Будь проклят тот день

Свет от печи мягко окрашивал комнату в тёплые цвета. Неровное пламя костра игралось с тенями, то удлинняя, то укорачивая их формы. Звон ударов молота по наковальне, множество раз отражаясь от каменных стен, оглушал кузнеца, но тот уже привык к такой тяжелой работе.

— Будь проклят тот день, когда я согласился на этот заказ, — пронеслось в голове у мужчины. Он тяжело вздохнул и, предварительно вытерев грязные от копоти капли пота с лица, продолжил работу. — Это последний меч на сегодня, я уже с ног валюсь. И зачем вообще короне вдруг резко понадобилось такое количество оружия и доспехов? Я единственный кузнец в нашей деревне, и они добрались даже сюда, — эти мысли не давали мужчине покоя. Остудив меч в бочке, кузнец сам ответил на свой вопрос:

— Глупец, конечно, они готовятся к войне...

О да, слухи об этом уже давно распространились по всей Цилийской империи.

Конечно, после того, как Армия смерти захватила соседнее королевство Риордан, народ невольно начал паниковать. Слухи о том, что Цилия будет следующей на очереди, не заставили себя ждать.

Усевшись за шлифовальный станок, мужчина принялся натачивать закалённое орудие. Искры, коротко вспыхивая, посыпались на пол. Внезапно из-за спины кузнеца послышались чьи-то шаги.

— Кто здесь? — мужчина немедленно вскочил с места и выставил меч наготове, давая понять незваному гостю, что является нелёгкой добычей.

— Не узнал? — фигура решительно выплыла из тени, и свет озарил её лицо, проясняя личность гостя. Кузнец опустил меч и громко цокнул, закатив глаза.

— Шэнь, не мог бы ты в следующий раз стучаться? — он принялся обратно за работу. — Что принесло тебя сюда? Время уже позднее.

Шэнь, высокий мужчина лет тридцати, был его другом детства. Росли они, конечно, вместе, а вот пути выбрали совершенно разные: Шэнь уже который год поёт в местной таверне да каждый раз, как того позволяет материальное состояние, ездит в столицу на просмотры. Бедняга пытается пробиться в Цилийский театр, но пока безуспешно.

Певец прошел дальше по комнате и сел на пол прямо напротив кузнеца. Они долго сидели, прислушиваясь к звукам шлифовки, не разговаривая друг с другом. Шэнь явно готовился.

— Увидел, что печь еще горит. Решил зайти и проверить старого друга, — проронив эти слова, он громко сглотнул. — Или ты сегодня не принимаешь гостей, Вэй? — почти что утвердительно спросил Шэнь.

Кузнец Вэй, проверяя меч на остроту большим пальцем, бросил короткий взгляд на друга. Этот тон был ему хорошо знаком. Бард нервничает, не знает, как начать разговор. А значит, ремесленнику этот самый разговор мало понравится.

— Шэнь, мы дружим с тобой уже... — Вэй, нахмурив брови от задумчивости, опустил меч к полу. — Подумать только... Двадцать пять лет! — вскрикнул он от удивления. Порой и не замечаешь, как быстро летит время! — Неужели ты думаешь, что я не замечу, что ты что-то задумал?

Бард, избегая пристального взгляда друга, внимательно осматривал комнату. Будто бы он и без того не знал наизусть расположение каждого гвоздика. Нервно покусывая губы, он выдал:

— Ты знаешь, что, — Шэнь набрался смелости наконец посмотреть кузнецу в глаза. И взгляд того был полон решимости и, кажется, раздраженности? Так ему показалось.

Вэй встал. Его фигура загородила свет от печи, из-за чего смотрелась еще массивнее, чем есть на самом деле. Крепко стиснув зубы, он отрезал:

— Нет. Опять ты за свое? — мужчина широко раскинул руки. — Сколько раз я просил тебя не поднимать эту тему? Почему ты никак меня не послушаешь?

Вэй отвернулся, не желая больше продолжать этот бессмысленный разговор, поднял с пола меч и отошел в дальний угол, ясно давая собеседнику понять, чтобы тот удалился. Но Шэнь не ушел.

—Я знаю, что ты сейчас скажешь, так что нет, никуда не уйду, пока мы нормально всё не обсудим.

Барду было тяжело сделать только первый шаг. В остальном же он довольно настойчивый человек. За последние десять лет он уже десять раз пробовался в театр, но каждый раз, потерпев поражение, продолжал. И, демонстрируя всю свою решительность, Шэнь встал и продолжил.

— Повернись. Я еще не закончил.

Вэй нехотя развернулся.

— Клянусь Семерыми, если ты сейчас же...

— Просто выслушай меня, а потом сам решишь, что тебе делать! — прервал его друг. И Вэй сдался.

— Я тебя слушаю, — поджав губы, он махнул ладонью и оперся на стол позади него.

— Грядет война. Ты же знаешь это, — Шэнь сделал шаг навстречу кузнецу. Кузнец почувствовал жалость, но не понимал, почему бард его жалеет.

— Это ты так считаешь.

— Я. Императрица. И еще тысячи простых цилийских жителей, — он показал ладонью на окно, словно демонстрируя этим жестом всю империю. — Нельзя отрицать это вечно. Я ведь знаю, что ты понимаешь, почему ты получил этот заказ, — Шэнь кивнул на меч позади кузнеца.

Вэй попытался было оправдаться, но не успел, ему оставалось лишь слушать.

— Прекрати притворяться и взгляни своему страху в глаза! — выкрикнул бард. Голос его эхом раздался по комнате, и вскоре послышались шаги. Еще через секунду открылась дверь из дома, и в кузницу вошла маленькая длинноволосая девочка.

— Папа, я услышала шум. У тебя все хорошо? — спросила она, отважно сражаясь со сном в глазах.

— Ну вот, разбудил ребёнка, — Вэй стукнул друга по голове и подошел к дочери. Присев рядом с ней на колени, он взял ее за руки.

— Все хорошо, милая Мейли. Папа слегка поспорил с дядей Шэнем, но мы уже помирились, - он широко улыбнулся и крепко поцеловал девочку в лоб. — Я уже заканчиваю, иди спать. Завтра мне нужна будет твоя помощь! У нас с тобой еще много работы, — слегка засмеявшись, он потрепал Мейли по голове.

— А дядя Шэнь останется у нас? — поинтересовалась юная подмастерье.

— Нет, я уже ухожу, — вмешался в разговор бард.

— До свидания, дядя Шэнь, — попрощалась девочка и покинула кузницу.

— Какая же она славная...

— Это правда, — согласился кузнец.

— Неужели ты позволишь ей погибнуть?

Слова Шэня, казалось, потушили свет в комнате. Заглушили треск печи. Иначе нельзя объяснить, почему Вэю вдруг стало так холодно, а в комнате — так тихо.

— Как ты смеешь? - возразил отец. Морщины на его лице стали глубже от злости на друга.

— Бегите. Бегите из Цилии. Сегодня же, — бард схватил Вэя за руку. —Пожалуйста... — он поджал губы и взглянул другу в глаза. — Иначе вы оба погибнете.

— Я не могу просто всё бросить и уехать.

— Бросить что? — возмутился Шэнь. — Работу? Но кузнецы нужны везде. Даже в Сударе хорошего ремесленника с руками оторвут. А самое ценное, Мейли, ты заберешь с собой.

Пусть и доводы Шэня звучали убедительно, Вэй не мог позволить себе бегство. Это означало стать предателем короны.

— А если я захочу вернуться? — спросил кузнец, беспокойно раскидывая руками — Что тогда, м? Я сомневаюсь, что предательство останется незамеченным! — его брови взлетели вверх. — А если нас найдут? Нас казнят как предателей Империи, — защищался Вэй, зная глубоко в душе, что его останавливает что-то ещё.

Шэнь усмехнулся, а Вэй не понимал, что такого смешного он сказал.

— Ты себя слышишь вообще? — спросил бард. Вернуться куда? На пепелище? И кто будет вас искать? Армия смерти уничтожит все, и здесь не останется ничего, кроме руин и горы трупов. — Шэнь боялся и не старался скрыть свой животных страх. — Ты слышал, что произошло в Риордане? Их твари едят людей, Вэй. Питаются ими. А мертвые воины восстают против своих собратьев, — дрожь в его голосе только усиливала ощущение неподдельного ужаса.

— Это всего лишь слухи. Может быть, мы победим? Нельзя терять надежду, мой друг, — сказал он неуверенно, не понимая, зачем врет сам себе.

— Риордан не смог. А значит, не сможем и мы. Уезжайте отсюда. Пожалуйста. Я не могу потерять вас обоих, — во взгляде его читалась не просто просьба, но мольба.

— Я не могу, — повторил Вэй.

— Ты ведь знаешь, каково это — терять семью, — выпалил Шэнь. Я не хочу терять свою семью.

Ненадолго зажегшийся свет костра в печи снова потух. На этот раз с концами. Вэй побледнел. Воспоминания захлестнули его с головой. Не в силах справиться с ними, он присел на пол и запрокинул голову, уставив опустошенный взгляд в потолок.

— Прости, я не хотел, — начал оправдываться певец. — Ляпнул, не подумав...

— Нет, ты абсолютно прав, — прервал его кузнец. — Я думаю о ней каждый день... — его голос дрогнул, давай собеседнику понять, насколько глубоки его чувства к покойной жене. — Прошло пять лет, а я до сих пор думаю о ней каждый день, — Вэй нервно засмеялся.

Шэнь уселся рядом, скрепил руки в замок и пристально вгляделся в лицо друга. Оно показалось ему усталым, истощенным и бледным. Смерть жены сильно ударила по Вэю. Он всегда казался таким сильным, но лишь сейчас Шэнь понял, что всё это - всего лишь искусный образ, скорлупа в клетке, которую его друг выстроил вокруг себя, чтобы хоть как-то продолжать жить.

— Настало время двигаться дальше... — Шэнь положил ладонь на плечо друга и крепко стиснул его в знак поддержки, пристально наблюдая за тем, как грязная слеза, вытанцовывая причудливые узоры, медленно стекает по его лицу.

Тихий всхлип прервал затянувшуюся тишину. Вэй крепко стиснул пальцами переносицу и взвыл с такой громкостью, чтобы не разбудить Мейли. Посидев так немного, он вытер слезы рукавом, подошел к окну и уставился в темноту.

— А я не могу, - продолжил прерванный разговор кузнец. — Неужели ты серьезно думаешь, что я не пытался?

Казалось, воздух застыл в ожидании, когда лёд, все эти годы сковывавший Вэя, растает, и он выйдет из клетки, что сам для себя построил.

— Двигаться дальше... — беззвучно повторил кузнец. Бездонная тоска плескалась в его взгляде. Вэй снова предался воспоминаниям. — Сначала... Сначала мне казалось, что я схожу с ума. Медленно... Мучительно... — он обернулся, и рот его искривился в улыбке сумасшедшего. — Я заходил домой и по-прежнему слышал: "Мой Уголёк вернулся". Я обходил весь дом, но её нигде не было. Каждый день ждал, что дверь вот-вот откроется и войдёт она, но этого всё не происходило, — голос его срывался, но Вэй не останавливался, ему нужно было выговориться, впервые за пять лет, а Шэнь молчал, понимая, что любое слово будет лишним. — Ложась в постель, я оставляю место, ожидая, что она прижмётся рядом, обнимет меня и согреет... Я повсюду здесь вижу ее, понимаешь? На улицах, в таверне, в этом доме... Клянусь Семерыми, я даже сейчас чувствую этот проклятый запах вишни! — он обвел руками кузницу. — Так пахли ее волосы...

— Как будто бы она и не уходила вовсе, — понимающе согласился Шэнь.

— Именно... Но ее больше нет, и кто я теперь? Уголёк истлел и превратился в пепел — он нервно отряхнул фартук, смахивая пыль и копоть. — Это место — последнее, что от нее осталось. Не могу я бросить, не могу... Не могу... — без конца повторял он, а голос становился всё тише, пока наконец не затух.

Злость разрывала Шэня на куски. Как можно быть таким упрямцем? До боли сжав кулаки, он выпалил:

— Хорошо... Отлично! Умри здесь. Сожги себя на костре из своих воспоминаний, в которых ты так увяз! Это твой выбор.

Вэй поднял на друга пустой и уставший взгляд.

— Уходи...

Шэнь схватил друга за плечо и свободной рукой ударил кулаком в лицо. Брызнула кровь. Вэй отпрянул, вытирая покрасневшее лицо. В порыве гнева бард толкнул кузнеца, а затем повалил на пол. Усевшись сверху, Шэнь схватил друга за шиворот и встряхнул с силой.

— Разве ты не видишь, что у тебя прямо перед носом, м? Конечно, нет! Ты слишком эгоистичен, смотришь только назад. Так хочешь встретиться с женой? А что насчёт Мейли?

Эти слова словно разворошили осиное гнездо. Вэй вскипел.

— Не трогай ее... - он попытался встать, но Шэнь прижал его сильнее к полу.

— Почему она должна умирать? Почему между призраком и собственной дочерью ты выбираешь призрак?! Она отдала жизнь за нее, а ты обрекаешь Мейли на гибель!

— ПОТОМУ ЧТО Я УСТАЛ ТАК ЖИТЬ! Устал без нее. Устал быть пеплом и притворяться Угольком. Даже для Мейли...

Вэй выдохся. Наконец-то он принял эту горькую правду. Шэнь отпустил друга и осторожно поднялся, а затем отступил на несколько шагов. Кузнец все так же лежал на полу, устремив взгляд в потолок. Бард нарушил тишину, но голос его был тихим и усталым.

— Я уезжаю. Сегодня ночью.

Вэй, ничего не ответив, продолжал смотреть в потолок. Конечно, он понимал. Мало кто может добровольно обречь себя на верную гибель. Вэю это решение тоже далось нелегко, но всё же любовь к жене была сильнее. Повисшая тишина давила на уши. Неужели спустя двадцать пять лет дружбы настал тот самый момент? Момент, после которого они больше не увидятся никогда? Момент прощания?

— У меня едва хватит денег на себя, но... Я знаю человека в столице. Он может помочь нам покинуть страну.

— Я никуда не поеду, — отрезал кузнец.

— Отпусти ее, Вэй. Дай мне хоть ее спасти. Это последнее, что я могу сделать.

Мужчина сквозь боль поднялся и взглянул другу в глаза. Впервые с того момента, как Шэнь вошел в кузницу, он у видел в его взгляде не боль, не сомнения, а ясность. Вэй принял решение.

— Пожалуйста, позаботься о ней... — прозвучала мольба, но в этот раз молил уже другой.

Уже через двадцать минут Вэй вручил Шэню небольшую сумку. Всё, что успел собрать для Мейли на первое время и остатки своих сбережений. Девочка сидела в комнате, откровенно недовольная беспокойной ночью.

— Мейли... О моя Мейли... — Вэй крепко обнял девочку, едва сдерживая атаку едких слез. — Дядя Вэй отправился к Священному древу в Сударе, — он взял ее за руки и развернул к себе. — Помнишь, ты говорила, что хочешь путешествовать?

— Ага. Когда я вырасту, я хочу стать историком и изучать древности по всему миру! — гордо провозгласила Мейли.

— Тогда поезжай с Шэнем.

— А как же ты? — непонимающе спросила девочка. — У нас же завтра много работы в кузнице!

— Мне нужно немного задержаться и доделать последние заказы, — Вэю стало тошно от такой наглой лжи, но он сумел перебороть себя и продолжил. — А после этого я возьму большой отпуск, и отправлюсь к вам. Мы встретимся с тобой на месте и изучим все-все древности, что есть в Сударе, хорошо?

На секунду Вэю показалось, что так оно и будет. Всего лишь на мгновение он и сам поверил в свой обман.

— Я не хочу ехать без тебя! — возмутилась девочка.

— Я скоро приеду к вам, глупышка.

— Ты врешь! — заревела она.

И он действительно врал, Мейли была в это уверена, но оттягивать неизбежное уже не было сил.

— Прощай, Шэнь. Прощай, Мейли. Я буду по вам скучать, — Вэй еле сдерживался, чтобы не заплакать. Нельзя было дать Мейли повода волноваться. Нужно держаться во что бы то ни стало.

— Мы тоже... — ответил Шэнь.

Мейли слышала их крики, слышала звуки драки. Она понимала, что что-то не так, знала, что папе очень больно, и он все еще скучает по маме. Но она не хотела оставлять отца одного.

— Я люблю тебя, тыковка... — кузнец хотел поцеловать дочь в последний раз, но та отвернулась. Она была обижена.

И путники покинули дом Вэя, оставив его одного впервые за долгие годы. Усевшись в углу пред алтарём, он начал молиться.

— Семеро, Великие драконы древности, прошу вас о пощаде. Защитите мою дочь, Мейли да стража ее, Шэня, обеспечьте им безопасный путь, уберегите Цилию от напасти. Это моя последняя к Вам просьба...

Небесные драконы не ответили. Уже следующим утром на Цилию напали. Конечно, первыми пострадали приграничные районы, поэтому у Вэя и других жителей деревни, что наотрез отказались покидать родные жилища, было время подготовиться к обороне. К сожалению, цилийская армия терпела поражение за поражением. Армия смерти во много раз превосходила их по численности. В ее рядах числились немыслимые чудовища, противостоять которым, казалось, было просто невозможно.

Последние секунды своей жизни, лежа на земле холодной земле, насквозь пропитавшейся запахом металла, и истекая кровью от полученных ран, Вэй посвятил мыслям о доме. Наблюдая за быстро распространяющимся огнем, он вспоминал Мейли, его прекрасную дочь, рождение которой так тяжело ударило по их семье. Несмотря на смерть ее матери, он растил дочурку в одиночку, еле сводя концы с концами. Но каждая ее улыбка стоила ста тысяч лет усилий. Как и улыбка его покойной жены. Вот она, стоит совсем рядом. Запах металла постепенно сменился вишнёвым. Уже скоро они снова будут вместе. Будут присматривать за их дочерью свысока и радоваться каждой ее победе. Вместе разделят каждое ее поражение. Еще чуть-чуть. Лишь обрывок мысли успел пронестись в голове: «Будь славен тот день, когда...»