Была ли Лена?

НАЧАЛО.

⁃ Your matcha, please, - маленькая, аккуратно сложенная официантка поставила перед Леной чашку с нежно нарисованным на пенке лотосом. Не поднимая глаз, она так же незаметно как и подошла, исчезала.

Лена, кажется, даже не поблагодарила за чай. Она продолжила завороженно смотреть на цветы, растущие на другой стороне улицы. Ухоженные, яркие, обласканные солнцем, дождями и вниманием всего мира. Не то, что она. Молодость, как будто бы, убегает, хотя нет, но… Ей всё чаще ей не хватает внимания, чтобы распускать свою энергию и красоту по утрам, после бессонных одиноких ночей. А после ночей не одиноких, разделённых с ‘Милым’, как она его называет, раскрываться не хотелось совсем. В их отношениях достаточно распущенности, больше, чем просто секса, страсти, но так ли это притягательно после десяти лет нерегулярных встреч? Закостенелая привычка, от которой нет сил избавиться потому, что… да не понятно даже почему, если честно. Просто так получилось, сложилось когда-то и так вот и тянется. Тонкая паутинка - вот на что похожи их чувства и отношения. Точно. Интересно, насколько жизнь людей повторяет изгибы природы!

Они, Елена и Милый, также плетут тончайшие узоры и то притягивают друг друга с невероятной силой, то расставляют ‘силки’/ловушки, в которые иногда попадают другие объекты, чаще чёрствые и болезненно-эгоистичные, небережно разрушающие созданную картинку - липкую и хрупкую вселенную их отношений. Лена с Милым периодически пытаются залатать, скрепить разрушенные лабиринты хаотичных переплетений, и это ненадолго помогает. А иногда наоборот превращает их в руины, изнутри.

Девушка вздохнула и пригубила остывающую матчу.

«Ты сама видишь, на кого стала похожа? Глаза раскрой, в конце-то концов, что ли! Распустилась, живот висит- жир сплошной! Как беременная ходишь. Килограмма три лишних точно. Подтянись! Займись собой давай. Смотреть на тебя не хочется даже», - слова Милого крутились в голове. Он всё чаще цепляется. Или она стала замечать эти придирки только сейчас? Да, наверное, он таким действительно всегда был – требовательным, нетерпимым, любящим, но не нежным.

А Лена постоянно ломалась и подстраивалась под то, какой она должна быть. В причёске, одежде, походке, увлечениях, отношениях, еде… да во всём! Надо было всегда угождать, а ещё лучше предугадывать.

Вот как в детстве: Лена тогда чётко понимала, что мама придёт и первым делом проверит тряпку - мокрая или нет; раковину - чистая ли, нет ли в ней посуды; пыль на полках; мусор на ковре и под ним. И только потом, может, спросит про уроки, поела ли, чем ещё занималась. Она, Алёна-девочка, уже тогда научилась делать всё, как положено, очень старательно и по порядку. Мама насупленно всё проверяла, хмурилась и, после почти безмолвного осмотра, садилась пить чай, устало глядя в газету. Лена думала тогда, что она опять что-то сделала не так. Но что? Что на этот раз? Лучше бы уж мама покричала, что ли. Но мама просто недовольно молчала. Всегда.

Вот Милый не молчит, никогда. Наоборот, он бесконечно говорит, что она должна делать и что она делать не должна. Сначала было приятно. Столько времени он на неё тратит! Говорит, поправляет, заботится! Потом в его словах/интонации появилось раздражение - сколько можно говорить одно и то же? Дальше начались молчаливые укоры, как у мамы. А теперь уже - недовольство в каждом жесте, а порой и чрезмерно колкие фразы, бьющие по самому больному.

⁃ Yes, your coffee is great, as always! Bye, see you! - высокий блондин заплатил у стойки, и улыбнулся Елене уже на выходе, зацепившись взглядом.Пронзительно-голубые глаза подхватили сердечко девушки и подбросили его куда-то близко к горлу. Она кивнула ему в ответ.

Да ладно, неужели опять понесло?