Быков. Техно. Том 2

Начало истории: https://author.today/reader/452724/

— Думаешь, он не перегибает? — спросил я Катерину, наблюдая за тем, как Александр в свете фар неплохого «шустера» окунает в бочку с водой на задворках промзоны какого-то парня.

— Не думаю, — ответила она, но неловко поерзала на переднем сиденье. — Я ведь уже говорила. Методы. Принципы. Защита.

— Да-да, — я не хотел отмахиваться, но не хотел слушать еще одну лекцию по теории власти. — Просто это уже третий.

— Он не хочет вовлекать никого из коллег в это дело.

— Проще говоря, мы теперь сами по себе, — заключил я. — Значит, компенсаций мне никаких не видать, — и поджал губы, уверенный в том, что Жорик подкинул мне крайне расходное дело.

Учитывая, что самого его похитили, а где искать этого незадачливого ученого — пока неизвестно, мы втроем взялись дергать за те ниточки, которые остались после разгрома конспиративной квартиры Третьего отделения.

Их было всего две, причем одна свалила в другой, не слишком-то приятный мирок, о котором и сам Александр, который провел внутри него несколько лет, не отзывался особо лестно. Вторая же — темно-зеленый «леопард», который с настоящим или липовым номером «ВЛД-393» засветился перед домом после взрыва.

— Мог бы и подольше в благородство поиграть, — с легким презрением выдала Катерина. — В «Белом Лебеде» ты был вполне себе… харизматичным.

Да, скрываясь втроем в одном «шустере» в течение нескольких дней, сложно сохранять харизматичность. Я посмотрел в боковое зеркало. Щетина отросла, лицо точно опухло от бесконечных чашек кофе и отсутствия нормальной еды.

Катерина при этом умудрялась выглядеть более-менее нормально, хотя носила в целом мужскую одежду, собрав волосы на затылке в очень короткий хвост.

— Кто ж знал, что Михайлов дурака включит, — я откинулся на сиденье, продолжая наблюдать за действиями Александра. — Можно было посидеть, отдохнуть. Поесть. Покутить.

Девушка фыркнула еще раз. В последние дни она часто так делала, и обычно я оставлял ее действия без комментариев. Но теперь не удержался:

— Что? Если для тебя «покутить» — это пристрелить кого-нибудь, то вон, смотри, какое развлечение! Для меня все стандартно.

— С двумя девушками уйти — не совсем стандартно.

— Я же не собирался к вам обеим под юбки лезть, — невозмутимо ответил я.

— И которой из нас повезло бы?

Ох уж эти чертовы вопросы с подвохом!

— Может, немного уважения к убитой подруге? — спросил я.

— Ольга мне подругой не была, — последовал короткий ответ, за ним пауза, а потом Катерину прорвало: — С чего ты вообще решил меня поучать?! С того, что шефа нашего знаешь на два дня дольше? Или с того, что у тебя денег больше, чем у большинства?

Я промотал в голове варианты успокоения девушки, но ни один не подходил. Бесилась бы обычная девица, особенно такая же симпатичная, в сиденье вжал, поцелуем рот закрыл — романтика. Эта мне почки отобьет, пока я только поворачиваюсь. Поэтому продолжал сидеть сиднем, слушая поток слов, в котором пока до ругательств дело не дошло, но близилось стремительно.

— Что вы орете на все зады? — Александр уселся на заднее сиденье, откуда ему вольготнее всего было управлять слежкой, поисками — и нами. — Чего не поделили, дети мои?

Он посмотрел на нас повнимательнее, несколько раз перевел глаза с Катерины на меня и обратно, а потом упал на сиденье:

— Все понятно! — крикнул он откуда-то снизу, потом появился с замызганным полотенцем, которым только масляный щуп протирать. — Дела такие, о которых при взрослых не говорят. Я могу еще попытать того парня, он вроде бы жив пока.

— Мы… нет, вовсе нет! — воскликнула Катерина, покраснев сильнее положенного, а потом перевела тему: — Нога не беспокоит?

— Вроде бы у нас целый фургон всякого полезного, с чего бы нога должна меня беспокоить? — прищурился он, а потом погрозил девушке пальцем: — Ты со мной не играй! Я вас, молодежь, как облупленных, знаю!

Молодежь, то есть, мы с Катей, были младше загадочного Александра лет на десять. Или пятнадцать. Но никак не двадцать, в этом я был уверен. При этом сам он был легендой Третьего Отделения, которое занималось защитой Императорской фамилии от всяческих угроз.

Когда выяснилось, что зреет очередная проблема, он впрягся в это дело так основательно, что даже не особо горевал о гибели старого коллеги и еще одного друга, которых положили практически одного за другим. Сам он получил несколько травм, в том числе прилично повредил ногу, но всего за два-три дня пришел в норму. Исключительно на специальной медицинской химии Третьего, которая для пущего эффекта, похоже, содержала что-то, по свойствам напоминавшее сильно крепкий алкоголь. Или чего поинтереснее.

Поэтому вел он себя не всегда как профессионал. И без того был несдержанным, о чем мне теперь напоминал шрам на скуле, а с допингом так и вовсе превратился в натурального медведя-шатуна.

— Так как нога? — почти небрежно спросил я. — Лучше бы, чем над нами посмеиваться, и раз о результатах, — я кивнул в сторону парня, который валялся возле бочки с водой, — сообщать не планируешь, рассказал, как тебе не повезло того бугая убить.

То, что случилось на конспиративной квартире, мы не обсуждали. Я не обсуждал, хотя у меня было море вопросов. Куда дели Кононова, что будет с телами убитых — особенно Комбса, который не имел отношения к Третьему, и Михайлова, который и вовсе криминальному миру принадлежал!

— Так на нем военный бронежилет был, — попросту ответил Александр. — Возможно, пластинчатый. Может, просто в грудину попал. Нож не пробил его, запястье чуть не вывернул. И все, вот итог.

— Итог — это что тебя через окно вынесли, — продолжил я.

— А дальше физика. Он тяжелее, я легче. Хрустнул он знатно, когда на землю упал. Я только ногой ударился.

— Раз уж ты так разохотился, может, и фамилию назовешь?

— И не надейся, — помрачнел Александр.

Когда он допрашивал владельца булочной, в подвале которой внезапно нашелся целый склад не нашего оружия, он обмолвился, что Витальевич по отчеству, и более ничего не говорил, оставаясь легендой и загадкой в одном лице.

— Словом, этот ничего не знает, — он приоткрыл дверь и сплюнул на улицу.

— «Леопарда» уже, может, на запчасти разобрали, — предположил я.

— Тогда своими ногами в другой мир побежишь за Кларой, потому что я туда возвращаться не хочу совершенно, — завелся Александр. — И не могу, тем более.

Катерину мы ввели в курс дела относительно параллельной вселенной, добраться до которой можно, используя специальную телепортационную машину — единственную в своем роде.

Только вот оказалось, что существует несколько машин, а функционирует лишь одна. Потому что ядро — центральная ее часть — перекочевала из недр Императорского Университета в чьи-то захапущие ручонки.

Ручонки охранялись хорошо, так что взять силой свое мы не могли. Свое — потому что Александр время от времени вспоминал, что это была специальная разработка для Третьего — и для переброски людей на большие расстояния.

Жорик, мой однокашник, который и пришел жаловаться на украденное ядро, утверждал, что цели у машины чисто экономические. Его похитили, ядро так и не нашлось, а меня закинули в альтернативный Владимир, откуда я приволок Александра… словом — если выживу, сяду потом мемуары писать, чтобы в детективщине переплюнуть Дойла, а в фантастике — и Уэллса, и Беляева….

— Замечтался, что ли? Или маршрут высчитываешь? — Александр ударил меня по плечу. — Мы в поисках этой машины, которую должны были куда-то на ремонт сдать обязательно… если ты не промазал, конечно, — чуть жестче добавил он, — уже половину города объездили.

— Нас скоро самих в ремонт сдавать надо будет, потому что медицина будет бессильна, — прокомментировал я, слегка обиженный на ремарки к моей меткости.

Да, чужой автомат оказался прыгучим в руках, но дырок в стекле и багажнике я понаделал достаточно. Другое дело, что машину можно было просто спрятать и забыть о ней. А значит, надо было вручную перебирать владельцев — то есть, обращаться за помощью в Третье или в полицию, которая транспортом заведовала.

— Короткая дорога нас ни к чему не привела, — вздохнула Катерина. — Будем перебирать бумажки?

— Вот еще, — Александр вальяжно развалился на просторном заднем диване. — Мы просто заедем к еще одному моему старому знакомому.

— Хорошему? Или как Михайлов? — спросил я.

— Рули, — мрачно выдал шеф. — Времени в обрез.