Будни заместителя в аптекарской лавке... И настой на кошачьих бровях

– Все запомнила, Верн?

Юная эльфийка активно закивала головой, провожая взглядом наставницу. Та уже буквально сидела на чемоданах, собираясь отправиться в круиз на песочной либурне по пустошным морям.

– Когда вы вернетесь? – спросила низенькая, совсем похожая на ребенка, остроухая, – А вдруг что–то пойдет не по плану? – она для верности еще раз окинула взглядом записи, выведенные старательным ровным почерком в аккуратной книжонке, – Если что–то экстренное?

– У меня первый отпуск за двести двадцать три года! – наставница бодрым кивком опустила с головы на лицо очки с темными стеклами, – Ничего экстренного произойти не может! Все, все, все, – рассчитывая, что ученица посторонится, замахала рукой, подтягивая поближе к себе пыльный чемоданчик, – Ну, ни зелья, ни похмелья!

– К дриадам!

Когда дверь за наставницей закрылась, а колокольчик тревожно звякнул, на Верн впервые накатила настоящая паника. Звук, которого она так боялась в свой первый самостоятельный рабочий день, обозначал, что она действительно осталась один на один со всеми чудищами этого дивного городка – с его жителями и покупателями. Закусив губу, девчушка снова уставилась в книжонку, ведя пальцем по записанным на ближайшие дни клиентам.

«Так», – рассуждала она про себя, постукивая карандашом по лбу, – «На эту неделю мы заготовили основы… Так–так–так… Да! Почти на все. Осталось лишь добавить ключевые ингредиенты, когда покупатель придет», – страницы зашуршали под ловкими пальчиками, – «А вот здесь придется уже справляться самой…» – она обвела в овал дату, на которую была записана одна–единственная фамилия, – «Некто господин Ж явится за порцией любовного снадобья. Да еще какого! Настоянного на кошачьих бровях!»

Верн в задумчивости побрела в лабораторию, прикидывая в голове подходящие для подобной экзотики составляющие. Перебрала баночки, убеждаясь, что сырья достаточно, добралась до последнего.

– Ага, кошачьи брови… Нужны кошачьи брови, – пальчики дотянулись до баночки из темного стекла. Роста едва хватало, чтобы достать, потому сосуд опасно покачнулся, когда Верн неловко сдвинула его к краю, – Ох, нет! – накренилась, и, оглушительно треща разбитым стеклом, разлетелась на осколки вместе с бровями.

Верн кинулась, пытаясь подцепить из-под стекла крошечные тонкие волоски, но, как это часто бывает, именно сегодня был совсем не ее день. В смежном помещении звякнул колокольчик, в этом – пролетел сквозняк, подхватил брови и унес в распахнутое настежь окно.

В лавке раздался высокий голос:

– Есть кто? Я за ворземпиком пришла!

Верн тяжело вздохнула, что–то пропыхтев над осколками, и уже не так бодро побрела к покупательнице, по пути натягивая широкую приветливую улыбку.

– Мадам? – Верн на ходу распахнула учетную книгу, – Ворземпик… А, средство для похудения для мадам из народа людоедов. Одну минуточку, – эльфийка нырнула под стойку, перебирая бирки на подготовленных склянках, – Прошу! – поставила на стойку, очаровательно улыбаясь, – Двадцать золотых.

– Двадцать?! Да это грабеж чистой воды!

– Мадам, зелье совсем новое, но обладает поразительной эффективностью. Разве вы не видели графинь Каршашьяновых? И мадам Агиверову?

Мадам с сомнением хмыкнула:

– Разумеется, видела, – она отсчитала необходимое количество золотых и положила на стойку рядом со склянкой, – А на пышки его можно капать?

– Мадам! – неподдельно удивилась Верн.

– Хорошо, хорошо. Но если вы меня обманули, я… – мадам задумалась, а потом что–то решив, уверенно кивнула, – Я вас съем!

На том и распрощались, и Верн вернулась к своим бровям. Вернее, к кошачьим бровям, запаса которых больше не осталось.

Ненадолго, разумеется, так как торговый квартал заполнился скучающими покупателями. И в лавку они заглядывали, неожиданно вспоминая, что закончился тот или иной эликсир, прописанный знахарем.

– А пилюли из рыбьих глазок есть? – вопрошал один подслеповатый вампир.

– Есть. Пятнадцать серебряных.

Вампир тут же возмутился, избавляясь от привычной бледности:

– Это за сколько?!

– Пятьдесят пилюль.

– Почему так дорого? Не надо мне!

Не успел вампир уйти, как в лавку заглянул оборотень:

– Пилюли из мышиных носов есть?

– Есть. Пятнадцать серебряных.

Оборотень удивленно хлопнул волчьими глазами:

– Это за сколько?!

– Пятьдесят пилюль.

– А какой у них срок годности?

– Еще восемьдесят девять лет.

– Не просрочены. А почему так дешево? Не надо мне!

Верн носилась за прилавком, подавая снадобья и порошки по заказам и внеплановым покупкам. Зачастую зелья попроще всегда имелись с запасом, но сегодня прямо был особенный ажиотаж на седативное, возбуждающее и контрацептивы.

Верн обернулась, указывая за спину на широкий ассортимент пузырей, предназначенных для предотвращения нежелательной беременности.

– А светящиеся есть? Праздник все–таки.

А ведь действительно. В грядущих заботах о лавке Верн совсем забыла, что наступал день летнего солнцестояния.

Сгребая звонкие монетки, девушка все раздумывала о любовном зелье, которое предстояло начинать готовить со дня на день, чтобы настояться успело.

Когда, наконец, последний покупатель покинул лавку, Верн, едва не падая от усталости, задвинула тяжелый засов, скатываясь по двери на пол. Ноги гудели, голова закипала, руки тряслись от напряжения.

«Фух… Дриада бы побрала эти кошачьи брови!»

Мысли об утраченном ингредиенте не давали покоя ни перед сном, ни во сне, где бедная эльфийка мучила маленьких котят, вырывая, вырывая, вырывая… Их несчастные кошачьи брови.

А утром Верн снова открывала лавку и отпускала рецептурные и не слишком зелья и снадобья:

– А дайте мне настойку из курвы лохматой.

Эльфийка недоуменно вскинула бровь, пытаясь сохранять спокойствие, которого уже с самого начало дня не набралось бы и горсти:

– Прошу… Прощения?

– Настойку, говорю, из курвы лохматой! – чуть громче проговорил мужчина, лицо которого покрывала чешуя, – Мне прописано от сухости кожи, – для верности он ткнул в чешуйку пальцем.

– Ах… Эрва шерстистая?

– Точно, точно! Она, она самая!

Настойка отправилась в руки к своему оригинальному новому владельцу.

И так день за днем. А кошачьи брови так и не нашлись. Да и времени не было – лавка работала с самого утра и до позднего вечера, Верн едва успевала перекусить между стенающими от проблем и сложностей посетителями.

Но рано или поздно наступает выходной день. Колокольчик угрюмо молчал, Верн умудрилась выспаться и продолжала бы наслаждаться приятным потягиванием конечностей под одеялом, если бы не навязчивая мысль, от которой зависело все будущее ее карьеры, ведь некто господин Ж мог остаться недоволен ее работой, а, раз он так тщательно скрывает собственное имя, значит, вероятнее всего, и власти у него достаточно, чтобы за нанесенное оскорбление и отомстить.

Девушка наскоро собралась, отсчитала нужное количество монет на ингредиент, остальное надежно спрятала, сверилась со списком и, покрутившись вокруг своей оси три раза и произнеся нехитрое заклинание, открыла под ногами портал, как раз нужного размера, чтобы в него провалиться.

– Ауч!

Верн свалилась на площади перед призрачным рынком. Какой только гадости тут не продавалось. Еще бы! Ну, а где еще в этом чудесном цивилизованном мире могли добывать кошачьи брови?! Только тут, все эти полудохлые торгаши или и вовсе мертвяки без какой-либо морали.

И даже это мрачное место сегодня переливалось веселыми огоньками. Праздник все-таки. И среди полудохликов побольше, чем обычно, живчиков встречалось.

«На экстрим потянуло», – заключила Верн, замечая завсегдатаев лавки, – «А с утра за похмельным снадобьем потянутся»

Эльфийка поплелась в сторону торговых рядов, грустно подмечая, что в этом году один из ее любимых праздников проходит мимо.

«Ладно, появится у меня свой ученик, тоже в отпуск смоюсь. Вот тогда и попраздную!»

Девушка покрутила головой в поисках знакомого торговца из ночного народца. Невысокий такой, на ребенка похожий, как очень–очень молодой эльф, только более волосатый. Ну, и подмастерье, как и она сама. Сотрудничать доводилось, и товар был хороший.

– Привет, Верн! – знакомый окликнул ее, когда та собиралась повернуть к другому ряду.

Обменявшись любезностями, двое коротко обсудили насущные дела.

– У нас сегодня аншлаг! Я почти все грибные порошки распродал! Смотри, – подмастерье Ним с гордостью продемонстрировал пустые горшки, – А ты чего здесь?

Верн ответила со вздохом:

– Ищу кошачьи брови. У тебя есть?

Ним задумался, почесав косматую неухоженную голову:

– А много надо–то? Немножко, я думаю, найду.

– Да мне на один настой! – в ее голосе появилась надежда, и Верн чуть не схватила приятеля за руку.

«Клянусь, никаких больше любовных настоев до приезда наставницы!»

– Жди здесь!

Ним на торопливых эмоциях вручил юной эльфийке опустевший горшок и слился с проходящей мимо группой зазывал. Девушка перевела взгляд на руки, покрутила сосуд в руках и отложила обратно на прилавок. Тяжело вздохнув в который раз за этот длинный день, она обернулась, наблюдая за толпой веселых гуляк. На другом конце площади было не так людно. Над головами проходящих мимо на одной из лавок было подсвечена вывеска на языке дриад. Ее взгляд скользнул дальше по фасаду здания, остановился на парочке, что еще пару мгновений назад радовалась встрече и обнималась. Теперь же что–то в их настроении переменилось и незнакомая девушка, разбрасывая во все стороны лепестки, колошматила мужчину букетом цветов по лицу и голове, а потом вообще везде, куда могла дотянуться. Эльфийка вернулась к вывеске, сосредоточилась, прочитала:

– «Фитотерапия».

Ним вернулся очень быстро, держа в руках небольшой бумажный кулек:

– Вот! Смотри! Рыжие!

Верн тут же встрепенулась, оживилась:

– Да хоть черные! Давай скорее сюда! – осторожно заглянула в пакет и улыбнулась, – Спасибо, Ним! – она убрала покупку в сумку и отсчитала приличное количество монет.

– Так, а что за настой–то? – поинтересовался приятель, пересчитав монетки.

– Любовный, – почему–то шепотом ответила Верн.

– О–о–о!

– Не для меня! Это заказ!

– Да–а–а?

Ним по–дурацки заулыбался, подбоченившись. Словно бы ему стала доступна какая–то пикантная тайна.

– Ой, все! Пойду я.

– Так я провожу!

Эльфийка закатила глаза, но препятствовать не стала. Все–таки Ним бывал здесь чаще, с ним, как она думала, и проблемы ее найти не должны. Приятель провел ее более свободной от толпы улицей обратно к площади, где уже можно было открыть проход.

– А можно посмотреть? Ваша наука такая сложная! Может, научусь чему–то.

Девушка с сомнением посмотрела на Нима и покачала головой:

– Это тебе бы до зари работать, а я скоро спать захочу. Наведу сейчас заготовку и настаиваться оставлю, а завтра к вечеру приходи. Буду доделывать.

На том и разошлись.

Решив отоспаться еще денек, на утро Верн лавку не открыла. Выставила с вечера похмельные снадобья на улицу, оставила небольшую коробочку для монет, и закрылась на все замки. Отоспавшись, умывшись и позавтракав, она проверила наведенную с вечера заготовку. Осторожно повела носом над колбой. Действовать приходилось крайне аккуратно. Экстракт в таком виде был крайне сильнодействующим, но пока еще обладал сильным специфическим запахом, а в заказе прямо значилось – без запаха и вкуса.

Не особенно мучаясь морально–этической стороной вопроса, Верн отбросила от себя подальше мысли о загадочном господине Ж. Но все–таки нет–нет, да и подумывала.

«Вот, на сколько вообще так правильно с женщинами поступать? Ну, не люб ты, смирись и иди дальше. Идут же на такие подлости!» – она была почти уверена, что невольно становится соучастником преступления. Некто Ж опоит какую–то даму, влюбит ее в себя, обманом втянет в брак. А, быть может, все ради приданого! А вдруг этот Ж убьет возлюбленную?

Передернув плечами, Верн присела в мастерской, сверля взглядом злополучное зелье, до готовности которого не хватало пару ингредиентов. От тяжелых дум оторвал стук в дверь.

– Верн, это я, Ним!

Гость явился вовремя. Верн отметила, что он причесался и умылся, переоделся в чистое, и теперь от него не попахивает грибными порошками.

– Это тебе, – он протянул ей пакетик с притороченной к завязке ромашкой.

Вскинув брови, она отвязала цветок и заглянула внутрь. В кульке оказался вкусно–пахнущий пирожок.

– С грибами! Я сам приготовил, для тебя.

– Кхм… – стало немного неловко, – Спасибо. Пойдем, покажу тебе заготовку.

Ним немного сник, но поплелся следом. Войдя в лабораторию, он заозирался, в удивлении раскрывая рот. Верн с гордостью наблюдала за его реакцией, ведь гордилась этим местом так же, как и наставница, что обустраивала здесь все.

– Вот оно, – она кивнула на стол, по центру которого стояла колба с высоким горлышком.

– О–о–о, – Ним потянулся за снадобьем, но эльфийка преградила ему путь.

– Не надо, не трогай. Вдохнешь лишнего и все, к дриадам прямая дорога.

– Почему к дриадам? – удивился он.

– Потому что! – раздражалась девушка, – Все, садись вот сюда, и наблюдай.

Ним послушно выполнил наказ и, сложив руки на коленях, внимал сложной алхимическо–знахарско–аптекарской науке.

– Здесь еще не хватает чабреца веснушчатого и розы кусачей. Но заказчик затребовал напиток без запаха и вкуса, потому эти ингредиенты придется заменить, – эльфийка открыла ящичек стола, расставляя справой стороны сыпучие травы, – Шутка в том, что непахучие аналоги более сильнодействующие, потому с ними переборщить нельзя. Это, – она подняла к глазам розового цвета измельченный порошок, – Фиалка ночная.

– О–о, я такую знаю! В моем дворике растет два куста!

– Угу. Тогда ты хорошо знаешь, что в больших дозах и во время цветения, если вдохнуть запах, может случиться сонный паралич?

– Это у нас любой ребенок знает!

– Так вот, в маленьких дозировках она поможет расслабиться, притупить ощущение опасности. Хорошее седативное в умелых руках, – эльфийка подцепила специальным пинцетом пару крошечных пучков. Отставив фиалку в сторону, взялась за другую траву, – Это вот дубок хохочущий.

– Чего–чего? – подал за спиной голос Ним.

– Кора разноцветного клена.

– Тогда почему дубок?! – никак не унимался подмастерье.

– Потому что хохочущий! Вдохнешь слишком много, смеяться до остановки сердца будешь…

– И наступит дубок… – заключил Ним, и Верн кивнула.

– Этой штукой мертвяки любят баловаться.

– Любят, да. Я и сам видел. Но никогда такого названия не слышал.

Верн хмыкнула:

– Все–то у вас по-дриадски!

– Ну, – обернувшись, девушка обнаружила, что Ним насупился.

– Иди, размешаешь, – смягчилась она, уступая свое место, – Вот так, да… Перекатывай… Осторожно… Перекатывай! Да что же ты!

Ним выглядел все более сконфуженным, и неловко вернул настой в руки подруги:

– Слушай, Верн, наставник из тебя так себе. Ты объясни что к чему, а то орешь сразу. А я этого не люблю. Теряюсь весь сразу.

Девушка вздохнула и похлопала приятеля по плечу:

– Ладно. У тебя неплохо получилось.

И только она позволила себе расслабиться, как Ним вновь повеселел и схватился за настой, показывая, какой он молодец и как умеет перемешивать:

– А что, и правда не пахнет?

Сделав все так быстро, что Верн едва успела отреагировать, он уткнулся носом в колбу и втянул воздух. Воздух и несколько капель средства.

– О, Ним…

Зрачки приятеля тут же расширились. А следом за ними и все глаза, которыми он теперь уставился на девушку так, будто прекраснее ничего не видел.

– Верн… – он, казалось, растерялся. Всего на миг. Но этого хватило, чтобы эльфиска успела среагировать.

Выхватив драгоценную колбу, она рванула в сторону двери. Оказавшись в лавке, успела захлопнуть дверь и опустить засов.

– Верн! О, Верн…! Вернись…! Любимая.

– Так… Дождусь этого Ж и займусь тобой, – пробубнила себе под нос девушка.

Время потянулось медленно, точно патока. До прибытия господина–инкогнито оставалась пара часов. Верн успела перепроверить зелья, что хранились в лавке, теперь она пыталась придумать, чем помочь приятелю и избежать еще больших проблем.

«Так, так, так», – прикидывала она, чем сможет противоядить Нима, – «Это не то… Это тоже не подойдет… А, вот… Может сработать… Но как ему это скормить?»

Взгляд упал на пакет, принесенный ночным жителем. На бумаге расплылись масляные пятна, но пахло все еще вкусно. Девушка протянула к нему руку как раз в тот момент, когда в дверь постучали.

«Господин Ж!»

Она поспешила открыть, уже готовя добродушную улыбку и про себя молясь, чтобы Ним помолчал еще немного, не выдавая своего присутствия.

На пороге оказалась наставница.

– Здравствуй, Верн! Мой заказ готов?

– Ваш… Заказ? – растерялась она, – А как же ваш круиз? Я думала, вы бороздите песчаные моря! Вы что, не уехали?! И я…! Одна… А вы…!

– Ладно тебе, – наставница простецки потрепала ее по щеке, – Круиз–то у меня через три дня только.

– Почему вы не сказали, что это для вас?!

– Верн! – возмутилась та, – Зачем мне такая подстава?! Подумать страшно, если кто–то узнает!

Немолодая женщина потянулась за настойкой, но Верн ее опередила. Как раз тогда, когда она собиралась сообщить о небольшой проблемке, эта проблема сама подала голос:

– Верн, вернись! Я все прощу!

– Это что еще такое?

Наставница быстро смекнула, что к чему. Вздохнула и взялась за дело. Пошуршав по полкам, достала несколько заготовок, на скорую руку замешала то, что было в лавке. Будучи женщиной опытной и крепкой, она бесстрашно распахнула дверь в мастерскую. Едва Ним открыл рот, зовя Верн, как она ловко вылила содержимое колбы, еще и по челюсти стукнула, чтобы захлопнулась:

– Эх вы! Молодежь!

И, захватив свой заказ для незабываемого отдыха, так же быстро удалилась.

– Я не понял, – подал голос Ним, – Это чего сейчас было?

– Это был дубок, Ним.

– А–а–а! О–о–о… Дубок!