Бумат

Илья высыпал на прилавок пригоршню монет. Кассирша, со скучающим видом, потянулась за товаром, уже зная, что нужно этому постоянному покупателю. Зазвонил телефон.

– Да, Иосиф. – сказал Илья в трубку. Выслушав звонящего, он взял с прилавка пачку сигарет, сгрёб с блюдечка сдачу и направился к автомобилю. Иосиф – старый антикварщик. Он звонил Илье только если ему в руки попадал действительно интересный товар.

Спустя четверть часа маг переступил порог антикварной лавки.

– Быстро вы, Илья. – сказал хозяин, снимая с носа очки. Он сидел за стойкой, на которой были расставлены не то нецке, не то поделки древних индейцев Перу.

– Показывайте, Иосиф. – Попросил Илья.

– Вас не затруднит запереть дверь? – Спросил старик, указав рукой с очками за спину гостя.

Илья вернулся к двери, перевернул табличку, висевшую на стекле, надписью «закрыто» наружу и щёлкнул задвижкой замка.

– Очень любопытная вещь, – забормотал антикварщик, вынимая из-под прилавка нечто, завёрнутое в ткань. – С довольно неплохой защитой…

Илья подошёл к прилавку и ждал когда старик покажет артефакт. Он с нетерпением наблюдал за медлительными движениями морщинистых рук с тонкой кожей, сквозь которую проступали вспухшие синие вены.

Вот она, голубая кровь, подумал Илья. Старик принадлежал одной из боковых веток известного рода английской аристократии. Илья мысленно торопил эти руки с венами. Он всегда приходил в состояние нервного возбуждения, когда дело касалось трёх вещей: чего-то старинного, какой-то загадки и полезного знания. Артефакты зачастую содержали в себе все три компоненты разом.

Старик положил «любопытную вещь» на толстое стекло прилавка, небрежно сдвинув статуэтки и откинул края плотной оранжевой ткани.

Некоторое время в лавке стояла тишина. Два человека с интересом наблюдали прекрасно выполненный бокал на длинной ножке, блестящими гранями узоров на боку и тонким золотым ободком у самой кромки чаши.

– Хрусталь… – задумчиво произнёс старик – Он превосходно запоминает…

Илья открыл внутренний глаз. Так маги называли способность чувствовать Потоки. Потоками называли энергию, которая пронизывала всë окружающее пространство. Так же внутренний глаз "видел" ауру живого и не живого. Бокал имел крепкую, устойчивую ауру. Обычные предметы не источают таких энергий.

– Я беру. – сказал Илья.

Антикварщик завернул бокал обратно в ткань, убрал в бумажный пакет с названием лавки и поставил его на прилавок.

– Сколько? - Илья достал пошелëк, старик назвал сумму. – Спасибо, Иосиф.

Илья оставил деньги, забрал пакет и вышел.

Вещь и правда была любопытной. При первом же взгляде на бокал, Илья ощутил сильную защиту. Такую защиту не ставят на безделушки. Доехав до работы, он забрал артефакт с собой, хоть и знал, что на его машину никогда бы не покусился ни один хулиган. Отчего-то оставлять артефакт без присмотра ему не хотелось. Илья вышел из авто и направился к зданию с голубыми панорамами витражей. По пути он отдал пачку сигарет безногому на коляске. Так он делал каждое утро. Калека кивнул в благодарность, Илья кивнул в ответ и скрылся за стеклянной дверью.

Весь день он провёл в зудящем ожидании, однако, не отправился домой пораньше, он хотел проникнуться этим ощущением сполна. Он не любил всё делать махом, он ценил и практиковал выдержку. Только когда его кабинет перестало заливать светом, покатившегося к западу солнца, он отложил последнюю рукопись и собрался уходить.

– Ну, как сегодня? Есть чем поживиться? – в дверях появилось лицо девушки. Илья улыбнулся милому созданию.

– Нечем. – ответил он – Всё сухо, глупо и банально.

Коллега изобразила разочарование. Её ежедневные набеги на его кабинет поражали настойчивостью. Поражали и умиляли. Илья мог бы раз и навсегда отвести её внимание от его персоны с помощью не очень хитрой магии, но предпочёл дать процессу течь естественным путём. Незачем ломать программу природы. Магическое влияние, даже самое незначительное, навсегда меняет структуру человеческой ауры, что влечёт за собой не всегда предсказуемые перемены в психике. Что-то вроде ярких детских впечатлений, которыми руководствуется подсознание, при построении стратегий реакции на раздражители внешнего мира.

– Что, совсем глухо на фронте творчества в нашем отечестве? – не сдавалась девушка.

Илья снова улыбнулся, нашёл лист у себя на столе и прочитал с выражением:

«Мельканье толпы

В разинутых окнах,

Старенье людей

В машиновых пробках,

Растаянье льда

В небесном тепле,

Сгоранье меня

В прелестной тебе.»

Девушка засмеялась.

– А что, романтично. – сказала она.

– Романтично. – подтвердил Илья, забирая бумажный пакет с журнального столика около окна. – И по вкусам современности почти гениально.

Девушка снова засмеялась. Так смеются над шутками тех, кому очень симпатизируют. Ох уж эта девчонка. Неужто у неё не нашлось кандидатур помоложе?

– Ты антиквариатом увлекаешься? – спросила она, увидев пакет.

– Купил другу на юбилей. – соврал Илья. Не хватало ещё, чтобы она на новый год подарила ему какую-нибудь старинную штуковину, которая будет стоить полторы её зарплаты и, к тому же, представлять для него абсолютную безделицу. Откуда ж ей узнать, что Илья вовсе не охотник до простых человеческих реликвий. Он собирает особенные дары древности, исполненные магии или знаний о ней.

Илья притворился, что торопится и, распрощавшись с назойливым чадом, не дав ей снова начать кокетничать, зашагал к лифту.

Большие окна его бревенчатого дома бликовали отражением закатного багрянца. Илья любил своё загородное логово. Город, безусловно, удобен, но в нём он чувствовал себя как в ловушке. Он поставил автомобиль у ворот и вошёл в дом. Наконец-то можно заняться более интересным делом, нежели работа. Его занимало сейчас два вопроса: сможет ли он сломать защиту купленного утром артефакта и что он увидит, когда сделает это?

Илья извлёк из бумажного пакета свёрток, распахнул материю и поставил бокал на овальный столик в большой комнате с белым ковром на полу и обширными книжными полками вдоль стен. Он вытащил из ряда книг томик Гоголя и воткнул обратно. Тут же в обширных книжных полках образовалось прямоугольное пятно, размером с дверь. Книги, в площади этого пятна стали полупрозрачные, словно сделаны были из зелëного стекла. Это был «потай» – пространство внутри пространства. Илья вошёл в образовавшийся проход и очутился в маленьком помещении – в центре на столике, лежал большой двуручный меч, на набалдашнике рукояти которого, блестел зеленоватый камень. Помещение освещалось этим камнем и питалось его энергией уже без малого 10 лет. Потай требовал немалых ресурсов, чтобы оставаться открытым. Этот камень в рукояти имел достаточную мощь, чтобы удерживать материю пространства в таком состоянии ещё очень долго.

Илья взял с одной из полочек мелок красного цвета и вышел. Он встал на колени и начал выводить на шершавой поверхности столешницы вокруг бокала замысловатый рунический рисунок.

Мелок поскрипывал, оставляя за собой шлейф древних символов, сплетающихся в многоярусные узоры. Закончив, Илья вернул мелок на место в потайной кабинет, который и существовал, и не существовал одновременно. Потом он поужинал и лёг спать. Как говорили древние - утро вечера мудренее.

Однако, спать этой ночью ему было не суждено. Из погружения в крепкую дрёму его выдернул телефонный звонок. Звонила Тася, просила помочь. Илья сбросил остатки неудавшегося сна, собрался и вышел в ночную мглу.

Светящийся огнями город выглядел издали как звёздное небо, упавшее на землю. Вскоре Илья попал внутрь этого свечения. Среди бетона и софитов копошилась людская субстанция. По идее человек – дневное животное, и ночью ему положено спать. Когда люди изобрели город, он вытравил из них много человеческого и наполнил их заново по своим собственным законам, иногда сильно отличающимся от природных.

– Опять думаешь о проклятии людском? – спросила Тася, когда Илья, добравшись до места, вылез из авто.

– Даже не буду спрашивать, как ты догадалась. – усмехнулся он.

Девушка поцеловала его в губы.

– Это легко, – улыбнулась она – ты же социопат.

– Рассказывай. – ухмыльнулся Илья, оглядывая окрестности.

– Шатуны в доме. – пояснила Тася – Они качаются туда-сюда, одного я усмирила кое-как, а остальных не могу – слишком быстро возвращаются. Один на втором этаже вон в том подъезде, а третий бродит по дому, не знаю где он сейчас. Люди в шоке, я на них морок набросила – они думают утечка газа.

Около двухэтажного дома с жёлтой чешуëй облупившейся штукатурки, толпилось несколько семей которые, судя по виду, наскоро покидали жильë.

– Шатуны… – Илья помолчал – А чего они тут делают? Кладбище не рядом.

Тася лишь пожала плечами.

– А Валера?

– Господин ведьмак в стельку пьян. – развела руками девушка.

– Когда ему это мешало-то? – Илья поглядел на пустующий дом.

– Он где-то в области. Там у них какая-то ерунда с болотами. А ещё у них отличный самогон, так что приехать он не может. Хреново, когда один ведьмак на шестьсот километров вокруг.

– Хреново…– подтвердил Илья – Ладно, пойду погляжу чего там.

– Спасибо. – улыбнулась Тася. Такой она казалась ещё моложе, чем обычно, а обычно она казалась ещё моложе, чем есть на самом деле. Ох уж эти ведьмы.

В некоторых окнах горел свет, в остальных царила тьма. Илья приблизился к дому, посмотрел ещё раз на его убогое убранство и шагнул в чёрный прямоугольник подъезда.

Не каждый умеет пересекать грань между мирами. Те кто занимается изучением магии постигают это искусство долгие годы. Однако, даже тогда ходить в Навь удаётся не всем. Некоторые не способны на это и после долгого обучения, некоторые просто не готовы платить справедливую цену за эту способность. Илья это делал с лёгкостью, с которой это делает всякая нечисть, вроде шатунов. Шатун – это неупокоенный труп, бродящий по окрестностям своего захоронения. Существа эти не обладают устойчивым сознанием и зачастую переходят из мира Яви в мир Нави непроизвольно, чем изрядно пугают обывателей. Но что они делают здесь, в нескольких километрах от ближайшего капища?

Всë стало полупрозрачными, словно было сделано из чëрно-белой дымки. Прозрачность неживой материи в Нави зависит от еë толщины. Можно разглядеть, что находится в земле на метровой глубине. Фундамент дома скрывает едва различимые очертания подвальных помещений. Сквозь кирпичные стены просматриваются внутренности квартир, словно через лëгкий туман. Стекло почти такое же прозрачное, как в верхнем мире, лишь слегка замунтëнное серой дымкой. Всë живое, обитающее в мире Яви здесь воспринимается так же дымчато, но немного светлее, с примесью молочного цвета. Животный и растительный мир контрастирует с неживым ландшафтом, но есть ещë одно существенное различие - живое нельзя потрогать, его можно только видеть. Оттого в Нави так гнетуще пусто. Ни растений, ни насекомых, ни животных, ни человека. Всë это лишь молочная дымка, которая рассеивается, если еë задеть, а потом снова собирается в мутный образ. Чтобы дымка неживого обрела те свойства, какие это неживое имеет в мире Явном, нужно мысленно визуализировать эти свойства. Достаточно представить, что под ногой жёсткая опора и дымчато-мутные ступени обретают твёрдость. Впрочем, происходит это почти инстинктивно, ведь мозг привык к тому, что по ступеням можно ходить и сам отдаёт команду сознанию. Обитателям и гостям Нави остаëтся только поставить себе цель - подняться по лестнице. Если позволить сознанию не овеществлять материю, то человек начнëт проваливаться вниз, в толщу дымчатой земли. Глубина зависит от веса человека и плотности той материи, какой она является в Явном мире. В почву человек среднего телосложения мог провалиться примерно по пояс, потом сила сопротивления дымчатой материи остановит его погружение. Дымчатая вода пропустит его до самого дна.

Илья стоял в подъезде, прислушиваясь. В Навь звуки верхнего мира не просачивались. Здесь обитала особенная тишина. Он оглянулся. У входа размытая, нечёткая Тася стояла, ожидая исхода этой странной ситуации. Илья улыбнулся и зашагал по ступеням вверх.

Илья огляделся и вошёл в квартиру слева прямо сквозь медленно клубящуюся пелену двери. Тут было немного светлее, чем в подъезде – свет сочился через стены и потолок из соседних квартир слева и выше этажом. Илья миновал две комнаты, привычно двигаясь через коридор и дверные проёмы, хотя мог бы спокойно шагать сквозь любую преграду. Он вошёл в освещённую квартиру. Лампа тужилась и выдавала, кажется, всю свою мощь, но никак не могла пробиться в Навь. Её свет здесь, в загробье, был на порядок тусклее, чем там, где её ввернули в патрон. Достаточно хорошо осветить нижний мир было способно лишь солнце – главная во всех мирах лампа.

Илья услышал приглушённый скрежет и поспешил наверх. Он вышел в соседний подъезд через чью-то ванную и зашагал по лестнице, поднялся на второй этаж и сразу увидел шатуна. В квартире, что располагалась слева от лестницы, посередине прихожей стоял подгнивший деревянный гроб, над которым, спиной к Илье, навис такой же несвежий мертвец. И гроб и его хозяин выглядели так же естественно, как если бы находились в Нави - они были абсолютно осязаемы. Гроб не провалился сквозь дымчатый пол потому, что шатун, стоя на этом полу и держась за гроб, где-то в глубинах своего остаточного сознания, по привычке представлял паркет обыкновенным, какой он встречал в своей земной жизни. Пол материализовывался и удерживал гроб на втором этаже.

Шатун хватался своими полуразложившимися пальцами за изголовье, облепленного грязью гроба и натужно тянул его. Выходило у него паршиво. Гроб никуда не собирался, лишь постанывал и сдвигался по дымчатому паркету на каких-нибудь пару сантиметров. Увиденное изрядно удивило Илью. Откуда здесь мог взяться гроб? Гроб, перемещённый в Навь и оказавшийся на втором этаже здания. Мертвеца, по всей видимости, не устраивало неожиданное местоположение его последнего в жизни пристанища. Он, то застывал, собираясь с силами, то дёргал неподъёмный ящик, от которого отпадали комья сырой земли. В Нави не существовало запахов, но вонь разлагающейся плоти шатуна присутствовала и едва не выбивала слезу. Вот мертвец снова напрягся и потянул, став на мгновение полупрозрачным. Сам того не подозревая, он вышел из загробья в мир живых и сразу вернулся обратно. Илья представил каково было жильцам увидеть такое у себя в коридоре. Мертвец был сильно изъеден временем. На грязно-жёлтом черепе кустились островки седых волос. Одежда почти вся истлела, оставив на мертвеце прилипшие к телу лоскуты рубахи и брюк, воротник, ремень и один ботинок. Спина кишела опарышами, которые валились на пол при каждом новом рывке, а кожа на бёдрах полопалась, явив зеленоватое тухлое мясо. Тащить ЭТО через весь дом наружу не представлялось возможным. Илья потёр ладони, разогревая кожу, поймал Поток, придал его энергии нужную форму и швырнул в шатуна боевое заклинание под названием «кистень». Оглушительный удар пришёлся ему в затылок, отчего шатун резко кивнул, голова его треснула пополам и повисла на груди, оторвавшись от позвоночника. Мертвец замер на секунду и повалился в гроб. Гроб дрогнул и провалился сквозь дымчатый пол.

Илья поморщился. Он сделал шаг назад и вышел из Нави. Сладковатый запах гнили в явном мире был не такой насыщенный. Илья продышался и шагнув в Навь, снова отправился на поиски. Оставлять поверженного шатуна в квартире, пусть и в загробье, конечно, не дело, но это Тася с ведьмаком уладят сами. Пускай Валера занимается выносом этой гадости, когда вернëтся из своего болотного запоя.

Другого шатуна Илья обнаружил стоящим посреди комнаты в квартире последнего подъезда. Он смотрел в зашторенное окно, поглощённый темнотой. Илья наблюдал за ним некоторое время, пытаясь понять, что привело его сюда. Во всяком случае, гробов в квартире не наблюдалось. Вдруг, мертвец начал медленно поворачиваться. Было в его движении что-то неправильное, что-то слишком живое, но уловил это Илья слишком поздно. Шатун выбросил руки вперёд, что-то невидимое стиснуло плечи мага, поволокло его вбок и вышвырнуло сквозь стену с такой силой, что он пролетел с десяток метров, прежде чем удариться о землю. Нескольких секунд свободного падения магу хватило, чтобы поймать Поток и окутать тело заклинанием защиты от удара. Приземляясь, Илья не стал запрещать мозгу визуализацию земли, иначе, падая с такой высоты, можно было бы провалиться глубоко в дымчатую почву. Чтобы остановить падение и выбраться оттуда, ему пришлось бы представлять отдельные участки земли вещественными, получая необходимую опору, но это заняло бы некоторое время, а времени у мага не было, нужно защищаться от внезапного нападения. Поэтому приземление было не мягким. Он не понял сколько сделал беспорядочных кувырков, боль в теле намекала, что немало, а в голове пульсировала лишь одна мысль – это не шатун! Прежде чем в глазах прояснилось, Илья выставил руки в стороны, хватая первые попавшиеся Потоки и, лёжа на спине, прошипел заклинание. Слева послышался жалобный визг. Сработал барьер. Придя в себя через пару секунд, Илья увидел совсем близко перед собой большую лохматую и очень не дружелюбную спину. Псина скалилась, её наморщенный нос собрался складками, а из пасти, помимо трупной вони, какую источают шатуны, исходил ещё и злобный рык. Не опуская рук, Илья поднялся на ноги и огляделся. Вокруг него сомкнулась целая стая. Шесть особей. Всё они были готовы к атаке, пригнувшиеся к земле, ловящие каждое движение мага. Сдерживал их только барьер – легко возводимая, но довольно примитивная блокировка, обычно используемая для отражения средней силы боевых заклинаний. Илья взглянул на окно второго этажа, откуда он только что имел неосторожность выпасть. Сквозь шторы угадывался силуэт псевдо-шатуна. Да кто ты такой, сволота?! Илья злился. Он собрался с силами и, выкрикнув древнее слово, встряхнул руками. Псы, с каким-то детским визгом полетели в стороны, кувыркаясь в воздухе. Такого от него явно не ожидали. Илья заметил, как силуэт за окном встрепенулся и даже сделал шаг назад. Псы, между тем, повскакивали и готовились к контрудару. Илья, поймал мощный Поток и принялся извлекать из него энергию. Он бросил подряд три кистеня в самых ближайших зверей, а в парочку, тесно сомкнувшую ряды, швырнул кое-что посерьёзнее. Оба они рухнули наземь, с разорванными боками, из которых вываливались зелёные кишки. Скулили они совсем (Илье не показалось) по-детски. Словно младенцы, страдающие чем-то мучительным. Ужасный плачь. Двое псов, получившие по «кистеню», едва шевелились, напрочь оглушённые. Третий лишился морды, от удара боевым заклинанием она въехала внутрь головы. Илья развернулся и срезал «саблей» ещё одного, поразив того уже в прыжке. Приземлился он разделённым надвое. Маг двигался молниеносно. Его руки и заклинания, срывающиеся с губ, превосходили по скорости любого зверя.

Илья перевёл дыхание. Взглянул наверх – за окном никаких силуэтов. Кто бы это ни был, он предпочёл отступить. И правильно сделал, подумал Илья. Он оглядел поле брани: четыре трупа и двое в отключке. Маг добил их, постоял ещë немного, пытаясь понять что это такое было и вышел из Нави.

Помятый и хромающий он появился из-за угла. Тася бросилась к нему с расспросами. Совсем не улыбчивая, встревоженная, но столь же красивая. Она увезла его к себе, сделала ему ванну с «какими надо» травами, залечила его раны и уложила в постель.