Бурятская тайга.

Лето 2005 года я провел в казачьем патриотическом лагере под Новосибирском. Там я работал охранником и плотником. Мне немного заплатили, и я двинулся дальше на восток на электричках.

Доехал на электричках, где платно, где бесплатно до Ула-Удэ. Спросил у местных жителей где православный монастырь. Мне подсказали как до него дойти. Тут я встретился с настоятелем отцом Филиппом и представился путешественником и писателем. Сказал также, что ищу временную работу. И тут, слава Богу!, настоятель благословил меня в тайгу на сбор кедровых орехов. В тайге я никогда не был. В том месте, а это километров пятидесяти семидесяти от Улан-Удэ и дет граница заповедника. Но мы не в самом заповеднике были, а примерно в километрах двух от границы.

Итак, я переночевал в монастыре. Приехал работодатель Николай Александрович. Осмотрел меня. Спросил не запойный ли я. Я ответил, что нет. Я тогда курил, курил много – примерно полторы пачки сигарет типа «Прима» в сутки. Но потом бросил. Но это другая история. Итак, приехал работодатель, сказал, что там на высоте примерно 2500 метров над уровнем моря условия труда суровые. Физически я был готов. Помолившись, Николай Александрович дал мне денег на проезд (доверил!) до таежного поселка, где он жил. Это километрах в 25 от Улан-Удэ.

Еще одна ночь в монастыре. Накануне вечером братия узнала, что я еду в тайгу на сбор кедрового ореха. Один героиновый наркоман заявил, что мне это будет не по силам. Приплясывал и обезьянничал. С горем в душе я наблюдал эту блат-хату. Не секрет что православные монастыри превращены в блат-хаты. Где доживают свой век пересидки и лица бомж.

Утром я с великой радостью покинул обитель. Сел на автобусе и проехал до поселка на выделенные мне деньги. Нашел в поселке дом нашего попечителя, он же работодателя Николая Александровича Серебрякова. Мы позавтракали и стали готовиться к отъезду.

Выяснилось, что в тайге уже добывают кедровый орех, бригада из пяти человек. Я получается шестой. До места поехали на мотоцикле. Набрали тушенки, круп, муки, чая, сахара и сигарет. Приехали примерно через два часа езды к какой-то избушке. Там жил отшельник-охотник. Оставили мотоцикл у него, а сами с двумя рюкзаками пешком двинулись по тропе в тайгу. Пешком прошли уже километров двенадцать и тут навстречу нам по тайге едет ГАЗ-66. Николай Александрович вскинул руку для приветствия. Но водитель даже не взглянул на него поехал дальше. Мы немного удивились и продолжили путь.

Вышли на землянку, - кругом следы добычи кедрового ореха, а людей нет. Заглянули в землянку. И там в темноте крутился какой-то мужчина. Он крикнул будем ли мы пить спирт и не выходил. Мы отказались. Николай Александрович очень удивился и попавшему навстречу ГАЗ – 66, и мужику, не выходившему из землянки.

Мы продолжили путь. Пройдя еще немного, мы вышли на свою избушку. Рядом стоял срубленный из бревен крест. Мы помолились и стали доставать припасы из рюкзаков.

Николай Александрович выстрелил в воздух из ружья. Это был условный сигнал и минут через пятнадцать появился его сын Максим. Мужчина лет 25. Они обнялись, и мы стали разговаривать.

Я стал шестым в бригаде сборщиков кедра. Мы сразу разделились на двойки. Мне в напарники достался местный житель по имени Василий. Он был местной бурятской национальности. Он был молчалив больше.

Утром следующего дня Николай Александрович ушел, обещав появиться через дней десять с припасами. Рабочий день начался часов в семь утра. Было начало августа. Всего в тайге я проведу 2,5 месяца. Заработаю кучу денег и вернусь на поезде в Пермь. Физически окрепнув и посвежев.

Итак, разбившись на три двойки мы расходились по тайге. На обед, а это часов в двенадцать собирались на зимовье. Плотно обедали и до вечера били орех, часов до семи вечера. Вечером ужинали и рано ложились спать. С вечера ставили тесто на хлеб и утром дежурный пек две буханки хлеба на день, на шестерых. С пищей проблем не было. И с сигаретами тоже.

Спустя примерно неделю жития в тайге я стал рубить дрова и топором зацепил левую руку. Меня перебинтовали. И рука быстро зажила – вот что значит свежий таежный климат, - отсутствие бактерий!

А однажды я вообще заблудился. Дело было так. Закончив бить орех, мы пошли с Василием на обед. Я шел сзади и немного устал. Василий же как местный житель был более приспособлен и шел быстро. Постепенно расстояние между нами сокращалось, и я потерял его из виду. И зашел куда-то не туда. Крутился с час. Потом помолился сильно и пошел по своим же следам назад, дабы снег в конце августа уже выпал. И вышел на зимовье. Бригадир сильно отругал Василия за то, он бросил меня.

Орех добывался так. Один из нас большим деревянным молотом бил по кедру. Шишки в обилии падали, и мы их собирали в большие мешки. Далее мешки тащили на плечах и собирали большие кучи в лесу. Далее эти кучи собирали и отвозили на машине ГАЗ-66 на место базирования. Там с помощью самодельного устройства на базе бензопилы штиль и барабана с шипами очищали орех кедровый от зерен. Получившуюся смесь из остатков, ореха и шелухи, просеивали в большом сито, отделяя сам кедровый орешек. По воскресеньям не работали, молились. Вообще молились утром каждого дня перед деревянным крестом у избушки.

Однажды приехали на уазике лесники. Пять человек. Все с ружьями, вышли из машины и достали ружья. Потребовали платить дань. Флягу спирта они просили. Мы отказались. Бригадир назвал свой домашний адрес в поселке и направил их туда – там и документы на добычу ореха были. Недовольные лесники удалились.

Как-то приехал Николай Александрович и предупредил нас, что сбежали из зоны два рецидивиста, убив при этом конвоира и завладев автоматом. Их уже местный ОМОН искал. Также он сказал нам что рядом соседнюю стоянку добытчиков ореха ликвидировали омоновцы и мужик, предлагавший нам выпить спирт, был сам командир ОМОНа. И ГАЗ-66, попавшийся нам на встречу в тайге и не остановившийся, тоже был омоновским.

Так прошел первый месяц пребывания моего в тайге. Я быстро акклиматизировался и работал физически не меньше местных. Тут приехал сам Николай Александрович и предложил устроить маленький праздник. После бани немного выпить разведенного спирта. Ну мы по очереди попарились в маленькой бане и сели за стол. На столе лежала рыба – копченый омуль и сало свиное. По маленьким стопочкам налили разведенный спирт. И после двух рюмок я неожиданно для себя опьянел. Вот что значит высокогорье – 2500 метров над уровнем моря. Выпив три (!) рюмки, я опьянел и пить больше не стал.

Привезли как-то работать героинового наркомана. Он поработал полдня и загнулся. Встал на колени перед бригадиром Максимом и умолял его отпустить в долину. Ну Максим дал ему немного еды, показал направление в тайге и отпустил с Богом.

Сего я провел в тайге примерно 2,5 месяца. Добытый орех кедровый мы упаковали в мешки (всего сорок мешков) и погрузили в ГАЗ-66. Сверху в кузове тентованном улеглись сами. И через примерно три часа езды были в поселке. Никола Александрович был несказанно рад. Ведь весь кедровый орешек он продал японцам за валюту.

Мне выдали зарплату – тысяч пятнадцать рублей. По тем временам, а это 2006 год, большие для меня деньги. Я купил билет на поезд до Перми и уехал. Теперь спустя много лет с несказанной радостью вспоминаю бурятскую тайгу и людей, живущих там.