Бутлегеры

Старый дон Доменико Марионе, глава мафиозного клана, спокойно смотрел в дуло пистолета, направленное ему прямо в лоб.

– Ну, здравствуй, Джулио, – сказал он, откидываясь в кресле. – А я всё думал, когда же ты уделишь минутку повидаться со мной. Приятно видеть гостем самого важного человека соседнего дома, пусть и враждебного.

– А ты не боишься? – спросил тот, кого он называл Джулио. – Ты же знаешь, что на этот раз тебе конец. Честно говоря, не ожидал, что всё окажется так просто.

– Знаю, – кивнул дон Доменико. – Но знаю и то, что ты не нажмёшь на курок, не поговорив со мной. Я ведь хорошо изучил твою психологию. У таких, как мы, довольно много общего… Да ты присаживайся. Вот здесь, у камина. Грейся, на улице холодно.

Джулио оглянулся на свою команду и, хмыкнув, уселся напротив.

– Что ж, почему бы и не поговорить… напоследок, – сказал он. – Знаешь ли, ты слишком долго сидел на троне. Пора уступить место тем, кто моложе и сильнее. Город должен быть моим. Весь, а не половина. Ты об этом хочешь поговорить? Давай. А я с удовольствием послушаю.

– Ты нетерпелив, Джулио из семьи Рицци... Врываешься, кричишь, размахиваешь стволом. Как мальчишка, который нашёл чужой револьвер.

– Мальчишка? – повторил Джулио, чуть приподняв бровь. – Что ж, будем считать, что старый дон неудачно пошутил, – он хищно усмехнулся, но в усмешке явно сквозило раздражение. – Мальчишка может и вырасти. Зато ты всё тот же, упрямый старый осёл. Даже сейчас пытаешься говорить как босс, хотя времена изменились. Ты уже не держишь свои районы так, как раньше.

– Возможно, – согласился дон Марионе. – Но что толку рассуждать обо мне? Мне пора сходить со сцены, сам говоришь. А вот тебя, Джулио, на сцене пока держит только собственное эго. И оно тебя же погубит.

– Да? – Джулио оскалился и наклонился вперёд, сжимая рукоять пистолета. – Погубит? Ну, это ещё не скоро! А вот ты, беспомощный музейный экспонат, умрёшь сегодня. Ты, а не я. А я поставлю эту точку.

– Не будь слишком категоричен, – мягко возразил Доменико. – Это дурной тон. Как бы тебе это объяснить… Я, например, стараюсь вести себя как радушный хозяин, привечающий гостя. Пускай этот гость мне и не нравится… Кстати, почему бы нам между делом не выпить по рюмочке? Вон там, в буфете, есть секретное отделение. Надо нажать на глаз ангела.

Джулио, чуть опустив ствол, кивнул своей правой руке – Марко Белли:

– Посмотри. Но осторожно. Знаем мы эти кнопочки.

– Тут, патрон, бутылка виски, – доложил тот. – И хрустальные рюмки.

– Тащи сюда всё это хозяйство.

Белли аккуратно откупорил тяжёлую бутылку тёмного стекла – элитарную редкость для времён сухого закона – и поставил её на стол.

Доменико доверительно наклонился вперёд:

– Если хочешь стать королём, учись делать правильный выбор, – сказал он. – Это «Макаллан». Семь лет. Настоящий. Не та бурда, что гонят в подвалах твои ребята. А хрусталь – «Баккара Аркур».

Он взял бутылку, медленно, без суеты, как хозяин положения, а не человек под прицелом. Джулио наблюдал, но не вмешивался. Внутри него боролись ненависть и любопытство.

Дон Доменико наполнил обе рюмки янтарной жидкостью. Нежный аромат дубовой бочки с оттенком хереса мягко разошёлся по комнате.

– А ты не подсыпал туда чего-нибудь? – Джулио прищурился.

Доменико поднял свою рюмку.

– Я пью, – парировал он, – то же самое. Не торопись глотать, оцени букет.

– Гляди‑ка, нашёлся знаток, – усмехнулся Джулио. – Выпьем? Хорошо. За что обычно пьют? За здоровье? Оно тебе больше не понадобится. Так за что?

– За честь, – спокойно ответил дон Марионе. – Она не слишком часто встречается в нашем деле. Прошу, – он подвинул одну рюмку к Джулио.

Джулио коротко хмыкнул, взял рюмку двумя пальцами.

– Ладно. Почему бы и нет. Раз уж мы начали этот спектакль, доведём его до конца.

Они чокнулись – тихо, почти символично.

Оба сделали по глотку.

Джулио поставил пустую рюмку на стол и наклонился вперёд:

– Ну? Ты хотел поговорить. Говори. У тебя осталось не так много времени.

Доменико улыбнулся – спокойно, почти тепло.

– Вот именно, молодой человек. У меня действительно осталось не так много времени. Дело в том, что у меня рак на последней стадии. И жить мне, по словам эскулапов, оставалось не больше двух месяцев. Стоило чуть-чуть подождать, и я бы умер сам, без твоей помощи.

– Вот как… Не знал. Тут ты прав: тогда я бы действительно не торопился. Но всё вышло так, как вышло. Согласись, такой удобный случай упускать было нельзя: почти все твои люди в отлучке! Да, я следил, как они уезжали один за другим. Ты остался почти один. Даже твой сын… Кстати, где он? Сбежал? Или ты его тоже отправил с каким-нибудь поручением?

– Антонио находится там, где нужно, – ответил дон Марионе, не меняя выражения лица. – В отличие от кое-кого иного.

– Ты намекаешь, что это я не там, где нужно? – Джулио зло прищурился.

– Я говорю, – спокойно продолжал Доменико, – что ты пока не понимаешь, куда и зачем пришёл.

Пауза повисла тяжёлая, как свинец. Джулио оглянулся на своих людей – те стояли в напряжении, но выглядели достаточно уверенно. Дом соперника был полностью в его власти.

– Хватит загадок, старик, – процедил он. – Твоя охрана перебита. Сам ты стар и беспомощен. И всё же хорохоришься, будто держишь в рукаве козырь. Давай-ка колись – что у тебя на уме?

Дон Марионе слегка наклонил голову, оценивая собеседника.

– Джулио, ты совсем слабый стратег. Видишь только то, что перед глазами. А нужно бы смотреть чуть дальше.

Он поднял взгляд на потолок:

– Например, туда.

Джулио машинально вскинул голову, но ничего не увидел. Вернулся взглядом к старику.

– Пытаешься меня запутать? Не поможет.

– Нет, – ответил Доменико. – Пытаюсь понять, когда именно господь лишил тебя разума. Видимо, тогда, когда ты поверил, что я оставил дом без защиты.

Он повертел рюмку в пальцах, наблюдая, как виски стекает по стеклу.

– Ты пришёл сюда, думая, что ставишь точку. Но на самом деле… – он поднял глаза, – ты пришёл совершить то, что задумал я.

Джулио нахмурился.

– Что ты несёшь?

– Бывает, – продолжил Доменико, – что иногда, чтобы выиграть войну, нужно проиграть битву. А чтобы сохранить семью, иногда приходится добровольно сойти со сцены.

Он сделал ещё один маленький глоток.

– Ты ведь не рассчитывал, что я позволю тебе тронуть моего сына?

Джулио резко выпрямился.

– Твоего сына? Причём здесь он?

– При том, – мягко сказал Доменико, – что завтра город проснётся без двух прежних донов. И останется только один наследник. Мой.

Он поставил рюмку на стол. Стекло едва слышно звякнуло.

– Ты всегда желал править всем городом, Джулио. Но король – это не тот, кто держит пистолет. Король тот, кто выбирает момент, в который пистолет выстрелит.

Лёгкое движение в глазах Джулио выдало его растерянность – на долю секунды, но достаточно, чтобы Доменико это заметил.

– Ты хочешь сказать…

– Я хочу сказать, – перебил дон Марионе, – что ты пришёл туда, куда хотел я. И ровно тогда, когда было нужно мне.

Он улыбнулся устало, но уверенно.

– И теперь мы можем говорить начистоту, – он наклонился вперёд, голос стал твёрже. – Джулио, ты выбрал время, когда мои люди «разъехались». Когда охрана «ослабла». Когда я «беспомощен». Слишком много совпадений, не находишь? Нет, это не совпадения, ты привёл людей туда, куда решил я. Ты сделал всё, что я ожидал. Ты предсказуем, Джулио. Как дешёвый самогон: крепкий, но без изюминки. Ты собирался убить умирающего человека. Но умирающий – самый опасный: ему нечего терять.

Джулио открыл рот, чтобы что‑то сказать, но вдруг замер. Его взгляд скользнул по рюмке, по бутылке, по лицу Доменико – и в нём впервые мелькнуло сомнение.

– Дон Марионе… – начал он, но голос предательски дрогнул. – Что ты сделал?

Доменико сидел в кресле, словно смертельно уставший после долгой прогулки.

– То, что должен был сделать отец, – кивнул он. – Я убрал с дороги того, кто мог угрожать моему сыну. И убрал себя, потому что моё время прошло.

Джулио резко вскочил, так, что кресло опрокинулось. Его свита переглянулась, не понимая, что происходит.

– Блефуешь, старик! – выкрикнул Джулио, но в голосе уже не было прежней уверенности. – Ты бы… не стал…

– Стал, – перебил Доменико. – Потому что, повторяю, мне нечего терять. А вот тебе теперь уже ничего не приобрести.

Он посмотрел на рюмку перед собой, затем на рюмку Джулио.

– Мы выпили одно и то же. Ты сам видел.

Джулио шагнул назад, будто пытаясь оттолкнуть от себя смысл услышанного.

– Ты… ты сумасшедший!

– Возможно, – кивнул Доменико. – Но я сделал то, что вряд ли бы пришло в голову тебе: поставил семью выше себя.

Он поднял глаза – спокойные, ясные, почти умиротворённые.

– Антонио сейчас далеко. И когда он вернётся, всё будет кончено. Он останется один. Без врагов. Без старых долгов. Без тебя. И без меня.

Джулио сжал кулаки, но пальцы дрожали.

– Ты… спровоцировал, втянул меня в это… Ты…

– Нет, Джулио, – мягко возразил Доменико. – Ты пришёл сам. Я лишь открыл дверь.

Он оглянулся на камин, на живые струйки огня, перебегавшие по поленьям.

– Знаешь, что самое горькое? – тихо произнёс он. – Когда королю надо ставить долг превыше себя. Быть настоящим королём непросто.

Джулио тяжело дышал, словно воздух в комнате стал густым.

– Старик… – выдавил он. – Зачем… зачем ты так?

Доменико улыбнулся – устало, но по‑настоящему.

– Чтобы жил мой сын. А твой клан ослаб. И чтобы всё закончилось.

Он прикрыл глаза на мгновение, будто собираясь с силами. Люди Джулио стояли неподвижно, не зная, что делать. За окнами медленно и бесшумно падал снег.

Доменико открыл глаза и в последний раз посмотрел прямо на Джулио.

– Мы оба сделали свой выбор. Остальное – дело времени.

– И сколько… В смысле – когда?

– Сегодня к вечеру. Противоядия нет.

Он вновь откинулся в кресле, наконец позволяя себе расслабиться.

Джулио стоял, не двигаясь, и впервые за долгие годы выглядел не хищником, а человеком, который понял, что партия была сыграна задолго до того, как он вошёл в этот дом.