BSD: Русалочка

I

Чуя смотрел на плещущееся в золотом кубке, переливающееся огненными всполохами зелье воплощения и напоминал себе, что выпить его – единственный доступный способ прекратить этот долбаный день сурка, в который превратилась его жизнь последние несколько месяцев.

– Оно ведь точно сработает? – не мог не усомниться вслух, потому что только полный идиот на слово поверит пещерной ведьме.

Чуя идиотом не был.

И по доброй воле пить непонятную, возможно огненную и оттого возможно смертельно опасную для него воду никогда бы стал.

Вот только, увы, другого способа покончить со всей этой дурацкой, откровенно идиотской и высасывающей из него все силы ситуацией просто не было.

– Обижаешь, парень! Я своё дело знаю, и, так как ты не пытался обмануть меня, гарантирую результат.

Да, именно поэтому он должен был решиться. Хвост ударил по глади воды, вызвав брызги и продемонстрировав его внутреннее напряжение.

Нужно было собраться.

Залпом. Одним глотком.

– Желание у тебя откровенно забавное, конечно. – Ведьму ничуть не смутил его яростный взгляд, и она, закинув ногу на ногу, деловито поправив волосы и переколов заколку в форме бабочки, упёрла локоть в столик с множеством магических атрибутов, опустила подбородок на ладонь и продолжила: – Но ты первый, кто не ищет для себя какой-то выгоды, так что предупреждаю: зелье будет действовать ровно двадцать четыре часа и ни ускорить, ни задержать процесс ты не сможешь. Никаких кодовых слов и фраз тоже нет. Если не вернёшься в воду до последних минут, окажешься в своём истинном облике на суше и... – Ведьма повела рукой, – Ну, сам понимаешь. Кстати, советую чем-нибудь замазать узоры на лице и ладонях, не то у кого-нибудь да возникнут опасные вопросы.

– Спасибо.

Собственный голос прозвучал хрипло от сковавшего внутреннего напряжения, и Чуя откашлялся.

Собраться.

Не время и не место отступать!

Он посверлил кубок хмурым взглядом ещё несколько секунд прежде чем резко выдохнул в сторону, зажмурил глаза и поднёс зелье к губам. Глотку обожгло чем-то терпким, но в остальном вкус был не таким уж и противным, как он успел себе представить. Во всяком случае рвотный рефлекс не активировался и внутренности не грозились вылиться наружу.

А вот в спине и нижней части тела начала постепенно нарастать боль.

Чуя стиснул зубы, намеренный ни дать просочиться ни звуку дискомфорта, вцепился когтями в ближайший камень, оставив на гладкой поверхности пять крупных царапин.

– Тебе повезло, что это не любимый мой камень, не то вычла бы за порчу имущества. – меланхолично заявила ведьма, после чего встала и скрылась в глуби пещеры.

Чуя проводил её болезненным взглядом, прежде чем зашипел от новой порции боли. На секунду он позволил себе усомниться: вдруг никакого зелья воплощения и не было, а его наивностью просто воспользовались и решили убить, чтобы после пустить на деликатес? Но на периферии зрения ведьма появилась вновь и несла она в руках свёрток ткани, похожий на человеческую одежду, так что Чуя позволил себе надеяться.

– Ноги сформируются в течении получаса. – она положила ткань на самый сухой камень, до которого не долетали водные брызги. – Как только будешь готов, наденешь это. Это одежда какого-то дворцового утопленника, так что внимания не привлечёшь.

– Обнадёживающе. – Прохрипел Чуя, не в силах противостоять рвущемуся наружу сарказму.

– Конечно. – Ведьма самодовольно и как-то нехорошо усмехнулась. – За неё, кстати, заплатишь отдельно.

– Нептуньи вилы...

– И советую не употреблять такие экзотические ругательства на суше, если только не хочешь лишнего внимания.

– Акулье дерьмо...

***

Всё началось чуть больше трёх месяцев назад, в ясный и невероятно тёплый день, когда Чуя решил в кои-то веки предаться безделью и понежиться на солнышке на плоском камне, выходящем из воды ровно на столько, чтобы удобно распластаться на животе, положив щеку на сложенные ладони, и вытащить хвост на просушку.

Ничто не предвещало беды.

Чайки привычно летали над головой, орали на все лады, прорезая умиротворяющую тишину своими резкими надрывным голосами, океан привычно шумел, плеща брызгами на кожу и чешую хвоста. Всё было тихо и спокойно. Время отсчитывало минуты по движению солнца, жизнь текла своим плавным темпом.

До того самого момента, как на далёкой отвесной скале не появилась человеческая фигура.

Чуя прищурился, на всякий случай затаился, не решаясь пошевелиться. Пограничным обитателям океана вроде него не запрещалось, но и не приветствовалось встречаться с людьми, но преимущественно из-за возможной угрозы самих людей. К сожалению, на суше русалки с сиренами были совершенно беспомощны, чем без зазрения совести пользовались сухопутные, и Чуя ещё в детстве насмотрелся на приносящие течением вырванные спинные плавники и остатки хвостов и хорошо запомнил, какой противно-металлической и горькой становится на вкус вода, смешавшаяся с кровью своих детей. Практически вжавшись в камень, он исподлобья наблюдал за крохотным силуэтом, разводящим руки в стороны, вздымающим те в небо словно в какой-то замысловатой молитве. Мысленно Чуя поблагодарил родителей за окрас хвостовой чешуи, которая, заметная на глубине, предупреждающая тёмно-красная, практически сливалась с цветом прибрежных скал, позволяя мимикрировать под твёрдые породы или наросший на них мох, успешно защищая как от хищных птиц, так и от ненужных людских глаз. Хотя людей в этой прибрежной части океана практически не водилось.

Фигура на скале сделала очередное странное движение и с очередным порывом ветра улетела головой вниз.

Чуя фыркнул. Глупый человек, неужели он не понимал, что стоять так близко к краю может быть опасно? Он шлёпнул кончиком хвоста по камню и стал лениво всматриваться в водную гладь, ожидая увидеть перекошенное страхом или хотя бы недоверием от случившегося лицо сухопутного идиота, но ничего кроме ряда кругов ни в месте падения, ни рядом не наблюдалось.

Как-то само собой вспомнилось, что плавать умели далеко не все люди.

Чуя нахмурился, поправил успевшую высохнуть на солнышке чёлку, чтобы та не лезла в глаза, поднялся на локтях, по-прежнему всматриваясь в воду.

Ничего.

Нежелание наблюдать чью-либо смерть перевесило инстинкт оставаться незамеченным, и Чуя нырнул в океан, за считанные секунды преодолев внушительное для человека расстояние.

Утопленник по неволе нашёлся быстро, но на глубине бо́льшей, чем можно было предположить, и, только выбросив сухопутного на песчаный пляж, Чуя понял, почему. Помимо громоздкой, расшитой драгоценными камнями и явно тяжёлой в намокнувшем виде одежды, руки человека были обмотаны белыми полосами ткани, к которым было примотано по пять небольших с виду, но внушительных суммарно камней, не позволивших тому всплыть. Инстинкты Чуи обострились. Убийство? Но он точно видел, что человек был один, никто его на скалу не тянул и уж точно с той не толкал...

Хриплый, булькающий кашель прервал судорожные размышления, стоило проползти на брюхе по царапающемуся песку и одним рывком перевернуть несостоявшегося утопленника на бок. Чуя поколебался пару секунд прежде чем протянул руку и когтем указательного пальца полоснул по белым тряпкам на чужих запястьях, успешно освободив от груза камней. Человек захрипел сильнее, конвульсивно дёрнулся и чисто по реакции его тела Чуя понял, что близок момент пробуждения. Показываться на глаза этому сухопутному и тем более говорить с ним о чём-либо никакого желания не было, и Чуя поспешно юркнул обратно в воду, отплыл на жалких несколько метров, укрывшись за камнями и, сделав глубокий вдох, выставив из воды только глаза. Он чувствовал себя лягушкой на охоте.

– Кха-кха, что за?.. – выкашляв из лёгких оставшуюся воду, хрипло простонал человек, сделав неудачную попытку принять сидячее положение. Мышцы его оказались не готовы к столь скорой после около смертного опыта нагрузке, и он плюхнулся обратно на спину, зачем-то поднял в небо подрагивающую руку. – Опять... Твою ж...

Что конкретно не устроило этого сухопутного Чуя не понял, но, убедившись, что спасённый успешно дышит и помирать не собирается, с чистой совестью тихо нырнул под воду, намереваясь вернуться к прерванному отдыху.

Возможно, несостоявшийся утопленник оказался внимательнее, чем казался, и заметил движение алого хвоста за камнями.

Потому что спустя день для Чуи начался настоящий ад.

День 1. Благодарность?

Тело плюхнулось в воду, подняв фонтан брызг, стремительно пошло ко дну, и вновь оказавшийся не в том месте не в то время Чуя, чертыхнувшись, нырнул на глубину. Вытащенный оказался тем же человеком, которого он спас день назад, но в этот раз вместо камней к запястьям оказались привязаны слитки золота. Проморгавшись, убеждаясь, что реально видит, что видит и драгоценный металл и правда кто-то додумался использовать как балласт, Чуя решил счесть золото платой за спасение и, разорвав когтем белые тряпки, перевернул человека на бок, хлопнул по спине ладонью, вызвав приступ кашля, и ретировался в океан, стоило тому начать приходить в себя.

Возможно – подумал тогда Чуя, – сухопутный просто хотел так отблагодарить своего спасителя, но, так как он скрылся раньше его пробуждения, не придумал другого способа для встречи. Да, это было правдоподобным объяснением.

День 2. Совпадение?

Неа, дело точно было не в благодарности.

Чуя смущённо наблюдал, как всё на той же скале появился силуэт человека и как этот человек, сделав уже знакомый взмах руками, сиганул в воду. Животом вниз. Чуя скривился и поморщился, почти прочувствовав эту боль, но нырять не спешил. В этот раз сухопутный точно сделал это по своей воле, а значит, топиться не собирался.

Скорее всего, просто понял, как важно научиться плавать и по дурости человеческой выбрал для этого самый экстремальный способ. Как всплывёт, сразу начнёт отплёвываться и потешно размахивать конечностями в попытках удержаться на воде, и Чуя тихо посмеётся над этой нелепостью.

Вот только круги в месте погружения человека уже разошлись, а лохматая макушка с жадным вдохом так и не появилась, и Чуя непроизвольно ощутил укол тревоги. Сухопутный придурок на вид был довольно тощ и нескладен, мог ли удариться о воду так, что выбило дух и лишило сил барахтаться наверх? Опыт шептал, что мог. И, на всякий случай выждав ещё немного, Чуя в раздраемых чувствами спрыгнул с тёплого камня и устремился проверить свои опасения чтобы, если всё же придётся, оказать помощь.

Издевательство?

– Да ладно?..

Отразившееся на его лице недоверие наверняка можно было переносить на холст и показывать детёнышам в школе на уроках распознавания чужих эмоций.

То же самое время, та же самая скала и тот же самый человек на её краю. Чуя почувствовал, как у него дёрнулся глаз, когда сухопутный привычно воздел в небо руки и всё так же сиганул в воду. В этот раз, правда, уже не животом, а ногами вниз. Всё равно это достаточно больно. Любому обитателю океана было очевидно, что для успешного погружения нужно создать плавное сопротивление, но этот сухопутный, похоже, с логикой и законами природы дружил не особо. Чуя раздражённо шлёпнул хвостом и ладонями по камню, зачем-то вновь всматриваясь в водную гладь.

– Ладно, но только потому что мне не нужны трупы возле дома. – сам себе пообещал Чуя, прежде чем скрыться под водой и привычно уже нырнуть поглубже.

Пропажа безмятежно шла ко дну, выпуская последние пузыри воздуха, и растрепавшиеся белые повязки с его рук напомнили тела гигантских белых червей, что Чуе довелось увидеть лишь однажды, на внушительной глубине где-то посреди океана. Тогда ему самому едва хватило запаса воздуха, чтобы не утонуть, и чудом оказавшийся недалеко и вытащивший наверх старший брат громко орал и огрел по хвосту подвернувшейся под руку медузой. Это был очень неприятный опыт. И то что этот сухопутный напомнил о том вызвало в душе Чуи закономерное возмущение.

Он вынес человека на берег, не слишком аккуратно повернул на бок, хлопнув по спине ладонью для вызова кашля. Пока тело содрогалось, выплёвывая наглотавшуюся солёную воду, Чуя успел бегло осмотреть идиота и заметил каким-то образом не покинувшие внутренние карманы расшитого рубинами плаща очередные слитки золота. Пожав плечами, невозмутимо протянул руку, вытащил заслуженную драгоценность. Ну а что? Раз человек использует те не по назначению, значит, либо у него таких много, либо он просто дурак и не знает, что это, но, учитывая дорогие одежды, Чуя больше склонялся к первому варианту. И кто он такой, чтобы отказываться от вполне заслуженной платы? Он скрылся в воде прежде чем тело под ним попыталось принять сидячее положение и осмотреться.

Издевательство 3.

Когти впились и прошлись по нежной человеческой плоти, оставляя на той вспухшие алые бороздки. Чуя оттащил бессознательное сухопутное на берег, не потрудившись вытащить того полностью и оставив в воде нижнюю его часть, но так, чтобы волны не унесли вдруг то в открытый океан.

Потому что иначе пришлось бы гнаться за ним и он бы обесценил собственные усилия.

Вместо золота меж слоёв белой ткани на чужих руках обнаружились драгоценные камни. Чуя завороженно впился в них взглядом, понимая, что в этот раз ему предложили настоящее сокровище – за такие в морском царстве можно было стать весьма уважаемым обитателем и позволить себе по-настоящему многое, – что заметно приступило его гнев и раздражение, но полностью ни то, ни другое так и не ушло. В конце концов, он не был этому сухопутному нянькой! Чуя вывел когтем на песке перед бессознательной мордой человека лаконичное «Ты никудышный пловец», понадеявшись, что, получив послание на своём языке, тот поймёт тщетность своих попыток и уйдёт топиться в какое-нибудь другое место. В конце концов, скал было много! Пусть им займётся другой пограничный обитатель!

Кошмар.

Мысль оставить всё как есть, положиться на волю Божью и не вмешиваться в естественный отбор матушки-природы была воистину привлекательна, но червячок, нет, глист совести услужливо напомнил, что спасти идиота могло только другое живое существо и в ближайшей округе этим самым существом был только он, Чуя.

Человек повис на его спинном плавнике морской тиной, периодически окунался лицом в воду, но в сознание приходить не спешил. Чуя на этот счёт и не тревожился, он бы был не против, наглотайся этот придурок больше воды, чем можно и отойди, наконец, в мир иной, но позволить его бренному телу разлагаться в воде, заражая трупным ядом всю прибрежную зону, просто не мог. Кроме того, этого идиота наверняка ведь будет кто-то искать и, найдя на дне океана, вполне может решить, что утопился тот не сам, а с помощью морских жителей и тогда – здравствуй, очередная война. Чуя забрал из белых повязок новую горсть драгоценных камней, слабо успокаивая себя, что скоро сухопутный разорится и перестанет донимать его.

Кошмар 21.

– Запомни, чучело, это – в последний раз! Больше я с тобой возиться не собираюсь! – прорычал Чуя в безмятежное, не потревоженные сознанием лицо распластавшегося по берегу человека.

Раздражённо он проверил повязки и внутренние карманы уже выученного до последней нитки расшитого плаща (как ткань ещё не сгнила от постоянных «купаний»?), и в этот раз его платой стал золотой слиток и один крупный, играющий на солнце алмаз. Чуя моргнул, не зная что и думать, опустил камень в воду, убеждаясь в его подлинности, и устало возвёл глаза в безоблачное небо. Находка была прекрасна, но вот совсем не радовала. Потому что, по всей видимости, у этого придурка был бесконечный запас драгоценностей и раз так, то надежды на скорое избавление от него были весьма призрачны.

Кошмар 69.

Чуя швырнул бессознательное тело на песок и от души врезал по придурковатому лицу хвостом, одновременно переворачивая набок для сплёвывания воды и приводя в сознание; без промедлений вернулся в океан. Даже желания забирать причитающуюся плату не было: драгоценностей у него уже и так накопилось несколько куч, как если бы он был охраняющим золотые пещеры драконом из детских сказок.

Кошмар 94.

Если бы кто спросил, Чуя бы уверенно ответил, что белые акулы – самые милосердные из водных спасателей и пусть все несогласные идут на дно морское. По-другому с людьми нельзя – он убедился в этом на собственной чешуе! Придурок-утопленник оказался паршивым водным мячом, но вполне неплохим тренажёром на прокачку мышц хвоста, и это было единственной причиной, почему Чуя до сих пор не плюнул на внутренние противоречия и не помог тому утопиться, прижав мордой ко дну!

Очередной сильный взмах хвоста подбросил сухопутного из воды в воздух, и тот шмякнулся на песок подобно разному человеческому мусору. Чуткий слух уловил лёгкий треск, так что, возможно, Чуя случайно сломал придурку пару рёбер или загребущих конечностей, но, честно, ему было всё равно. Нет, даже не всё равно, а по-настоящему, искренне радостно. Дни толерантности давно прошли! Он и так терпел Бог весть сколько, а нервы не железные! Будь его воля, дождался бы пробуждения идиота и проорал тому в лицо массу оскорблений, да пригрозил в следующий раз утопить, но... Но это оказался моллюсков Принц выросшего на холме рядом с океаном человеческого королевства! Он не мог умертвить наследника правителя, ведь тогда точно разразится война, а Чуя, при всей его любви к потасовкам, прекрасно понимал, кто в этом случае будет проигравшей стороной. Так что приходилось запихивать лезущее раздражение вглубь сердца и раз за разом, стиснув до боли зубы, вытаскивать этого чокнутого на берег.

Он просто надеялся, что однажды этот Сизифов труд ему зачтётся. Как-нибудь.

И, возможно, его внутренние молитвы были услышаны, потому что через знакомых русалочек он узнал о поселившейся не слишком далеко от его дома морской ведьме.

***

Ноги ощущались... чужеродно. Лёгкость и гибкость его прекрасного хвоста сменилась угловатой неуклюжестью двух раздельных палок мяса, которые должны были быть достаточно сильными, чтобы удерживать вес всего тела, но, очевидно, таковыми не являлись так как то и дело норовили подогнуться под странными углами. Каждая в свою сторону помимо прочего! Чуя сдул упавшую на лицо прядь чёлки, собрался с силами и ухватился потерявшими когти руками за угол ведьминой пещеры.

Он должен был встать.

Встать и сделать шаг.

Ступни и сами ноги прошило болью, изменённые мышцы запротестовали, норовили расползтись кто куда, и Чуя обнаружил себя цепляющиеся за камень пещеры, распластавшимся по полу как морская звезда. Спасибо морской ведьме, что заставила его предварительно обрядиться в человеческие шмотки, не то бы сейчас сверкал половыми органами наружу как какой-то развратник. Отмыться от такой репутации уж точно бы не вышло, как потом ни объясняйся.

– Не борись с ними, ноги – тот же хвост, только двойной. Они твои союзники на суше. – не скрывая веселья от наблюдения за его жалкими попытками дала совет морская ведьма. – Просто помни, что работают они поочерёдно и в соответствии переноси вес с одной на другую.

– Разберусь, – прокряхтел Чуя, неимоверным усилием собирая нижние конечности вместе.

Голова шла кругом от нахлынувших новых ощущений, но упрямства ему было не занимать – да и поздно уже давать заднюю – так что Чуя был намерен освоить стояние на ногах и ходьбу на них же за ближайшие пару часов. В конце концов, само королевство было небольшим и главная цель – придурошный Принц – наверняка бы обнаружился в пределах дворца. Главное было успеть до утра нового дня, когда этот придурок вновь решит сброситься со скалы.

Ну, времени ещё было полно...

Удерживать на лице нейтральное или хотя бы не откровенно злобное выражение было непросто. Приходилось напоминать себе буквально каждую минуту, что от мимики зависит успех задуманной операции, но, морские ежи, как же это было тяжело! Чуя стиснул зубы и прикрыл глаза в попытке не выйти из себя, стоило в очередной раз почти запутаться в новых конечностях. Нет, ходьбу он освоил и даже сумел пробежать несколько метров, но... Чтобы слиться с людьми и не вызывать подозрение, ходить нужно было как дышать, а сделать это получалось только при максимальной концентрации. Звуки музыкальных инструментов, выкрики продавцов, рёв скота, привезённого на продажу или убой, простые будничные разговоры людей – вся эта какофония не помогала сосредоточиться, наоборот, постоянно отвлекала, и Чуе даже начало казаться, что сухопутные прознали про его жажду мести и таким образом пытаются спасти своего идиота Принца от заслуженной кары.

Конечно, это было глупо.

Конечно, Чуя это понимал.

Но раздражение лишь усиливалось и грозило в скором времени перелиться через чашу терпения.

Это была бы катастрофа.

Нужно было терпеть.

Королевский дворец и двор показались спустя полчаса непрерывной ходьбы, когда новообретённые ноги гудели и грозились отвалиться, и Чуя мысленно воздал благодарение морской ведьме за предоставленную дворцовую одежду и отдельно за замазанные чем-то светлым, делающим их совершенно невидимыми, алые узоры на щеках, руках и шее: как бы он ни гордился своей естественной окраской, демонстрировать ту на людях действительно было бы чревато – ни у одного сухопутного он не увидел ничего такого.

Стражники с внушительного вида алебардами смерили его внимательным, пробирающим взглядом, но молча пропустили во внутренний двор, и Чуя незаметно выдохнул.

Одной проблемой меньше.

Осталось только проникнуть во дворец, от души накостылять этому горе-утопленнику и спокойно вернуться в родные воды.

Легче лёгкого!

Вот только солнце уже клонилось к горизонту, а Чуя понятия не имел, как выйти из оказавшегося сущим лабиринтом розового сада, сразу за которым, если зрение его не подводило, должен был располагаться дворец.

– Ой, а ты кто? – раздалось почти над ухом, и Чуя рефлекторно отскочил и, резко развернувшись, саданул ногой по подкравшемуся, чудом удержав при этом собственное равновесие.

Раздался тихий резкий вздох боли.

Ой.

Дворцовые слуги так ведь не должны были делать, да?

Чуя сглотнул слюну и, затаив дыхание, всмотрелся в скрючившегося на земле кого-то, баюкавшего ушибленный бок.

– Ай-я-яй, больно вообще-то! Не боишься, что тебя обезглавят за нападение на наследника престола? – пострадавший от его рефлексов человек наконец поднял голову, и, спустя долгую минуту разглядывания и осознания, Чуя растянул губы в ничего хорошего не предвещающей ухмылке:

– Вот ты значит где, тухлая скумбрия.

– А?

Принц-придурок растерянно моргнул, очевидно, не ожидав таких слов в свой адрес. Наверняка привык, что ему дифирамбы поют, не иначе. Сволочь.

– Ты, похоже, намёков не понимаешь, так что я решил объяснить более доходчиво, – кулаки угрожающе хрустнули, Чуя сделал уверенный шаг вперёд. Принц рефлекторно отполз на шаг. – Ты действительно заколебал. Каждый! Божий! День! Это какой-то моллюсков ритуал или что?!

В мыслях мелькнуло наставление ведьмы сдерживать морские ругательства, но следить за языком уже было поздно, и Чуя отмахнулся. Плевать, если его вычислят. Ему нужно было вбить в пустую голову немного смысла.

– О чём ты? Кто ты такой вообще? – Принц нахмурился, на лице его отразилось раздражение. В одно быстрое движение тот оказался на ногах, и Чуя с недовольством отметил, что ноги сделали его ниже этого придурка. Что ж, когда вернётся, обязательно попеняет ведьме за это.

– Так у тебя ещё и с памятью проблемы? – деланно удивился Чуя и резким выпадом попытался нанести удар кулаком в грудь. Моллюсков Принц увернулся. – Поэтому постоянно топишься?

Что-то изменилось в тёмных глазах сухопутного и Чуя, воспользовавшись заминкой, нанёс другой удар ногой. Успешно. По мышцам прошлась волна лёгкой дрожи, но в целом вышло крепко и наверняка больно. Хоть на что-то эти ноги сгодились.

– Так это ты моя русалочка-спасительница?! – чужой голос поднялся на высокие ноты, и Чуя сначала поморщился от истеричного звука, а потом скривился от осознания услышанного.

– Какая, к Нептуньи вилам, я тебе девка?! – возмущение подпитало гнев, и в следующую секунду Принц охнул от попавшего ровно под дых крепкого кулака.

– Так всё-таки ты?! – откашлявшись и отдышавшись прохрипел тот и, поняв, что Чуя сделал очередной замах, поспешно ушёл с линии удара. Юркий, паршивец. – Я был уверен, что меня вытаскивает прекрасная морская леди, любящая драгоценные побрякушки! А всё это время, получается, это был какой-то мелкий крестьянин? Ты должен в казну три сундука драгоценностей, знаешь?

В ушах зашумело от ярости и, руководствуясь непонятно чем, Чуя провёл рукавом одежды по щеке, стирая защитную маскировку, выставляя напоказ витиеватые алые узоры русалки.

– Я не крестьянин, сухопутная скумбрия.

– Сухопутная скумбрия?

– И я не девка. – Чуя шагнул вперёд, намереваясь как следует отвести душу, вот только наказуемый совершенно не желал стоять на месте.

– Я понял, ты – русалочка-парень, – на лице придурошного Принца расцвела дурацкая улыбка, – я даже не знал, что вы существуете. Знаешь, принято считать, что рыболюди исключительно женского пола.

– Мы не рыболюди, придурок! – Чуя от такой наглости даже прекратил нападать. – И как бы мы размножались, будь только одного пола, гений?

– Не знаю, почкованием? – сухопутный откровенно издевался, даже не пытаясь замаскироваться, – Кстати о размножении, и правда, как? Раз ты русалочка-парень, я думал, у тебя должен быть хвост, но у тебя ноги... Так как же это происходит? В воде? На суше? Вы икру откладываете?

Разговор точно выходил из-под контроля. Чуя почувствовал как налились теплом лицо и уши. Как этот бесстыжий вообще мог..? Резкий удар ногой попал по бедру нахала, на миг стерев с его лица тупую ухмылку.

– Мы млекопитающие, больной! И у меня есть хвост, просто я сделал сделку на ноги, чтобы наконец вломить тебе по жопе!

Он сопроводил свой крик очередным болезненным ударом.

– Если ты млекопитающий, то явно недопил молочка: мелковат что-то. – держась за другой бок, съязвил Принц, и Чуя лупанул ему в лицо, опрокинув на спину.

– А ты длинный глист, но силёнок явно маловато. – не остался в долгу. – Ещё раз повадишься топиться у моего дома – утоплю!

В глазах держащегося за щеку сухопутного отразился внутренний конфликт, но раздумывать над тем что ляпнул у Чуи времени не осталось: слух уловил звон металла и приближающиеся голоса. Стража, не иначе. Услышали их потасовку, ежи морские!

– Я предупредил!

Он несильно пнул распластавшегося Принца по ноге ногой и поспешил скрыться в кустовом лабиринте.

Возвращение в воду было подобно возвращению в рай после длительных скитаний, и Чуя расслабленно лежал в подножия пещеры, ожидая, когда морская ведьма закончит подсчитывать доплату за шмотки и маскировку. Как сказал Принц-скумбрия, три сундука драгоценностей, да? Чуя не знал, сколько это по человеческим меркам, но из тех куч, что он насобирал, на услуги ведьмы потратил меньше четверти. Неплохо. Весьма неплохо.

– Если честно, я удивлена, что ты вернулся так быстро. – подала голос ведьма, на миг отвлёкшись от своего занятия. – Успел за два часа до окончания действия зелья, а я ведь уже целый план твоего спасения успела разработать. Ты сорвал мне такую выгодную сделку, парень.

– Я тебя и так озолотил, заткнись, – Чуя лениво махнул хвостом, вызвав ряд медленных кругов по воде. – Эти моллюсковы стражники заявились слишком рано, я даже не успел накостылять этому извращенцу за его поганый рот. – вздохнул. – Ну, хотя бы главную свою мысль я ему донёс.

– Полагаешь, сработало?

Скептицизм в чужом голосе заставил Чую напрячься. Он изменил положение, перевернувшись со спины на живот, постучал когтями по камню.

– Конечно. – заявил с максимальной уверенностью. – В конце концов, должен же у этого сухопутного быть какой-то инстинкт самосохранения?

II

Появившийся на скале силуэт человека сперва показался Чуе обманом зрения, ужасным наваждением вызванным насыщенным на события прошлым днём.

Потому что моллюсков Принц никак не мог снова заявиться в это место.

Но нет! Это точно был этот больной придурок!

Глаз дёрнулся, Чуя сглотнул слюну, чувствуя, как в животе образуется бездонная яма беспомощности. Что за? Почему? Как?

Человек на скале совершил привычный ритуал сказания руками и... Снова спрыгнул. В этот раз, правда, сложив руки над головой и войдя в воду как положено, максимально уменьшив сопротивление воздуха. А потом его мокрая растрёпанная макушка выплыла сама, прежде чем Чуя успел вплотную приблизиться.

– Ты!... – рыча, начал он, но запнулся, увидев округлившиеся глаза несостоявшегося утопленника.

– Ого! – Принц излучал крайнее изумление. – И правда есть хвост! Теперь точно верю! А почему красный, ты же так выделяешься в воде? Хотя нет, не отвечай, я понял: твой окрас отражает твой характер! Ах, природа так удивительна!

У Чуи сложилось стойкое впечатление, что, не будь они в воде, человек точно бы приложил ладони к щекам в притворном умилении. Вот ведь рыба-клоун.

– Что ты здесь забыл, скумбрия? – прервал бессмысленный щебет Чуя, всё ещё надеясь, что человек просто ошибся скалой.

Увы.

– Ты, конечно, не прекрасная русалочка, в которую я мог бы влюбиться, но ты меня заинтересовал. – Принц дёрнулся в сторону, каким-то образом уходя от удара хвостом, и поспешил пояснить: – Мы, похоже, примерно одного возраста. Во дворце нет моих ровесников, и это жутко ску-у-учно, так что я бы с радостью порой вот так плавал и болтал с тобой, что скажешь? Меня кстати, Осаму зовут, а тебя?

– Чуя, – машинально представился Чуя, прежде чем в нём снова взыграло раздражение. – И я предупредил, что утоплю тебя, если ещё раз увижу тут!

– Не-ет, – противно протянул сухопутный. – Ты сказал, что утопишь, если я попытаюсь утопиться – хоть это и неадекватно звучит, – а сегодня я просто пришёл поплавать...

– Всё равно!

– Что значит всё равно?.. Эй! Мхм! Так не!... Мхмк! Не честно!..

Чуя с садистским удовольствием наблюдал как моллюсков Принц, изведший ему столько нервов, пускал пузыри, прижатый лицом к воде, давая тому быстрые передышки чтобы не захлебнулся.

Что ж, они и правда были примерно одного возраста, и дома у Чуи не было друзей-парней, так что... Вполне возможно, из этого общения и правда могло вырасти что-то вроде дружбы.

В перспективе.

Но сначала – Чуя вновь опустил сухопутного хвостом под воду – следовало не упускать возможности дать тому побыть на его месте!