Былина о Берсерке

Собирайтесь детишки, убирайте игрушки, садитесь в круг да сказ мой слушайте! Сказ о богатыре, о друге его, да о веке золотом!

Верьте аль не верьте, да правда одна, что в стародавние времена, родился на руси матушке богатырь невиданный. В семье кузнеца, в небольшой деревушке, родился юнец небывалой силы. Одной рукой дюжину пудов поднять мог!

В семь годков, сдружился Гриша, кузнечий сын, с сыном царским, белокурым. Слаб да мал был царский сын, и не видать ему было ни трона, ни дворца отцовского. Звали его Галандар и пусть был он слаб, но речами своими умел сердца завоёвывать людские. Сколотил он банду из мальцов, банду сокола. Вместе они игрались в солдат да торговцев обкрадывали, пока в один день, прознал царь чем сын его младший занимается, да запретил из замка тому выходить.

Много лет прошло с тех пор, вырос Гриша, помогать стал отцу своему в деле кузнечном. Добрым был, да молчаливым.

И вот, как исполнилось Гришке десять да четыре года, приехал к ним с отцом юноша беловласый. Узнал своего друга старого сын кузнеца, обрадовался, в дом пригласил чаю попить. Сели, жена кузнеца на стол накрыла, принесла каравай, да чаю заморского.

Стал Гриша друга своего расспрашивать, как жизнь его, почему тот долго с ним не виделся. Рассказал ему Галан об отце своём, о том как в замке запертым всю жизнь просидел, да как сбежал поитогу. Рассказал о стражнике, что его приютил, что дал ему меч да одежду крестьянскую. Рассказал как ушёл он от стражника, как банду сокола собрал, да стал жизнью жить степной, жизнью вольной, кочевой.

Тут заметил Гришка камень чудной, камень чудной, на шее старого друга. Красный как кровь, с одной стороны глаз, с другой рот, с третьей носище вырезан. Спросил он, что за камень мол? Откуда такая диковина? Рассказал ему Галан, беловласый наездник, царь сын а ныне детя степей, как встретил он на ярмарке в городе Казани старуху торговщицу. Поманила она его костлявым пальцем, предложила силу и свободу. От отца его, да от прошлого, что по ночам кошмарами будит, да пирами наслаждаться степными мешает. Напои, мол, его кровушкой ягнят, ягнят жертвенных в день когда света не станет, и получишь и силу и свободу, а до того, как оберег он тебе будет.

Подивился Гришка, никогда он такого не слыхивал да не видывал. Но тут встал Галан, да сказал кузнечному сыну, вступай ты ко мне в банду сокола, будешь хмель ты пить да свободою жить!

Но отказался Гриша, ведь не может он бросить мать родную да отца своего. Опечалился Галан, белокурый всадник, покачал головою да и покинул дом.

. . .

День сменяет ночь, зима сменяет лето, год за годом идёт время. Сел на трон княжеский старший брат Галана, да решил войною пойти на княжество ближнее. А как дошёл до него дивный слух о силушке Гришиной, так он сразу и взял того себе в дружину.

Выковал своему сыну старик-отец меч. Да меч не простой, дюжину воинов повалить парой ударов мог! Целый пуд весом, не меньше! И стал Гриша, кузнечий сын, в дружине служить...

Довелось ему как то сторожить купцов караван, от грабителей степных. Едут по дороге пыльной, куда ни глянь — луга да холмы! Вдруг, откуда не возьмись, выскакивают всадники ловкие, одетые не бедно, без флагов без погон. Окружили караван, да стали подбираться. Достал Гриша меч, да рубить неприятелей стал. Раз, два! Только меч свистит! Вдруг, что за диво! Накинулась на богатыря со спины девчушка загорелая, к шее кинжал подставила. Схватили Гришку за руки да ноги бандиты степные, да повалили на землю. Меч еле-еле оттащили в сторону. Из тьмы выехал предводитель басурманов, и вот те раз, то был сам белокурый всадник! Волосы длинные, как у девицы, руки худые, шпага на поясе заместо меча.

Удивился Гришка виду старого друга. Тот подъехал поближе, да приказал подручным расступиться. Смотри, говорит, вот она — соколиная банда! Смотри и дивись моему царству без стен!

. . .

И вот, сидит богатырь у степных разбойников, у друга лучшего. Сидит да беседу ведёт, о прошедших годах говорит, и сам вспоминает как по юности вместе они с Галаном в разбойников играли, как купцам жить не давали. Дивятся между тем все мечу его чудному, дивятся да поднять стараются — только одно всё, никто не может! Рядом с Галандаром же девчушка сидит, что Гришку прирезать пыталась как ягнёнка. Сидит и смотрит на гостя нежданного, друга хозяина своего. Красой девчушку зовут, и впрямь красива, что дух захватывает! Но постоять за себя умеет, клинком владеть обучена.

Вышли после пира Гришка с Галаном, сели на склон холма и любоваться стали природой дивной, природой русской. Смотрит Гришка на луга, морем океаном простирающиеся до самого горизонта, а друг его старый, друг детства, всё глаз с замка отцовского не сводит. Глаз печальных, глаз полных тоски.

Мечтает он в стены высокие вернуться, усесться в клетку золотую, да поделать уж нечего, ибо скоро наступит тот день, что ночью должен обернуться, наступит тот день что мечту его исполнит.

. . .

И вышел Галандар к утру, сидя на коне. И указал в сторону старого тракта, заболоченного.

- Здесь они больше не пойдут, опасно стало. Но вот тот путь — старинный, свободен для купцов! Засядем средь деревьев и будем ждать гостей!

Скачут соколы степные на лошадях, да заезжают в чащу. Тянут к ним свои ветви деревья, солнца лишённые листвой старших собратьев, а соколы всё едут. А во главе их едет белокурый сокол, с другом своим бок о бок.

Только не засадой его мысли заняты, а планом чудовищным.

Спрятались, ждут. Час ждут, другой ждут. Вдруг — пропали лучи солнца, пробившиеся сквозь ветви болотистые! Схватил Галан друга старого за руку, да ножом по ней полоснул!

Хлынула кровь, закричал Гришка. Как же так? Что случилось с его приятелем давним? Отчего тот так озлобился на него?

А приятель меж тем камень красный подставил, под поток братской крови. Провалилась земля, повалились деревья, жутки вихрь всё вокруг подхватил. Оказались разбойники на огромной ладони, на кошмарной длани гигантской руки. Выше гор, выше скал та рука поднималась, и заслоняла красно-солнце сестра луна.

Появились на пальцах огромной руки четверо чудищ громадных и страшных как смерть. Бородатый старик, семи пядей во лбу, исхудавший словно кощей. Дева таинственная, телом прекрасная, а взглядом наводящая ужас и страх. Двое карликов, один весь гнилой, словно страдающий кошмарной чумной. А второй, а второй, закатив глаза, на список глядел с именами, да пузо сытое почёсывал.

Я есть Чернобог - сказал бородач.

Я есть Мара - прошептала дева, глаз не сводя с Галана.

Я есть Морок - свисающей челюстью проговорил карлик гнилой.

Я есть Яровит - отозвался толстяк, от списка не отлипающий.

МЫ ЕСТЬ ДЛАНЬ БОГА ЧТО УПРАВЛЯЕТ ЖИЗНЯМИ СМЕРТНЫХ ИЗ ЭТОГО ЦАРСТВА — сказали все чудища хором.

Гришка рукой потянулся к приятелю давнему, что нож воткнул ему минутой назад. Но тот не смотрел, даже ухом не двинул, лишь руки свои распростёр перед Дланью Господней.

Ты, о приятель — сказал Яровит — заключил с нами сделку, друзей заложив. Мечту о свободе и власти исполним, ведь банду сожрать ты нашим детям позволил.

И впрямь, из щелей, между пальцами рук, повылезли твари всех форм и размеров. Рогатые, крылатые, глазастые, зубастые, гигантские и малые, на тысячах ног и с сотнями копыт, готовы порвать всех кто на длани стоит. Подала Мара Галану чёрное как ночь одеяние. Закутался тот, словно в объятия матери, в новый подарок, от коварной богини. Распростёр руки как крылья, и выпустил в миг, тучи гадов крылатых с горячими жезлами.

Ну же, о дети! - возопил он — Жальте их вашими жезлами! Чтоб ваши братья и сёстры знали что есть, чтоб исполнилось наше желание! О замке, о стенах что стоят вдалеке, и растут до самого неба!

И кинулась свора, тварей всех мастей, на соколов что были свободны так долго. И жалили, жалили, грызли и рвали, молодцев сильных и умных.

Лишь Гришка вставал, после страшных ударов, укусов, уколов и шёл. Вперёд и вперёд, не сводя глаз с Галана, поднимая с земли свой пудовый меч. Замахнулся — и тут, меч его раскололся, на десятки и сотни частей. То его старый друг, а теперь клятый враг, разломил даже на Гришку не глядя.

Бросился Гриша, но лишь упал наземь, ибо растворился Галан, слово тёмный туман.

Как же так, ты ведь был, ты ведь был мне как брат! - Крикнул Гриша смотря на пятёрку богов — Галан! Слышишь? Ты был мне как брат!

Не зови меня Галоном, именем рабским, имя мне — Тёмный Сокол, и нет боле других — ответил тому на зов Новый Бог.

Но тут небо разверзлось, и вот так дела! Богатырь, весь в чёрных доспехах, украшен костями людей и зверей, спустился к последним двум соколятам на руку. Положил он на коня, Красу и Богатыря, ВСПЫШКА! Нет больше длани, и нет пустыря, огромной, тёмной ладони.

Лишь дом старого мастера кузнеца, на пороге которого вновь появился родимый сынок с темнокожей девицей...

Так подходит к концу золотой век истории нашей, начинается век тьмы, век монстров и чудищ!