Будни под Горой

Бардин просыпается в своей небольшой каменной комнатке от глухого гула шахтных механизмов. Встает, морщась от боли в затекшей спине. Ледяная вода из каменной раковины обжигает кожу, когда он плещет ее на лицо. Яростно трет его жестким полотенцем, пока щеки не начинают гореть, но серый оттенок угольной пыли все равно остается.

Он подходит к углу, где хранятся его инструменты. Берет свою кирку – старую, надежную "Вдовушку", как он её про себя называет. Рукоять отполирована до блеска его ладонями за годы работы, и кажется, чувствует каждый его взмах. Она пропитана запахом пота и земли, как и сам Бардин. Фонарь противно щелкает, испуская тусклый, дрожащий свет. Он проверяет фитиль, смахивает угольную пыль – без него внизу делать нечего. Обвязка пахнет потом, опасностью и старой кожей. Спускаться в шахту всегда рискованно, но это работа Бардина, работа гнома.

Выходит на улицу. Едкий запах угля бьет в ноздри, смешиваясь с терпким ароматом пива, льющимся из открытой таверны "Сломанная Кирка". Где-то неподалеку торгуют свежими подземными грибами, и влажный, землистый запах напоминает о далеких корнях и таинственных пещерах, где, говорят, живут подземные духи. Бардин хмурится, отгоняя суеверные мысли.

Он проходит через кованые ворота, кивая старому Хорну, стражнику с покореженным носом. Хорн что-то бурчит в ответ, почесывая свою длинную бороду. "Удачи, Бардин!" кричит ему в спину Двалин, молодой шахтер, чей отец погиб в обвале десять лет назад. Бардин ему сочувствует, но жизнь под землей редко бывает справедливой.

Спуск по тоннелям – каждый шаг отзывается гулким эхом. Температура неуклонно падает, и влага проникает под кожу, заставляя Бардина поежиться. Стены шахты блестят в тусклом свете факелов, как будто покрыты слоем влажного угля. Ему кажется, что за ним кто-то следит. Может, это всего лишь игра света и тени, но в шахте никогда нельзя быть слишком осторожным.

Он приходит на свой участок. Деревянные балки потрескивают под давлением земли. Бардин стучит по каждой, прислушиваясь к звуку. Полый звук – признак опасности. Здесь все в порядке, пока что.

Бардин замахивается "Вдовушкой", и сталь звонко врезается в породу. Щебень летит во все стороны. Каждый удар отзывается болью в плечах и спине. Пот струится по лицу, смешиваясь с угольной пылью и щиплет глаза. Работа тяжелая, изнурительная, но это – его жизнь.

"Эй, Бардин! Спой что-нибудь, что ли!" кричит ему Балин, его напарник. У Балина всегда хорошее настроение, даже после десяти часов под землей. Бардин ухмыляется и начинает тянуть старую шахтерскую песню:

"Глубоко под землей, кирка звенит,

Гномья работа никогда не спит!

Мы камень дробим, руду добываем,

Для родного города добро создаём!"

Вдруг Бардин чувствует вибрацию под ногами. Легкую, но отчетливую. Останавливается, прислушивается. Сердце начинает биться быстрее. Это может быть что угодно – обвал, прорыв воды… или… жила. Жила драгоценного металла. Азарт вспыхивает в его глазах.

Но тут раздается резкий треск. Несколько камней срываются с потолка и с грохотом падают на землю. Проклятье! Обвал!

Бардин быстро оценивает ситуацию. Обвал небольшой, но может расшириться. Нужно срочно укрепить стены. Он хватает толстые деревянные балки и начинает их устанавливать, забивая клинья своим надежным молотом. Работает быстро, умело, с опытом. Жизнь дороже золота.

После обвала нужно передохнуть. Бардин и Балин садятся на старые ящики, достают из мешков еду. У Бардина – кусок черного, как уголь, хлеба, который с трудом можно сломать руками, и острый, выдержанный сыр с мелкими кристаллами соли. Балин делится с ним своим грибным настоем – терпким, землистым напитком, который согревает изнутри.

"Слышал, старик Торвин говорит, что в этих шахтах живет дух, охраняющий сокровища," – говорит Балин, жуя хлеб.

Бардин усмехается. "Торвин и не такого наплетет. Вечно он видит духов и слышит голоса. Старый ворчун."

"Но ведь кто знает," – возражает Балин. "Может, и правда есть что-то в этих шахтах, что мы не понимаем."

Они немного помолчали, слушая стук капель воды и далекий гул шахтных механизмов. В шахте всегда есть что-то, заставляющее задуматься о тайнах земли, даже у самого рационального гнома.

Последний удар "Вдовушкой" отзывается в плечах ноющей болью, но приносит облегчение. День завершен.

Вместе с Балином они грузят тележку добытой рудой и вытаскивают ее к подъемнику. Тяжело. Мышцы горят огнем.

Бардин поднимается наверх. Солнце здесь не светит, и он уже почти забыл, как оно выглядит. Но он знает, что где-то там, наверху, есть мир, полный света и жизни, мир, который он защищает своим трудом.

В таверне "Сломанная Кирка" его ждет кружка крепкого гномьего пива. Бардин садится за деревянный стол, расслабляется и смотрит, как другие шахтеры обсуждают сегодняшний улов, планы на завтра и последние сплетни. День был тяжелым, но он прожит не зря. Бардин добыл руду для своей крепости. Он сделал свою работу. Он – гном. И этим можно гордиться. Завтра он снова возьмет в руки "Вдовушку" и спустится под землю, в объятия тьмы и камня. Такова их судьба, и гномы не променяют её ни на что другое.

КОНЕЦ