Будет ласковый дождь

«Летний зной жёг со всей июльской мощностью. Слой травы защищает землю от лучей, даёт животным шанс укрыться от марева. Холмы...»

Ручка перечеркнула текст. Слишком конкретно, громоздко, скучно. Материально. Он медленно вырвал лист и мял его в руке, глядя в пустоту.

Как передать чувства, которые не можешь сформулировать даже в мыслях? Окрыляющий бриз, теплую светлую лёгкость в грудине, гармония в каждой клеточке тела...

Глаза давно не видели её лица, очертания теряются. Оно и не важно. Сердце помнит каждую деталь, искру, огонь, что разыгрывался рядом с ней, сколько бы времени ни прошло. Кажется, со временем память только укрепляется, лезет наружу, кровоточит, не находя ответа...

...

Он встал и пошёл, сквозь боль в затекших ногах. У подобных мыслей всегда один конец.

Как бы то ни было, он может успеть – нет, – успеет написать. Сама она давно забыла про это мимолётное обещание, зато у него особая память на такие вещи. Только бы подобрать нужные слова.

Шелест деревьев перебивает топот. Болтать с нею по пути в то место, слышать нотки живого голоса, равнять с ней свой быстрый шаг. Говорить, или бесконечно слушать любые её темы, или же молчать и просто быть вместе. Если бы она собиралась когда-нибудь приехать сюда...

Он ускорился.

***

Ночь выдалась отвратительной, прерывистый сон ухудшался плохим настроением. Ни уснуть, ни заняться делом, лежать мешком в прогретой кровати.

Холодное умывание не шибко помогло. Он вышел на крыльцо и прищурился от солнца, разбитый, сонный.

— Проснулось, чудо. Поможешь? — как и ожидалось, родственники уже работают.

— Сейчас. Только чаю выпью.

Долька лимона, две ложки сахара. Оно нужно для моральной подготовки к ещё одному дню, а не настроя перед работой. Вскоре беспричинная хандра дополнится тоской, и его опять будет выворачивать наизнанку, чем бы он ни занимался.

Изначально смена обстановки вызывала радость, так он планировал передать дух этих мест. Она изредка выезжает из города и скучает по чистому, душистому ветру; потому он обязался подарить нечто, что всегда будет напоминать ей о местах далёких от бетонных стен и бытовой суеты.

Он помыл кружку и ещё раз умылся. Стук лопат, птицы. Искажённый жарой воздух от заборов и крыш. Никаких ярких красок – всё тот же постсоветский посёлок. С чего он только взял, что тут всё будет сиять?

Лучи палят кожу, воздух жарче обычного. Вдали виднеются темно-голубые массы с градиентом снизу, будто тающие на глазах.