведра. Всю дорогу от аэропорта до поместья, что расположилось в северной части Средневенгерских гор, неподалеку от озера Болотон, Петр клял взятый в аренду автомобиль, дороги, неизвестного деда, оставившего ему наследство, и непрекращающийся ливень. Реки и озера на склонах гор вспучились и мутными потоками сели вода хлынула вниз, разрушая жилища и дороги, все сметая на своем пути.

-Алло, девушка... Не бросайте трубку, пожалуйста!- Петр закрыл за собой дверь дома, отсекая шум дождя. Оператор службы спасения терпеливо ждала, когда клиент на ломаном английском выскажет суть своего вопроса.- Тут такой дождь! Кто-нибудь приедет, чтобы забрать меня в город?...Как это «нет возможности»? Дорогу кусками уносило прямо из-под колес, пока я ехал. Сам я из этих чертовых гор не выберусь.

После нескольких уточняющих вопросов спокойный женский голос убедительно ответил гостю Венгрии, что бояться не стоит, что дежурный наряд полиции обязательно приедет, как только нормализуется погода и коммунальные службы починят поврежденные участки горных дорог. А до того времени Петру настоятельно советовали сидеть в доме и ждать.

-Вот так съездил, развеялся,- проворчал Петр.

С его ветровки капала на ковер гостиной холодная вода, в ботинках хлюпало.

-Ладно, крыша не течет, и на том спасибо.

Словно приглашая гостя обогреться, в огромном камине лежали сухие дрова, а на столике у дивана в графинах янтарем и рубином отливало вино.

-А дед был не дурак выпить,- снимая мокрую одежду, сказал мужчина. Он и сам был не прочь надеть сухой банный халат, тапочки, вытереть голову махровым полотенцем, а потом, сидя у жаркого огня, продегустировать бокал-другой местного вина.- Ну, спасибо, дед! Где бы ты ни был сейчас, пусть тебе там будет хорошо.

Новый хозяин не спеша обошел дом. В главной спальне на втором этаже он обнаружил шкаф забитый мужской одеждой. Домашний халат из синего бархата оказался впору. Вино Петру тоже понравилось, хотя дома он отдавал предпочтение коньяку и бренди. На кухне были в наличии макароны, крупы, соленья в банках, но готовить Петр поленился, ограничившись обществом камина и бокала в руке.

Спалось плохо. Между раскатами грома, когда сполохи белого света сквозь веки слепили глаза, мужчине мерещились то голоса, гортанным наречием резавшие слух, то бряцание оружейной стали. А под утро, совсем измучившемуся Петру привиделось приведение.

-Приснится же такое,- он даже перекрестился, поворачиваясь на другой бок.

Огонь в камине погас. Огромный зал гостиной высотой в два этажа, с широкой лестницей в центре расходящейся в стороны и образующей галерею, со свисающей на железной цепи люстрой с сотней оплавившихся свечей, с дубовыми панелями на стенах, такими же крепкими дверями из мореного дуба, все погрузилось в предрассветный холод хмурого утра. Петр проспал еще пару часов, но свист ветра заставил его встать.

-Кто, черт побери, не закрыл окно в комнате?- ворчал он, поднимаясь на второй этаж. Сквозняк гулял тут свободно, выстуживая и без того холодные, каменные стены.- Такой дом, а прислуги нет?

Мысль о том, что дед хозяйничал в усадьбе в одиночку, не укладывалась в голове. По словам адвоката, вся земля вокруг тоже принадлежала деду. Попробуй-ка один выращивать виноград, делать вино, разливать его в бочки, спускать их в подвал. Наверняка дед нанимал помощников, но сейчас ни души в округе не было, чтобы облегчить жизнь новому хозяину, скрасить его вынужденное заточение.

-Пусть только явятся сволочи,- ворчал он. Графины опустели, в животе урчало, что тоже не улучшало настроение.- Никто мне не нужен! Справлюсь сам.

Вспомнилось, как Русалина сплетала косу рано утром, пока он в полудреме поглядывал на нее сквозь опущенные ресницы, уходила на кухню и возвращалась через несколько минут неизменно с чашкой ароматного кофе в руке. С молоком и сахаром. Для него.

Ушла? Да пусть катится на все четыре стороны. Он таких «русалин» дюжину найдет, если захочет.

В данный момент хотелось не любви, а банально набить брюхо. В ход пошли макароны из дедовских запасов, маринованные огурчики с перцем и укропом. Не было лишь вина.

-Быть того не может,- возмутился Петр.- У владельца виноградника должен быть погреб с вином!

Макароны отлично зашли и без вина. Новый хозяин решил поискать его после, когда с завтраком будет покончено.

Дом оказался действительно старым. Бродя по галерее второго этажа, заглядывая в пустые, холодные комнаты, Перт слышал, как ветер гудел в дымоходах над каминами, как за панелями из почерневшего от времени дуба попискивали мыши. Даже портреты, казалось, взирали на нового хозяина с презрительной надменностью людей куда как более знатных и умудренных опытом. Их глаза видели гораздо больше него при жизни, да и после смерти тоже.

Петра начали раздражать эти взгляды.

-Да что вы можете знать обо мне? Кто вы вообще такие?!- Мужчина крутанулся на каблуке, чувствуя что чужие взгляды прожигают ему спину. Одним из центральных портретов был образ красивой молодой женщины с огненно-рыжими волосами, в дорогом платье из синего, почти черного бархата с заколкой из серебра в виде бабочки. Художник вложил весь свой талант в работу, создавая портрет, стремясь передать сияние глаз красавицы, блеск сапфиров на крыльях бабочки, прозрачность кожи и легкий румянец молодой женщины, ее загадочное, едва уловимое лукавство улыбки. Петр ткнул пальцем в лицо красавицы и закричал.- А тебе художник здорово польстил, уродина!

Его больше не интересовали давно забытые предки. Все, что ему было нужно, это бокал…нет, бутылка…нет, бочонок вина. И пусть дождь идет хоть до зимы, Петр не встанет с дивана!

Как только очередная скрипучая дверь в «хозяйственном» коридоре отварилась, из темноты пахнуло прохладой и сыростью. Название длинному темному, без окон, коридору пришло само собой, стоило Петру заглянуть в первые несколько помещений, что следовали за кухней. В первой комнате вдоль стен стояли крепкие лавки, на крючках были развешаны ковши, черпаки и медные кувшины, о предназначении которых несложно было догадаться. На полу, стопками громоздились всевозможные тазы, бадьи и лохани. «Прачечная или ванна для слуг»- догадался мужчина. Логично было бы предположить, что следующая комната будет отведена для сушки и глажки белья. На другой стороне коридора оказались кладовые уставленные стеллажами и коробами. Были помещения, назначения которых Петр не понимал, но гадать и фантазировать долго Петр не любил, вернувшись к своему изначальному намерению найти запасы дедовского вина и пригубить из каждого бочонка.

-Лестница,- проворчал Петр. Камень ступеней выкрошился в нескольких местах, а света в подвале не было. Пришлось достать из кармана брюк телефон и включить фонарик.- Если все эти поиски окажутся тщетными, я буду очень,- он сделал упор на слове «очень»,- о-о-очень разочарован.

Раньше у Петра никогда не возникало потребности разговаривать вслух с самим собой. Он всегда считал это первым признаком психического расстройства, хоть и не знал названия конкретного недуга. В данное же время вслух произнесенные слова казались мужчине, возможно, единственным доказательством собственного существования, защитой от навалившегося одиночества. Только изливая в пространство вокруг свои чувства и эмоции посредством слов и ругательств, Петру казалось, что он наполняет пустой дом жизнью, заполняет пустоту и в себе самом.