Будни ревизора

Шоссе, раскалённое добела, плавило воздух над асфальтом. На заброшенной заправке среди пустыни замерли даже тени. Рядом стояла закусочная с неоновой вывеской «Taco Bell». Вывеска мигала, соревнуясь с солнцем за яркость. Внутри — прохладный полумрак, с ароматами жареного жира и специй. За столиками — типичная публика: молчаливые мексиканцы в традиционных одеяниях с неудобными выпуклостями под тканью, пара бледных контрабандистов, нервно помешивающих кофе. Тишину резал только скрежет ножа о пережаренный гриль и приглушённое радио из кухни.

Дверь с визгом распахнулась. Вместе с ослепительным лучом солнца внутрь вошёл Карлос в пыльном пончо. Широкополая шляпа, отбрасывающая тень на лицо. Сапоги с высокими каблуками громко прозвучали по кафельному полу. Он не спеша окинул взглядом зал. Взгляд скользнул по спинам, по рукам, лежащим слишком близко к кобурам. Зал замолчал. Нож на кухне замер.

Бармен, толстяк с потным лицом и набрякшими веками, замер с полотенцем в руках. Он медленно поставил блестящий стакан на стойку. Карлос неспешно прошёл мимо столиков, и взгляды всех посетителей следили за ним, глазами охотящейся кошки. Здесь каждый человек был опасен, и каждый инстинктивно понял, что перед ними может быть кто-то ещё более опасный.

Карлос выбрал столик у дальней стены. Спиной к стене. Лицом к двери и барной стойке. Снял шляпу, положил на стол. Волосы были тёмными, влажными от пота на висках. Он осмотрел всех и улыбнулся, обнажая белые зубы.

Бармен глубоко вздохнул. Протёр уже сухое место на стойке. Сделал шаг к столику.
— Пожрать или попить? — голос прозвучал хрипло, неестественно громко в тишине.
Карлос поднял глаза. Глаза были спокойными и скучающими.
— Два тако с тунцом. И текилу санрайз. Без льда.

Слова повисли в воздухе, вызвав волну шепотков и переглядываний. Муха прожужжала над чьей-то тарелкой. Один из мексиканцев у стойки медленно, очень медленно опустил руку со стаканом. Взгляд бармена на секунду метнулся в сторону кухонного окна, где мелькнуло испуганное лицо повара.
— Микаэль! — крикнул бармен. Слишком звонко для такого тихого места. — Сделай этому гринго два тако. С тунцом.

Из кухни донёсся лязг посуды и приглушённое ругательство, но зал не шелохнулся. Все ждали. Пыльное солнце полдня жарило снаружи, нагнетая жару внутри, а напряжение росло с каждой секундой. Бармен повернулся к полкам с бутылками, скрывая дрожь в руках. Зал не дышал. Все смотрели на спину бармена, на широкую фигуру Карлоса, на дверь на кухню.

*****
Время в зале растянулось, стало резиновым. На кухне раздался лязг сковороды, шипение масла. Бармен двигался как под водой. Медленно. Слишком старательно. Налил текилу в высокий стакан. Рука дрогнула — брызги апельсинового сока упали на стойку. Он их не вытер. Добавил гранатовый сироп, наблюдая, как кроваво-красное облако медленно тонет в оранжевом. Поставил коктейль перед Карлосом. Стакан звонко щёлкнул о столешницу.

Пара тако лежала на тарелке. Золотистая лепёшка. Салат. Ломтики чего-то белесого под соусом.
Карлос взял одно тако. Медленно поднёс ко рту. Хруст лепёшки разрезал тишину. Он жевал. Спокойно. Методично. Его лицо ничего не выражало. Ни удовольствия, ни отвращения. Он отпил из стакана. Сделал маленький глоток. Поставил стакан. Разглядел на нём отпечаток пальца бармена.

Весь зал следил за движениями его горла. За работой челюстей. За тем, как его пальцы оставляли лёгкие жирные пятна на бумажной салфетке. Карлос доел первое тако. Придвинул тарелку. Взял второе. Снова хруст. Снова медленное пережёвывание. Он смотрел в пространство перед собой, будто размышлял о чём-то далёком. О дюнах за окном. О линии горизонта.

Наконец, он закончил. Отпил последний глоток коктейля. Поставил стакан ровно в центр влажного круга на столе. Затем поднял глаза на бармена, который замер у стойки, сжимая в потных пальцах мокрое полотенце. Голос его прозвучал спокойно и негромко. Но каждое слово отскакивало от кафельных стен, как щелчок костяшки домино.
— Скажи мне кое-что, кабайеро.
Бармен напрягся. Его пальцы побелели.
— О чём могут спорить две рыбы… — Карлос сделал микроскопическую паузу, давая словам повиснуть в воздухе, — посреди пустыни?

Тишина стала ещё громче, так что стало слышно гудение холодильника за стойкой.
Лицо бармена сначала ничего не выражало. Потом на нём медленно проступило понимание. Оно стёрло остатки вежливости. Остался чистый, животный страх, быстро перетекающий в ярость. Его глаза сузились до щёлочек. Он бросил взгляд на дверь кухни, потом на своих людей за столиками. Зал затаил дыхание — кто-то инстинктивно сжал кулаки, кто-то потянулся к оружию под столом. Лицо бармена исказилось, нервы сдали окончательно.

Ответом бармена стало движение. Резкое, стремительное. Его рука рванулась вниз. Под стойку. К краю, где был прикручен небольшой металлический ящик. К той самой кнопке, о которой все здесь знали. Палец бармена завис в сантиметре от пластиковой крышки, но нажать он не успел.

*****
Для Карлоса это было сигналом к действию. В долю секунды он перевернул стол, используя его как щит от первых выстрелов — пули барабанили по дереву, выбивая щепки и оставляя запах горелого лака. Зал взорвался хаосом: посетители вскакивали, опрокидывая стулья, кто-то полез за револьверами, кто-то кинулся к выходу.
Бам!
Пуля бармена вошла в массив сосны с глухим чмоком. Он стрелял из-под стойки, из обреза, что всегда лежал на полке для официозных бокалов.
Тишина взорвалась.

Карлос двигался как вихрь пустынного ветра — скользнул за ближайший стол, выхватывая свой револьвер из набедренной кобуры. Выстрел — и один из громил с револьвером в руке рухнул, хватаясь за простреленное плечо. Второй противник замахнулся бутылкой, но Карлос увернулся, подсекая его сапогом и нанося точный удар кулаком в челюсть. Кулак ковбоя был тяжёлым, как молот кузнеца, и бандит отлетел к стене, разбивая полки с соусами.

Бармен, отступив за стойку, палил из обреза, но Карлос уже был в движении — перекатился через прилавок, используя поднос как импровизированный щит. Осколки стекла и тако разлетались во все стороны, а воздух наполнился пороховым дымом и криками. Двое охранников из кухни выскочили с ножами, но Карлос встретил их вихрем ударов: локоть в горло одному, коленом в живот второму. Они осели на пол, хрипя и корчась.

Пуля одного из контрабандистов срикошетила от медной кофейницы рядом с головой Карлоса. Горячий коричневый фонтан ошпарил воздух. Карлос развернулся на корточках, выстрелил на звук. Контрабандист захрипел и рухнул на столик, сложив его пополам.

Бармен рванулся назад, в чёрную дыру кухонного прохода. Его толстая спина мелькнула в дверном проёме. Карлос вскочил. Он шёл сквозь зал оставляя за собой тела. Шаг в сторону, выстрел в ногу тянущемуся за оружием бандиту. Шаг вперёд, удар прикладом в челюсть другому. Без суеты и спешки он расчищал пространство.

За кухонной дверью послышался треск ящиков, звук открываемого замка. Бармен искал запасной ствол или что-то серьёзнее.

Карлос пнул дверь. Она с грохотом распахнулась, ударившись о стену. Кухня была маленькой, заляпанной жиром. Напротив зияла открытая чёрная дверь во двор, на слепящее солнце. И белая полоска ткани от занавески, зажатая в косяке. Повар сбежал самым первым.

Карлос вышел во двор. Слева — гора пустых консервных банок. Справа — ржавый скелет старого автомобиля. И прямо перед ним — бармен. Он бежал, тяжело дыша, к старому внедорожнику с проколотыми шинами. Он обернулся. В его руке блеснуло что-то серебряное — маленький, изящный «дерринджер». Он выстрелил, почти не целясь.
Пуля просвистела над головой, ударив в банку из-под тунца. Она завыла, отскакивая по двору.

Карлос покрыл расстояние до цели четырьмя длинными шагами. Бармен отчаянно щёлкнул курком, но тот дал осечку. Он замер, глядя на своё оружие с суеверным ужасом.

Этого секундного промедления хватило. Левой рукой Карлос нанес короткий, жёсткий удар по запястью бармена. «Дерринджер» со звоном упал на гравий. Правая рука Карлоса, все ещё сжимавшая револьвер, описала резкую дугу. Приклад со всей силы обрушился на переносицу бармена.

Хрящ хрустнул, как лёд. Бармен рухнул на спину, издав булькающий звук. Он пытался ползти, отталкиваясь каблуками, оставляя на земле мокрый след.

Карлос наступил ему на грудь. Приставил ствол револьвера ко лбу, в ямочку между набрякших, полных страха глаз. Палец лежал на спусковом крючке. Он смотрел в эти глаза несколько секунд. Потом резко, почти с отвращением, убрал ногу. Опустился на корточки. Его голос прозвучал тихо, на грани слышимости.
— Даже не думай бежать, компаньеро!

*****
Карлос поднялся. Отряхнул колени. Пыль с пончо смешалась с каплями чужой крови, превратившись в грязную пасту. Он разрядил револьвер, ловя падающие на ладонь гильзы. Методично, одна за другой. Их тёплый латунный звон был единственным звуком во дворе.
Бармен лежал на спине, хватая ртом раскалённый воздух. Из разбитого носа тянулась густая алая нить.

Карлос расстегнул свой пыльный пончо. Под ним оказалась аккуратная, чуть помятая рубашка песочного цвета. Он засунул руку во внутренний карман и достал тонкий кожаный бумажник и щёлкнул застёжкой. Вынул оттуда пластиковую карту в прозрачном чехле. Присел на корточки, держа её перед лицом бармена, как священник – распятие.

На карте была его же фотография. В рубашке с воротником. И надпись жирными буквами: Carlos Mendoza. Special аudits & сompliance. Taco Bell Corp.
— Карлос Мендоса, — произнёс он голосом, который теперь звучал иначе. Без тени ковбойской хрипотцы. Это был ровный, чистый, бесстрастный голос. — Отдел тайного аудита и контроля качества.

Он положил удостоверение на ржавое крыло внедорожника, будто кладя визитку на стол. Достал из другого кармана маленький блокнот в чёрной обложке и короткий карандаш.
— Нарушение первое, — продолжил он, глядя в блокнот. — Заказ: два тако «де пескадо». Согласно рецептуре, мясо тунца альбакора. Масса нетто — сто двадцать грамм на единицу. Вами подана свинина в перемешку с тунцом.
Бармен попытался что-то сказать, издал только клокочущий звук.

— Нарушение второе, — голос Карлоса стал ещё холоднее, — Напиток «Текила Санрайз». Стандарт налива — сорок пять миллилитров текилы «Эсполон». По факту было там, ну… максимум тринадцать миллилитров.
Он захлопнул блокнот и спрятал его.
— Коррупционер, — сказал Карлос, медленно вставая. — Подменял тунец дешёвой свининой, экономил на текиле, набивал свои карманы за счёт компании. Стандарты Taco Bell — святое. А ты их топтал, как песок сапогами.

Он подошёл к калитке, ведущей обратно в зал. Остановился на пороге. Обернулся. На его лице впервые за все это время появилось нечто, отдалённо напоминающее эмоции. Легкая, кривая усмешка тронула уголок рта.
— А рыбы, — произнёс он тихо, ясно, чтобы каждое слово долетело. — Они как раз и спорят о том, куда утекают деньги компании. Тебе, пендэхо, не повезло. Ты — не рыба. Ты — всего лишь дыра в бюджете.
Он натянул шляпу. Поправил поля. И шагнул с солнечного двора обратно в прохладный полумрак «Taco Bell», где его ждал отчёт, полный трупов и пустых гильз. Просто очередной рабочий день.