Буксир

Апрель в этом году радовал жителей райцентра на севере России необычным для данного региона, практически летним теплом. Светившее с безоблачного, уже как третий день, неба солнце безжалостно расправлялось с осевшими и почерневшими сугробами, пуская мутноватые ручьи талой воды вдоль тротуаров и по обочинам дорог. Добрый прогноз погоды, вопреки ужасному самоназванию заменителя Росгидромета в зомбоящике, сбывался несмотря ни на что и выгнал в этот будний день: на уцелевшие лавочки возле подъездов вечных, как классовая борьба, бабушек-старушек; в проходимые по весне парки и скверы молодых мамочек с колясками; а в скопления самопостроенных гаражей мужичков пенсионеров, осатаневших за долгую зиму от внимания своих благоверных потому и спешащих поскорее удалиться из зоны их особого внимания, пока те самые благоверные дома на балконах и подоконниках заняты культивацией рассады для огородов с дачными участками.

Ошалевшая от весны пернатая мелочь активно с шумом-гамом делила проявившиеся из-под снега средства пропитания и плескалась в лужах, а их более крупные собратья вели воздушные бои за обладание прошлогодними гнездами и немногочисленными скворечниками. Водители редких в этот час машин, почти с иллюзионным искусством, наплевав на канувшую в лету вместе с талой водой разметку и выцветшие до полной не читаемости дорожные знаки стремились: не въехать в лужу (справедливо опасаясь скрытых коварной гладью ям), не встретиться в лобовую с коллегами, не окатить или не сильно окатить прохожих (городок то небольшой – все друг друга знают) и наконец-таки добраться из точки А в практически недоступную по причине внезапно наступившей весны точку Б.

А над всем над этим, словно отделяя мирскую суету от неба, плыл, будто сорвавшись в высь с недалекой окраины, из пределов старого городского кладбища, и догоняя редкие облака, протяжный, чуточку печальный, но неожиданно богатый на разноголосицу колокольный звон. Так-то по всем картам и справочникам числилось то место кладбищем при монастыре Святой Живоначальной Троицы, однако гремевшие в последние полтора века на одной трети Земной суши катаклизмы всех пород цветов и мастей, оставили от обители святых людей лишь стоящую в лесах церковь да слегка подлатанную колокольню с необычно комплектной для удаленных от туристических маршрутов звонницей. Ну а народонаселение региона, абсолютно не заморачиваясь таким понятием как историческая правда, уже более полувека именовало кладбище Старым, ну а церковь с часовней соответственно Кладбищенскими.

Впрочем, идущему по скверу, что пролёг от канувшей в лету монастырской обители до ныне здравствующей обители «слуг народа», сиречь мэрии города, немолодому, коренастому и седому как лунь, мужику было откровенно наплевать на изыскания местных краеведов – лингвистов. Глядя перед собой, а скорее даже внутрь себя, опираясь левой рукой на локтевой костыль – канадку он, несмотря на сильную хромоту, довольно ловко обходил по-весеннему обильные лужи и огибал уткнувшихся в гаджеты мамаш с колясками.

Необычный прохожий не замечал творившейся вокруг него весенней суеты. Колокольный звон сливался с приобретённым несколько лет назад звоном в ушах – баротравма после контузии, а яркое солнце до фантомных болей в старых ранах вытаскивало из глубин памяти то, другое, безжалостно жаркое, белое, похожее на кляксу в бесцветном, словно выгоревшем небе.

В журчании талой воды, бегущей вдоль тротуаров, настойчиво слышался шелест вод Ефрата возле Дэйр-эз-Зора, а перед глазами словно на киноленте крутился тот, последний для бойца «группы Вагнера» с позывным «Буксир» бой. Тогда их группа из пяти человек корректировала огонь артиллерии и наводила авиацию, чтобы дать основным силам закрепиться на захваченном плацдарме. Позиция корректировщиков была вскрыта бармалеями и по уходящей группе влепили из минометов. Ему тогда не повезло – шел замыкающим, а разорвавшаяся в паре метров позади мина сделала Буксира на килограмм тяжелее и совсем не легким «трехсотым». Гром, Рыжий, Колесо и Юстас, прикрытые им от осколков, смогли, не смотря на бешеный обстрел со стороны духов в темпе доставить бессознательную тушку товарища на другой берег и определить в эвакуацию. Шили и резали его долго, но комплектность частей тела согласно описи от матушки – природы врачам удалось сохранить, а вот функционал – увы. Так и закончилась карьера «солдата удачи» с позывным Буксир.

Тягучая ноющая боль под левой лопаткой заставила мужчину остановиться. Будто очнувшись он огляделся вокруг. У самого выхода из сквера на площадь, которая называлась (вот ведь ни за что не угадаешь!) именем вождя мирового пролетариата, стояла чистая, не поломанная и что странно не занятая скамейка. К ней то и направился прохожий, уже гораздо медленнее и чуть сильнее припадая на поврежденную ногу.

Заняв облюбованное место, пристроив по удобнее костыль, что бы ненароком не упал, мужчина дождался пока пройдет дискомфорт как от приступа, так и от воспоминаний и достал из внутреннего кармана куртки плоскую металлическую фляжку. Открутил винтовую пробку и произнеся в пол голоса: «До встречи!» сделал глоток. На минуту замер, закрыв глаза, прислушиваясь к ощущениям и вспоминая тех, с кем прощался.

Гром – в миру Артем Якушев, родом с Алтая. Двухметровый амбал, который всё что калибром меньше чем 7,62 за оружие не считал. Через два года после того боя погиб в центральной Африке. Рыжий – костромич Васька Осипов, и Колесо – бурят Батомунко Доржиев навсегда остались в Мариуполе. И вот сегодня родная земля на старом монастырском кладбище приняла Леху Зверева – Юстаса, погибшего в позиционном замесе на Луганщине. «Молодые парни, ведь самому старшему из них не исполнилось и сорока, ушли, а старый, потрёпанный жизнью, с бессчетными пробоинами в корпусе Буксир ещё ползает по фарватеру» – эта несмешная мысль вызвала грустную ухмылку у немолодого человека.

Он открыл глаза и осмотрелся. Колокольный звон давно стих и весеннее буйство, казалось, затопило сквер и прилежащие улицы с новой силой. Поморщившись от набирающего запредельные децибелы птичьего гвалта, мужчина обратил внимание на проезжую часть площади. Там усиленно коптя прогоревшим глушителем полз видавший виды корейский грузовичок. Вместо кузова на раме азиатского ветерана дорог был установлен рекламный плакат, сообщавший гражданам, что в ДК «Профсоюзов» три дня подряд будет проходить выставка-косплей по знаменитой вселенной Звёздных Войн, приехавшая аж с самой первопрестольной. Зеленый чебуратор с плаката неожиданно расшевелил казалось навечно похороненные под гнетом невеселой реальности детские воспоминания.

Перманентный кошмар завуча и классного руководителя: Васька Лапин, Вовка Сахно и он – Витька Абгалаев. Семьдесят процентов шкоды в школе совершали три Вэ – именно так их компанию окрестили в четвертом классе. Отец Вовки ходил в загранки механиком на сухогрузе и привёз однажды из рейса невиданного в их краях доселе зверя – видеомагнитофон, а из доступной им по возрасту фильмотеки оказалась лишь Лукасовская трилогия, да и та на языке оригинала. Удар киноэпопеи по неокрепшим детским мозгам вышел знатный. Количество происшествий в школе упало до минимума. Преподаватель английского была на седьмом небе от счастья – в кои то веки ученики их заштатной школы взяли первое место на районной олимпиаде по языку. Завуч и классный руководитель несмотря на заявленный в стране советов атеизм крестились аж двумя руками, ибо шкодная троица теперь проводила все свое свободное время во дворце спорта соседнего района на секции фехтования. Правда запала от фильма хватило им класса до восьмого, а затем беспощадный пуберат смыл мотивацию вместе с зачатками здравого смысла.

Мужчина с ностальгией улыбнулся и сделал небольшой глоток из фляги, минуту посидел неподвижно, затем немного качнул тару в руке, решительно закрутил пробку и убрал емкость в карман. Электронное табло на задании мэрии показывало половину второго, когда при попытке встать со скамьи опирающийся на костыль мужчина вдруг резко выгнулся в пояснице, выронил опору и держась за левую сторону груди безвольно осел на лавку.

Прибывшие спустя полчаса по вызову на место происшествия медики констатировали смерть от сердечного приступа.

Еженедельное совещание в РУВД в этот раз проводила заместитель начальника управления по общественной безопасности майор Тихонова. Невысокая плотной комплекции, слегка за сорок, с простым «деревенским» лицом, она ни разу не напоминала киношных следачек – фитоняшек или засиликоненых прессекретушек из дуроскопа. Тем не менее эту даму уважали сотрудники и до мокрых штанов боялся поднадзорный контингент. Начальник управления ещё с вечера уехал в область и теперь сотрудники отделов готовились держать ответ за дела свои грешные.

Первыми отчитались, огреблись и озадачились, отправившись по местам участковые. Затем хвостокручению подверглись снабженцы и, пыша слегка истерическим энтузиазмом, ринулись устранять да не допущать впредь. Далее волшебный пендель получили опера и наконец, когда кабинет почти опустел, очередь дошла до следственного отдела.

– Валерий Дмитриевич. – обратилась Тихонова к главному следователю после получасового разбора основных мероприятий – Что у нас по умершему в сквере?

Начальник следственного отдела, ровесник Тихоновой, высокий, худой и педантичный до занудности капитан Климович поправил и без того безукоризненно сидящий китель, раскрыл лежащую перед ним папку и строго по протокольному принялся докладывать:

– Потерпевший опознан как Виктор Романович Абгалаев, тысяча девятьсот семьдесят первого года рождения. Уроженец станицы Nская Краснодарского края. Прописан и проживал в Гатчине. Вдовец, есть совершеннолетняя дочь, проживает отдельно с мужем и двумя детьми в Санкт Петербурге. Из родственников так же родители жены, проживают в Вологде. Информация о случившемся им доведена, они же и опознали потерпевшего по фотографиям. Капитан в отставке, ветеран боевых действий в Чечне и Сирии. В Сирии был в составе ЧВК «Вагнер». В четырнадцатом проходил по статье 359 УК – «Наемничество», но дело было закрыто, обвинения сняты. Более подробная информация и послужной список, в несекретной его части, здесь.

С этими словами начальник следственного отдела положил на стол руководства распечатку на семи листах.

– Хорошо, я ознакомлюсь. – отложив документы по правую руку, Тихонова кивком дала понять, что доклад принят, после чего обратилась к главному судмедэксперту: – Даниил Соломонович, что вы можете сказать о причинах смерти потерпевшего?

Даниил Соломонович, самый возрастной из присутствующих на совещании, не спеша поправил разместившиеся на его монументальном носу старомодное пенсне, левой рукой привел в еще больший беспорядок остатки некогда буйно-черной, а ныне сильно битой сединой кудрявой растительности на голове и тоном одесского гешефтмахера произнес:

– Причина смерти таки понятна – инфаркт миокарда, вызванный неатеросклеротическим поражением коронарных артерий. Мине вообще абсолютно непонятна причина его жизни. – и видя вопросительно непонимающие взгляды окружающих пояснил уже классическим русским языком: – Я запросил через своих знакомых в ВМА, где наблюдался наш фигурант, копию его медицинской книжки. Так вот, количество не предусмотренных природой инородных включений в организме пациента превышает все безумные пределы.

– Два ножевых ранения предплечья – начал перечисление эксперт: – Две контузии средней тяжести. Три ранения пулевых – рука, нога и правое легкое. Ну, и как апофеоз суицидальности – пятнадцать осколочных, при этом пять осколков остались в организме. Со всем этим великолепием пациент уже лет пять как должен был играть на арфе.

Руководство РУВД знало за главным экспертом некоторую эксцентричность, но терпело и прощало, ибо специалистом тот был, что называется от бога.

– В общем моё заключение: смерть наступила в результате естественных причин. - подвёл итог своему докладу «главный потрошитель».

– Отлично. Даниил Соломонович, прошу вас подготовить заключение для приобщения к материалам дела. Вениамин Степанович. – вновь обратилась Тихонова к главному следователю – Дело закрываем за отсутствием состава преступления и послезавтра передаем в прокуратуру.

На что начальник следственного отдела кивнул и сделал пометку в своем блокноте.

– Теперь что у нас по краже в вагоноремонтном депо...

Совещание в РУВД продолжилось...