Бургер против Башни

Произведение посвящаю это произведение своей половинке - Настюше.

Пролог.

– Эй, парень! Ты чё, с катушек съехал? – орал трактирщик, размахивая кочергой размером с моё бедро. – Картошку жарить?! На масле?! Да ты знаешь, сколько стоит оливковое масло в этом квартале? Три серебряника за глоток!

– Не на оливковом, – спокойно ответил я, переворачивая очередную дольку картофеля на сковороде. – На свином сале. Вон, бабка на рынке продаёт за два медяка фунт.

– Сало?! Для жарки?! – Трактирщик аж задохнулся. Его лицо покраснело так, будто я только что предложил использовать священный грааль для хранения селёдки. – Это же… это же для каши! Или для мази от простуды!

– Или для фри, – улыбнулся я, снимая первую партию золотистых палочек со сковороды. – Держи. Попробуй.

Он отшатнулся, как от ядовитой змеи.

– Не буду! Это не еда — это колдовство!

– Как скажешь. – Я пожал плечами, сунул картошку фри в рот и застонал от удовольствия. Горячая, хрустящая снаружи, мягкая внутри… Елки-палки, три месяца без нормальной еды — это пытка. Даже в армии кормили лучше.

Трактирщик сглотнул. Его глаза приковались к моей тарелке. Живот предательски урчал.

– Ну… может, одну штучку…

– Бери. Но потом скажи честно: колдовство или нет?

Он схватил одну картофелину, сунул в рот и замер. Глаза расширились. Щёки задвигались. Он жевал медленно, почти религиозно. Потом взял вторую. Третью. Пятую. Через минуту тарелка была пуста.

– Где… где ты этому научился? – прошептал он, вытирая жирные пальцы о фартук.

– В колледже. Питания. В Москве.

– Мос… ква? Это где?

– Далеко. Очень далеко. Там даже кредитные карты есть.

– Кре… дитные?

Я махнул рукой. Зачем объяснять парню из мира, где за еду платят медяками, что такое кредитная задолженность за джинсы? Сам до сих пор не понимаю, как умудрился набрать долгов на сто тысяч, имея стипендию шесть тысяч. Но это было там. А здесь… здесь у меня были только знания. И пустой желудок.

Часть 1.

Попал я сюда глупо. Очень глупо. Стоял на кухне в общаге, готовил рамен по рецепту Ивлева («вода должна быть именно 92 градуса, иначе лапша превратится в кашу»), спорил по телефону с Ленкой — она опять ныла, что я нищеброд, что у меня даже одежда в кредит, что ей стыдно за меня перед подругами. Я, мол, не мужик, а тряпка. А настоящий мужик должен квартиру купить, машину, золотое кольцо…

– Лен, я повар! – кричал я в трубку, помешивая бульон. – У меня мечта — своя кухня! Не офис с галстуком!

– Кухня? Ха! На что? На стипендию? Или на зарплату официанта в «Евразии»?

Я не выдержал. Сорвался. Схватил кастрюлю с кипящим бульоном и швырнул её в стену. И тут случилось странное. Бульон не разбрызгался. Он повис в воздухе. Засветился голубым. Из стены вырвался вихрь — не дым, не пар, а именно вихрь, как в «Докторе Стрэндже». И засосал меня.

Очнулся я на помойке за рынком. Воняло гнилыми овощами и чем-то неописуемым. Рядом валялся дохлый кот с тремя глазами. А в кармане джинс — только смартфон с разряженной батареей и ключи от общаги. Ни денег, ни документов, ни даже нормальной еды.

Первую неделю я выживал. Подбирал объедки, спал под мостом, пил дождевую воду. Местные смотрели на меня как на нищего — ну и ладно, я и был нищим. Но хуже всего была еда. Или её отсутствие. Похлёбка из чечевицы раз в день. Хлеб чёрный, кислый, с опилками. Мясо? Только если ты богатый купец или рыцарь. А я? Я был никто.

И тут я вспомнил. Вспомнил Рамзи, который орал на тупых поваров: «Вы же мясо жарите как дрова!» Вспомнил Акзамова с его идеей «еда должна быть простой, но идеальной». Вспомнил Ивлева и его одержимость температурой. И понял: этот мир голодает. Не от нехватки еды — от нехватки знаний.

– А я что? – прошептал я себе в ту ночь под мостом. – Я ничего!

Но улыбка на губах говорила обратное.

Часть 2.

Трактир «У Толстого Гнома» стал моим первым пристанищем. Хозяин — Фарг, толстый гном с бородой до колен и характером хуже подгоревшего супа — нанял меня по жалости. Или по глупости. Я предложил ему «улучшить меню». Он рассмеялся, но когда я показал, как можно сделать похлёбку вкуснее (просто обжарить лук перед закладкой), согласился.

– Ладно, земляной червь, – пробурчал он. – Будешь чистить картошку. И не смей больше жарить её на сале!

Но я жарил. Тайком. По ночам. На крошечной печке в подвале. Сначала картошку. Потом луковые кольца. Потом — мясо. Первый бифштекс я приготовил через две недели. Нашёл на рынке кусок говядины за полцены — все брезговали, говорили «слишком жилистое». Ерунда. Просто нужно знать, как с этим работать.

Я разогрел сковороду. Выложил мясо. Посолил. Поперчил. Жарил ровно три минуты с каждой стороны. Потом — отдых пять минут. И снова на огонь. Когда я выложил готовый стейк на тарелку, Фарг как раз спускался в погреб за элем.

– Чё за запах? – спросил он, принюхиваясь. – Пахнет… как рай.

– Попробуй, – протянул я ему вилку.

Он откусил. Замер. Его глаза, обычно узкие и злобные, расширились. Он жевал медленно, почти свято. Потом откусил ещё. И ещё. Через минуту тарелка была пуста.

– Сколько… сколько ты хочешь за этот рецепт? – прохрипел он.

– Не продаю рецепты. Продаю еду.

– Почем?

– Двадцать медяков за порцию.

– Двадцать?! Да за эти деньги можно целого поросёнка купить!

– Но не такого вкусного.

Фарг задумался. Потом кивнул.

– Ладно. Завтра начнём. Но если клиенты не придут — ты будешь мыть полы голой жопой.

– Договорились.

Часть 3.

«Адская кухня» открылась на следующий день. Так я назвал свой уголок в трактирном зале — доска с выжженными буквами над двумя столиками. Меню было коротким: бургер («мясная лепёшка с овощами»), картошка фри, луковые кольца. Всё.

Первый клиент — тощий подросток с рынка, торгующий тряпьём.

– Почем лепёшка? – спросил он, опасливо косясь на мою сковороду.

– Пять медяков.

– Пять?! За кусок мяса?!

– За опыт, – улыбнулся я. – Поверь мне.

Он заплатил. Я быстро собрал бургер: котлета (говядина с луком и специями), ломтик сыра (местный, козий, но сгодится), лист салата (купил у старухи на рынке), лук маринованный (уксус нашёлся в подвале), соус (майонез не вышло, но йогурт с горчицей сработал). Завернул в лист капусты вместо булки — булок тут не было, одни лепёшки.

Подросток взял. Откусил. И замер.

– Что… что это? – прошептал он.

– Еда.

– Нет… это… это как будто… – Он не мог подобрать слов. Просто ел. Быстро. Жадно. Слёзы катились по щекам.

Когда он доел, посмотрел на меня снизу вверх.

– Ещё один. У меня есть ещё три медяка.

– Долг. Завтра отдашь.

Он кивнул и убежал, прижимая второй бургер к груди.

К вечеру очередь растянулась до дверей трактира. Фарг смотрел на меня с новым уважением — и страхом. К концу дня я продал тридцать бургеров и пятьдесят порций фри. Заработал сто пятьдесят медяков. Для Старого Города — целое состояние.

– Ты… ты колдун, – прошептал Фарг, пересчитывая монеты.

– Нет. Я повар.

– Но как ты делаешь мясо таким… мягким?

– Температура. И время. Простая физика.

– Фи… зика?

Я махнул рукой. Зачем объяснять гному термодинамику? Пусть думает, что я колдун. Главное — результат.

Часть 4.

На третий день пришли они.

Двое мужчин в белых фартуках с вышитыми золотыми нитями символами — знаками Гильдии поваров. Лица строгие, глаза холодные. Подошли к моему уголку, остановились перед доской с меню.

– Это что за безобразие? – спросил высокий, с седой бородой. – «Бургер»? «Картошка фри»? Где рецепт? Где благословение гильдии?

– А оно обязательно? – усмехнулся я, переворачивая котлету.

– Обязательно! Никакая еда не может продаваться без одобрения Гильдии королевских поваров! Это закон!

– Закон? А где написано, что картошку можно только варить? Или что мясо обязательно должно быть жёстким?

Седобородый покраснел.

– Ты насмехаешься?!

– Нет. Я готовлю. И люди едят. Что плохого?

– Ты подрываешь основы кулинарного искусства! – взвизгнул второй, коренастый. – Ты превращаешь священный акт приготовления пищи в… в цирк!

– Цирк? – Я поднял готовый бургер. – Это цирк?

Подошёл к ближайшему столику, где сидел старик с кружкой эля.

– Держи. Бесплатно.

Старик откусил. Его лицо расплылось в блаженной улыбке.

– О боги… это как в молодости… когда мама пекла пироги…

Седобородый аж задохнулся.

– Это… это запрещено! Я позову стражу!

– Зови, – пожал я плечами. – Но сначала попробуй. Может, передумаешь.

Он замер. Потом, скривившись, взял кусочек бургера от старика. Откусил. И замер. Его глаза расширились. Он жевал. Медленно. Потом — ещё кусочек. И ещё.

– Это… невозможно, – прошептал он. – Как тебе удаётся… такой вкус…

– Секрет в соусе, – подмигнул я.

Он бросил на стол два серебряника и ушёл, не сказав ни слова. Коренастый последовал за ним, оглянувшись с ненавистью.

Фарг подошёл ко мне, вытирая потный лоб.

– Ты только что обидел главного повара королевского дворца, земляной червь.

– Зато теперь у нас есть два серебряника.

– Серебро не спасёт тебя, когда гильдия пришлёт убийц.

– Убийц? За бургер?

– За угрозу их монополии. Ты не понимаешь: в этом городе только гильдия решает, что можно готовить. И как. Ты ломаешь систему.

Я задумался. Ленка была права — я нищеброд. Но она не знала, что нищеброды умеют выживать. И что иногда голодный человек ради вкусной еды готов на многое.

– Фарг, – сказал я. – Найди мне мага.

– Че-его?

– Мага. Который умеет колдовать с огнём. И с водой. И… вообще со всем, что связано с готовкой.

– Зачем?

– Хочу сделать пиццу. А для пиццы нужна печь на восемьсот градусов.

Гном посмотрел на меня так, будто я предложил использовать его бороду для чистки унитазов.

– Ты спятил окончательно.

– Возможно. Но люди будут платить за пиццу золотом.

Это его заинтересовало. Гномы любят золото. Больше, чем еду. Больше, чем жизнь.

– Ладно, – буркнул он. – Завтра приведу одного. Но он дорогой. И странный.

– Главное — чтобы умел греть печь.

Часть 5

Мага звали Элвин. Молодой эльф лет… ну, эльфы все на вид молодые, но по глазам чувствовалось — ему за двести. Высокий, худой, с лицом, на котором застыло выражение вечного раздражения. Одевался как бедняк — серая туника, потёртые штаны, но движения выдавали аристократа.

– Фарг говорит, ты хочешь использовать магию для готовки, – процедил он, окидывая мой уголок презрительным взглядом. – Это оскорбление для Великого Искусства.

– Не для готовки. Для контроля температуры, – поправил я. – Мне нужна печь, которая держит восемьсот градусов ровно. Без колебаний. И вода, которая кипит при семидесяти градусах для яиц.

Элвин фыркнул.

– Ты даже не знаешь, что говоришь. Магия не для таких… бытовых нужд.

– А для каких? Чтобы королева могла греть себе вино? Или чтобы рыцари поджигали врагов на поле боя?

– Для великих целей!

– А накормить голодного человека — это не великая цель?

Он замолчал. Потом подошёл к моей сковороде, понюхал воздух.

– Что это за запах?

– Лук. Жареный на сале.

– Невозможно. Лук не может пахнуть так… соблазнительно.

– Попробуй.

Я протянул ему луковое кольцо. Он взял неохотно. Откусил. И замер. Его эльфийские уши чуть дрогнули.

– Это… как?

– Мука, яйцо, соль, перец. И масло. Просто.

– Просто? – Он посмотрел на меня с новым интересом. – Ты не маг. Но ты… чувствуешь еду.

– Я повар.

– Повар… – Элвин задумался. – В моей юности я учился у великого мастера в Эльфийских Лесах. Он говорил: «Истинная магия — в гармонии. А гармония — в еде». Но гильдия изгнала его. Сказали — колдунствует.

– И что с ним стало?

– Умер с голоду. Никто не хотел есть «колдовскую» еду.

Я кивнул. История повторяется. Всегда.

– Элвин, – сказал я. – Давай сделаем пиццу. Ты — магия. Я — рецепт. Разделим прибыль пополам.

– Пополам? – Эльф усмехнулся. – Я думал, ты предложишь мне медяки.

– Нет. Ты партнёр. Не работник.

Он долго смотрел мне в глаза. Потом кивнул.

– Ладно. Но если испортишь мою репутацию — я превращу тебя в кусок сыра.

– Договорились.

Часть 6.

Печь мы соорудили за три дня. Кирпичи Фарг дал бесплатно — «если это принесёт золото, я в доле». Элвин колдовал над огнём — не просто разжигал, а создавал стабильный тепловой поток. Я тем временем экспериментировал с тестом. Мука здесь была грубая, без дрожжей как таковых — только закваска из вчерашнего хлеба. Но я вспомнил лекции Акзамова: «Тесто — живое существо. Относись к нему с уважением».

Первая пицца вышла уродливой. Тесто не поднялось. Сыр подгорел. Соус растёкся. Но вкус… вкус был божественным.

– Это… – Элвин откусил кусочек и замолчал. Его глаза блестели. – Это как… как воспоминание о доме.

– Ты никогда не ел пиццу?

– Никогда. В Эльфийских Лесах едят только плоды и травы. И вино. Много вина.

– Жалко вас.

– Жалко? – Он усмехнулся. – А ты знаешь, сколько лет я не чувствовал… радости от еды?

Я не ответил. Просто поставил в печь вторую пиццу. С грибами и луком. Элвин смотрел на огонь и вдруг сказал:

– Гильдия уже знает о тебе. Сегодня утром совет поваров собирался. Обсуждали «угрозу традициям».

– И что решили?

– Пока — наблюдать. Но если твоя пицца станет популярной… они придут не с предупреждениями.

– А с чем?

– С ножами. И ядом. И заклинаниями, от которых желудок выворачивается наизнанку.

– Мило.

– Это не шутки, человек. Гильдия защищает свой статус тысячу лет. Они не позволят какому-то выскочке с помойки уничтожить их власть.

– Я не хочу уничтожать их власть. Я хочу накормить людей.

– Для них это одно и то же.

Я задумался. Ленка была права — я нищеброд. Но нищеброды умеют рисковать. Потому что терять нечего.

– Элвин, – сказал я. – Завтра откроем пиццу. Цены — в два раза выше бургеров.

– Ты сошёл с ума? Никто не заплатит!

– Заплатят. Потому что первый кусочек пиццы — это не еда. Это откровение.

Эльф посмотрел на меня странно. Потом кивнул.

– Ты странный человек. Но… возможно, ты прав.

Часть 7.

Утро следующего дня началось с очереди. Не десять человек — пятьдесят. Сто. Люди стояли за углом, переговаривались, смотрели на мою доску с новым пунктом меню: «Пицца. Одна штука — десять медяков».

– Десять?! – возмутился кто-то. – За лепёшку с сыром?!

– Не лепёшка, – поправил я. – Пицца.

Первую пиццу я отдал бесплатно — старику, который вчера ел бургер. Он откусил. И заплакал. Тихо, без всхлипов. Просто слёзы катились по морщинистым щекам.

– Моя жена… – прошептал он. – Она умерла десять лет назад. Готовила что-то похожее… из трав и диких ягод… но не такое… никогда не такое…

Люди вокруг замолчали. Потом один за другим начали подходить к моему столику.

– Мне одну.

– И мне.

– Две! Для жены и сына!

К полудню я продал пятьдесят пицц. Элвин колдовал без устали — поддерживал температуру, вращал противень магией, чтобы сыр таял равномерно. Его лицо было бледным от усталости, но глаза горели.

– Это… это как танец, – прошептал он мне на ухо. – Магия и еда… они гармонируют.

– Я же говорил.

К вечеру прибыль составила пятьсот медяков. Фарг смотрел на монеты и дрожал от восторга. Элвин сидел в углу, пил эль и улыбался — впервые за всё время.

Но я чувствовал — это только начало. Гильдия не простит такого успеха. Они придут. С ножами. Или хуже.

И тут случилось неожиданное.

В трактир вошёл человек в дорогой одежде — шёлковый камзол, золотые пуговицы, меч с драгоценными камнями в рукояти. За ним — двое стражников. Все замерли. Фарг бросился к нему с поклоном.

– Ваше сиятельство! Честь для моего скромного заведения!

Человек махнул рукой и подошёл к моему уголку. Окинул взглядом доску с меню.

– Ты готовишь эти… бургеры?

– Готовлю.

– Сделай мне один. И пиццу. И… что это за «роллы»?

– Роллы — завтра. Сегодня только бургер и пицца.

Он кивнул и сел за столик. Я быстро собрал заказ. Подал лично.

Он откусил бургер. Замер. Потом — пиццу. Его глаза расширились. Он ел медленно, смакуя каждый кусочек. Потом вытер рот салфеткой и посмотрел на меня.

– Кто ты?

– Артём. Повар.

– Откуда знаешь такие рецепты?

– Изучал. Много лет.

– Где?

– В другой стране. Далеко.

Он кивнул. Потом положил на стол золотую монету — целый золотой! За один бургер и пиццу!

– Завтра я приду снова. И приведу друзей. Много друзей.

– С удовольствием.

Он ушёл. Фарг подскочил ко мне, трясясь от возбуждения.

– Ты знаешь, кто это был?!

– Кто?

– Лорд Кассиан! Советник короля! Самый богатый человек в городе после королевской семьи!

– И что?

– Что?! Он заплатил тебе золотом! За еду! Это… это…

– Это начало, – закончил я за него.

Элвин подошёл, глядя на золотую монету.

– Теперь гильдия точно пришлёт убийц.

– Возможно, – кивнул я. – Но теперь у нас есть союзник. Богатый союзник.

– Ты слишком оптимистичен, человек.

– Нет. Я реалист. Голодный человек ради еды готов на многое. А богатый — ради удовольствия.

Эльф задумался. Потом кивнул.

– Возможно, ты прав. Но завтра я усилю защиту вокруг печи. На всякий случай.

– Спасибо.

Я посмотрел на золотую монету. На очередь за дверью. На уставшего, но довольного Элвина. И вспомнил Ленку. Её слова: «Ты нищеброд. У тебя даже одежда в кредит».

– А я что? – прошептал я. – Я ничего!

Но впервые за три месяца я почувствовал — я не нищеброд. Я повар. И этот мир скоро узнает, что такое настоящая еда.

Часть 8.

На следующий день Лорд Кассиан привёл не друзей — а целую процессию. Дамы в шёлках, лорды в бархатах, даже пара магов в синих мантиях. Они вошли в трактир «У Толстого Гнома» и замерли — слишком бедное место для их статуса. Но запах… запах их привлёк.

– Это здесь? – спросила дама с жемчужным ожерельем, морщась.

– Здесь, миледи, – ответил Кассиан. – Поверьте мне.

Я готовил без остановки. Бургеры. Пиццу. Даже попробовал сделать пасту — мука грубая, но с магией Элвина (он колдовал над водой, чтобы она кипела ровно) получилось сносно. Соус — томаты с рынка, чеснок, травы. Просто. Но вкусно.

Дама с жемчугами откусила пиццу — и её лицо преобразилось.

– О боже… это… это как в Раю…

Лорд рядом с ней, важный толстяк с перстнями на всех пальцах, ел бургер и всхлипывал.

– Моя покойная матушка… она готовила что-то похожее… но не такое… никогда не такое…

К концу дня я продал двести порций. Заработал три золотых монеты. Фарг рыдал от счастья. Элвин едва держался на ногах от магического истощения, но улыбался.

И тут пришли они.

Пятеро мужчин в чёрных плащах. Без знаков гильдии — но я узнал их. Те самые повара из королевской кухни. С седобородым во главе.

Они вошли в трактир и остановились перед моим уголком. Седобородый смотрел на меня с ненавистью.

– Ты закончил, человек, – прошипел он. – Гильдия вынесла приговор. Твоя еда — ересь. Твой метод — колдовство. Ты будешь наказан.

– За что? За то, что люди едят вкусно?

– За подрыв основ! За оскорбление традиций! За то, что ты смеешь учить нас готовить!

– Я не учу вас. Я кормлю людей.

– Люди должны есть то, что разрешено гильдией!

– А гильдия разрешает только похлёбку и жёсткое мясо?

Седобородый покраснел.

– Это… это классика! Вечные ценности!

– Вечные голодные люди, ты хотел сказать.

Он взмахнул рукой. Один из поваров бросил на пол склянку. Она разбилась. Из неё вырвался чёрный дым.

– Отрава! – крикнул Элвин и бросился ко мне.

Но дым не попал в еду. Он обернулся вокруг ног седобородого — и тот закричал. Его кожа почернела. Он упал на пол, корчась в судорогах.

– Что… что это?! – хрипел он.

Я подошёл ближе. Присмотрелся.

– Похоже на отравленную муку. Ту, что ты сам подсыпал в мою первую партию теста вчера вечером. Помнишь? Когда думал, что я не замечу.

Седобородый замер. Его глаза расширились от ужаса.

– Ты… ты знал?

– Я повар. Я чувствую каждый ингредиент. Даже яд.

– Но… как…

– Я не стал использовать эту муку. Отложил в сторону. А сегодня утром передал её Лорду Кассиану. Сказал: «Если со мной что-то случится — откройте склянку».

Лорд Кассиан вышел из толпы зрителей. Его лицо было каменным.

– Господин Верховный Повар Гильдии, – сказал он холодно. – Вы попытались отравить гражданина королевства. И подставить его под удар. Это преступление против короны.

Седобородый попытался что-то сказать, но из горла вырвался только хрип. Его тело начало дрожать.

– Стража! – крикнул Кассиан. – Арестуйте этих людей! И обыщите их дома — я уверен, найдётся много интересного.

Стражники ворвались в трактир. Повара в чёрных плащах попытались бежать, но их скрутили. Седобородого унесли на носилках — он ещё дышал, но ненадолго.

Когда всё стихло, Кассиан подошёл ко мне.

– Ты хитрый, парень.

– Выживание учит хитрости.

– Король слышал о тебе. Ему интересно. Он хочет попробовать твою… пиццу.

– Король?

– Да. Завтра в полдень. Прибудешь во дворец. С печью и всем необходимым.

– А если откажусь?

– Тогда я куплю этот трактир. И сделаю тебя своим личным поваром. С жалованьем в десять золотых в месяц.

Я посмотрел на Фарга. Тот кивнул — мол, соглашайся, дурак.

– Договорились.

Кассиан ушёл. Трактир взорвался ликованием. Люди обнимали меня, благодарили, заказывали ещё еду. Элвин сел рядом, тяжело дыша.

– Ты знал про муку?

– Догадывался. Вчера вечером видел, как он крался к моему мешку с мукой. Решил проверить — и нашёл яд.

– И не сказал мне?

– Хотел проверить твою реакцию. Ты бросился защищать меня. Значит, ты настоящий друг.

Эльф усмехнулся.

– Не думай, что я стал сентиментальным. Просто твоя еда… она того стоит.

– Знаю.

Я посмотрел на толпу. На счастливые лица. На золотые монеты в руках Фарга. И понял — это только начало. Гильдия не сдастся. Они придут снова. С новыми уловками. С новыми угрозами.

Но теперь у меня есть союзники. И главное — у меня есть знания. Знания, которые этот мир никогда не видел. Рецепты, которые изменят всё.

– Элвин, – сказал я. – Завтра во дворце попробуем сделать суши. С магией для свежести рыбы.

– Су… ши?

– Роллы. Но лучше.

– Ты безумен.

– Возможно. Но люди будут платить за это золотом.

Эльф задумался. Потом кивнул.

– Ладно. Но если король отравится — я скажу, что это твоя идея.

– Договорились.

Я посмотрел на огонь в печи. На золотистую корочку пиццы. И вспомнил слова Рамзи: «Еда — это любовь. А любовь не знает границ».

Этот мир думал, что знает всё о еде. Но он не знал ничего. Совсем ничего.

И я собирался это исправить.

– А я что? – прошептал я огню. – Я ничего!

Но улыбка на моих губах говорила обратное. Впервые за долгое время я чувствовал — я дома. Дома у печи. С ножом в руке. И с мечтой накормить весь мир.

А Ленка пусть думает, что я нищеброд. Пусть. Потому что нищеброды строят империи. А богачи — только наследуют их.

И моя империя начиналась с одного бургера.