Бросим монетку?

Каюта «Виверны» взбрыкнула, накренилась и впечатала мейстера Мюнца в стену. Мебель, портуланы и книги посыпались на пол. Три окованных железом сундука тронулись с места и замерли, будто растерявшись.

Ощущая дрожь термоплана, Мюнц полез в кошель.

Бросок монеты всегда успокаивал и вселял уверенность.

Если выпадет дракон, «Виверна» уйдёт от пиратов, одолеет пролив и удачно приземлится. Вместе с ценным грузом для нового монетного двора и мейстером, который этот груз сопровождает.

Если решка…

Мюнц смежил веки, положил монету на сгиб указательного пальца. Резко подбросил. Словил на лету и прижал к тыльной стороне ладони. Открыл глаза.

Дракон.

Облегчение затопило с ног до головы.

Снова тряхнуло. Мюнц глянул в окно, дивясь ранним сумеркам. Затем понял, и от понимания захолонуло сердце – горела оболочка термоплана.

Какое счастье, что его возлюбленная Грета, его жемчужина, осталась в столице. Вообразить страшно, что сейчас она оказалась бы на борту «Виверны». Для придворных дам путешествие – приключение; об опасностях они не думают.

Собственная жизнь мейстера мало беспокоила. Не то что вверенный груз.

Он посмотрел на сундуки в центре каюты.

Ворвался юнга, взъерошенный, скрывающий страх:

– Мейстер! Нас подбили! Я прикажу сбросить балласт!

Мюнц не сразу понял, что этот молокосос назвал балластом. А когда понял, задохнулся от гнева.

– Ты?! Капитана ко мне!

– Капитан убит, – юнга смотрел прямо; пожалуй, страх он не скрыл, а задушил. – Как и три четверти команды. Тяги недостаёт, мейстер. Этой махине не одолеть пролив, если только…

Всегда это «если»!

– Бросим монетку, – сказал Мюнц. – Если выпадет дракон, мы доверимся ветру и косоглазию пиратских бомбардиров. Если… Если решка, делай с грузом, что хочешь.

Юнга кивнул, принимая абсурдное решение – самое логичное в этой ситуации.

Монета падала долго. Словно знала, что предскажет и оттягивала момент.

Сверкнула рельефной чеканкой. Обожгла руку.

Решка.

Юнга козырнул и канул в дымное нутро термоплана – ловкий, как все мореходы. Это правильно – зачислять на термопланы бывших моряков.

«И брать балластом бывших архивариусов», – Мюнц вытер пот со лба и расстегнул ворот.

По сути, что такое станки? Его прекрасные вальцевальные станки, дающие монеты удивительно чёткого рисунка? Монеты, королевский дракон на которых наконец-то не обезображен смещениями от множества ударов?

Станки, в конце концов, не главное. Их можно собрать заново. Были бы чертежи. Те самые чертежи, заполучить которые нахрапом и подкупом силятся все сопредельные страны.

Хрен драконий им в глотку, а не чертежи!

Термоплан вздрогнул и принялся карабкаться на облака, икая от усилий. Мейстер не смотрел в окно. Ласково, будто испуганных зверюшек, он погладил свой бесценный груз.

На миг разобрал смех. Если «Виверна» не спасётся, то через десятки лет, а то и веков, на дне залива найдут опечатанные сундуки с истлевшими чертежами и ржавыми штемпелями для монет несуществующего королевства.

Мейстер поднял опрокинутый стул, но сел на пол, прислонившись к самому большому сундуку. Агония термоплана ощущалась каждой клеточкой тела. Впору было молиться, но мейстер верил в силу науки, а не молитв. Воздушный корабль – прекрасное изобретение, только птица с перебитым крылом далеко не улетит. А термоплан с повреждённой оболочкой – тем более…

– Мейстер… – Юнга, вытирая рассечённый лоб, возник на пороге. – Мейстер…

Мюнц вздохнул. Жадный взгляд на тяжёлые сундуки он понял без слов.

Как хорошо, что Грета в безопасности, подумалось невпопад. Долг и Грета – всё, что у него есть.

– Нет, – ровно сказал он. – Я обязан доставить их в целости. Если я их выброшу, значит, экипаж погиб напрасно.

Юнга положил ладонь на рукоять пистоля.

– Тогда у меня нет выхода, мейстер…

Мюнц наморщил лоб. Всё же, когда Греты нет рядом, думать о долге проще. И принимать решения, по сути, не так сложно. Главное – расставить приоритеты.

Он подкинул и поймал монету. Дракон. Прекрасно!

Поднявшись, он коснулся узорной крышки.

– Помоги. Мне одному не сдвинуть.

Юнга вздохнул, наклонился.

Удар по затылку опрокинул его на кованный угол сундука.

Мейстеру стало больно и обидно. Больно – ведь он не мог управлять термопланом. Обидно – выброшенный за борт юнга не мог отдалить агонию и спасти «Виверну».

– Я думала, ты никогда не решишься!

Мюнц обернулся. Крышка одного из сундуков была открыта. Наружу выбралась одетая пажом девушка. Почти ребёнок, если не смотреть ей в глаза.

– Грета… – Мюнц задрожал. – Жемчужина моя, зачем?..

Она пожала плечами.

– Волчий трон хорошо платит за новые технологии… А, вот их барка. Вовремя!.. Пойдём со мной. Пойдём, и тебе больше не придётся платить чертёжникам из своего кармана! Мы даже поженимся, как ты и хотел!

Мюнц смотрел на возлюбленную и не знал, не хотел знать, что делать дальше. Он не мог поднять руку на Грету. И оставить воздушным пиратам груз тоже не мог.

Девушка поняла его колебания.

– Бросим монетку, – предложила она, вынимая золотой из его пальцев. – Если дракон – чертежи мои. Если решка – твои. Раз, два…

Затаив дыхание, они смотрели, как взлетает монета.