Былое и... дальше по Герцену

Пока есть государство, нет свободы. Когда будет свобода, не будет государства.

В.И. Ленин

— Партия отняла у нас право… — выступающий, подняв вверх указательный палец, сделал многозначительную паузу.

Зал напряжённо затих.

— …писать плохо! — завершил он.

Зал взорвался аплодисментами.

На трибуне Октябрьского Зала Дома Союза в тот момент был главный редактор журнала «Техника-молодёжи» Василий Дмитриевич Захарченко. Тогда, в ноябре 1983 года здесь проходило торжественное заседание в честь полувекового юбилея одного из наиболее популярных, если не самого популярного в СССР, периодического молодёжного издания. Как было принято в то время, на праздновании присутствовали партийные и государственные деятели, представители общественности, зарубежные гости. Представители части клубов любителей фантастики тоже были в числе приглашённых. Среди последних посчастливилось быть и мне. Но речь сейчас не об этом. Речь о том, что Василий Дмитриевич скрыл за словами «писать плохо». Попытаемся разобрать это на примерах фантастики. Почему именно фантастики? Просто автору этих строк она ближе.

Тут надо отметить, что Василий Дмитриевич не первым произнёс эти слова с высокой трибуны. Он лишь несколько перефразировал высказывание Леонида Сергеевича Соболева на Первом Всесоюзном съезде советских писателей в августе 1934 года: “Партия и правительство дали писателю всё, отняв у него только одно — писать плохо!” — заявил тогда с трибуны писатель [1].

Каковы же критерии этого самого «плохого»? Тогда и сейчас. И что следует сделать, чтобы его избежать? Где грань, разделяющая то, что достойно прочтения, а что из разряда макулатуры — пробежал взглядом пару страниц и без сожаления оставил книжку, где придётся. На лавочке в парке, к примеру. Или, щёлкнув мышкой, переключился на другой контент. И чем та грань определяется? Всё ли тут зависит только от таланта автора и литературных достоинств (или недостатков) его творения? Возможно, есть другие факторы?

Вот с них, с этих факторов и начнём.

⃰ ⃰ ⃰

Раньше, при СССР мерилом хорошего и плохого в книгах служила генеральная линия Коммунистической партии Советского Союза. Согласуется с ней позиция автора — книгу в набор и в свет. Не согласуется — рукопись в спецхран. Ах, недоглядели! Книга успела выйти! Нехорошо, товарищи! Очень, очень плохо! Виновных наказать, тираж изъять и уничтожить. Часть тиража передать в спецхран для изучения по особому допуску.

Так, к примеру, случилось с четвёртым номером альманаха «Ангара» за июль-август 1968 года. Тогда на его страницах была опубликована повесть Аркадия и Бориса Стругацких «Сказка о Тройке». Пересказывать её здесь нет смысла. Повесть хорошо знакома всем любителям фантастики. И в полном, и в журнальном вариантах. Является прямым продолжением повести «Понедельник начинается в субботу». Естественно, острая сатира в «Сказке» не понравилась партийным чиновникам. Расплата последовала незамедлительно. В феврале 1969 года состоялось бюро Иркутского обкома партии, где было принято постановление об идейно-политических ошибках, допущенных изданием. Главного редактора альманаха «Ангара» Ю.С. Самсонова освободили от занимаемой должности. Та же участь постигла и главного редактора Восточно-Сибирского издательства В.Г. Фридмана. Ответственный секретарь Иркутской писательской организации М.Д. Сергеев отделался партийным взысканием. Номер альманаха с повестью братьев Стругацких изъяли из библиотек.

Не повезло в тот год Стругацким и с другой журнальной публикацией. В первом номере журнала «Байкал» была напечатана одна из частей их повести «Улитка на склоне». Партийные чиновники, осуществлявшие надзор за публикациями в региональной прессе, отметили её, как несоответствующую читательским интересам. Справедливости ради необходимо сказать, что здесь крупный калибр партийной артиллерии ударил не столько по повести братьев Стругацких, сколько по опубликованным в первом и втором номерах журнала «Байкал» отдельным главам книги А.В. Белинкова «Сдача и гибель советского интеллигента». Там повествовалось о сложной судьбе другого советского писателя — Ю.К. Олеши. Именно эти главы партийные работники признали идеологически вредными и клеветническими. Заодно раскритиковали и Стругацких. Однако серьёзных санкций на сей раз не последовало. Ограничились перестановками в редколлегии издания.

Как видим, охрана читателя от знакомства с плохой на их взгляд литературой, у партийных чиновников была отработана до автоматизма. Хотя и тут случались сбои.

В 1970 году в издательстве ЦК ВЛКСМ «Молодая гвардия» вышел роман Ивана Антоновича Ефремова «Час Быка». Тиражом двести тысяч экземпляров. С великолепными иллюстрациями Г.Н. Бойко и И.Н. Шалито. От автора, воспевшего коммунистическое будущее в романе-утопии «Туманность Андромеды», партийные чиновники подвоха не ожидали. Но всё равно прошлись по роману ножницами цензуры. А позднее кому-то показалось, будто в нём всё-таки присутствует клевета на существующий в СССР порядок. Хоть и завуалированная под критику китайского общественного строя. Это плохо. Книгу срочно изъяли из библиотек и книжных магазинов, приказав забыть о её существовании. По этой причине опальный роман не вошёл и в собрание сочинений И.А. Ефремова, выпущенное в 1975 году, к слову, в той же «Молодой гвардии». Даже дополнительным томом, как другой его роман «Таис Афинская» (тоже, кстати, существенно подсокращённый цензорами) или сборник путевых заметок «Дорога ветров».

Но всё же чаще подобные сбои происходили в региональных издательствах. Из центра ведь за всем не уследишь. Вот выпустило в 1983 году «Издательство литературы и искусства имени Гафура Гуляма», что в хлебном городе Ташкенте находится, книгу Олега Васильевича Сидельникова с интригующим названием «Записки Инкогнитова». «Слегка фантастическое повествование», по определению самого автора. Произведение необычно само по себе. Как сказано в аннотации, в психологическую прозу здесь органично вплетены комедийные и фантастические ситуации. Современный читатель определил бы её содержание коротко и ёмко: откровенный стёб. Этакая литературная ковровая бомбардировка реалий того времени, когда руководящая и направляющая постепенно теряла направление, да и руководство осуществляла, не сказать совсем из рук вон плохо, но уже так себе.

Повесть О.В. Сидельникова вышла небольшим по тем временам тиражом (всего-то 60 000 экземпляров), так и оставшись неизвестной большинству читателей. Поэтому вкратце остановимся на её содержании.

В некоем научно-исследовательском институте, расположенном в городе Энске и занимающемся очень узкими вопросами энской науки работает младший научный сотрудник пенсионного возраста. Тот самый Инкогнитов. Лабораторию, где он трудится, хотят упразднить, а самому Инкогнитову жутко вредная, но при этом самая непосредственная его начальница предлагает отправиться на заслуженный отдых. МНС сопротивляется, утверждая, что наука ему дорога и отдыхать он категорически не хочет. Даже заслуженно. Тогда Инкогнитову ставится невыполнимое с точки зрения начальства условие: если он научится читать мысли начальницы, его так и быть, оставят в институте двигать науку дальше.

Вопреки ожиданиям, читать мысли Инкогнитов научился, что и продемонстрировал своему руководству на следующий день. В результате донельзя изумлённую начальницу отправляют в скорбный дом, а Инкогнитова чуть позже уходят-таки на пенсию. Вынужденно покинув институт, он устраивается работать дворником. Но приобретённых способностей не теряет. На этом и строится дальнейшее повествование книги. Читатель знакомится с рядом колоритных персонажей, как выдуманных автором, так и существовавших в действительности.

Одного из таких реально существовавших персонажей О.В. Сидельников скрыл в повести под фамилией О. Дмитриев. Он предстаёт перед нами в качестве литературного критика. По словам автора, свою карьеру означенный критик, начал со статьи «Об одной неудачной сказке С. Маршака». В ней предавалось анафеме стихотворение Самуила Яковлевича «Мельник, мальчик и осёл». Разгромная статья под псевдонимом Гр. Орёл, по утверждению писателя, действительно была опубликована в седьмом номере одного из выпускавшихся тогда литературных журналов. В 1949 году.

“Мысленно вижу я ироническую улыбочку читателя, он сомневается в правдивости моего рассказа, — пишет в своей книге Сидельников. — Но я ведь указал номер журнала, год издания, сообщу и страницы, на коих обнародован шедевр Гр. Орла: 108-109. К сожалению, я лишён возможности открыть название журнала.” [2]

Далее критик, по словам автора, стал сотрудником означенного журнала и буквально взлетел по карьерной лестнице. Кандидатскую диссертацию он защитил, утоптав в пыль «смехачей и злопыхателей» И.А. Ильфа и Е.П. Петрова. Докторскую он тоже защитил, но уже восторгаясь талантом этих, им же ранее втоптанных в землю сатириков.

Из выдуманных автором персонажей особо хочется упомянуть канадского индейца по имени Синий Чулок. Или Семёна Великозмеевича Чулкова, согласно выданного ему у нас паспорта. Эмигрировав в СССР из страны кленового сиропа, Семён Великозмеевич поставил свой вигвам в сквере города Энска. Там дворник Инкогнитов с ним и познакомился. Сквер тот имел дурную славу. Из-за хулиганов. Они облюбовали его для своих хулиганских забав, но глубоко раскаялись в своих антисоциальных деяниях, когда ближе познакомились с новым поселенцем. Синий Чулок побрил их заводилу метко брошенным томагавком. С тех пор там воцарились тишина и покой. Сквер превратился в райский уголок. С приветливым объявлением: “Добро пожаловаться наша сквер! За хулиганства забираим скальп.”[3]

Вся повесть написана в таком духе. Едкая сатира, переходящая в откровенное «смехачество» и наоборот, причём границы переходов скрыты талантом автора. Затронуты буквально все стороны жизни. От бытовых склок до производственных отношений.

Подобное в то время приходилось читать редко. Мало кто из литераторов отваживался вот так прямо заявлять о недостатках. Намёками больше ограничивались. Иносказаниями. В этом отношении достойна восхищения смелость цензора, скрытого шифром «Р 08315», который допустил книгу О.В. Сидельникова к изданию. Наверняка помогли в том и рецензенты Н.В. Богословский и М.Л. Галлай. Не берусь утверждать, но вполне вероятно, что повесть «Записки Инкогнитова» избежала гнева партийных чиновников и вообще увидела свет лишь благодаря их авторитету. Чиновники ведь тоже люди. Поставьте себя на место партийного работника регионального уровня, от которого зависит судьба издания. Что он может подумать в такой ситуации? Когда не кто-нибудь, а знаменитый композитор Никита Владимирович Богословский и не менее знаменитый лётчик-испытатель Герой Советского Союза Марк Лазаревич Галлай, тоже известные в литературных кругах люди, благословили автора. Вдруг, неспроста это! Тут поневоле задумаешься, стоит ли поднимать шум по поводу издания повести? Может, ну его. Лучше поставить штамп «в набор и в свет» и сделать вид, что ничего страшного не произошло?

Не уверен, что всё было именно так, но выглядит похоже.

Сознаюсь, однажды и мне пришлось использовать подобной приём. Дело было так. Осенью 1983 года во время очередного приезда в Москву я познакомился с научным редактором журнала «Наука в СССР» Владимиром Валерьевичем Покровским. Он тогда участвовал в работе Московского семинара молодых писателей-фантастов, а я возглавлял клуб любителей фантастики «Зодиак» при Сенгилеевской районной газете «Путь Ленина». Был, как тогда говорили, президентом клуба. В Союзе в то время насчитывалось около двухсот КЛФ. И все эти клубы возглавляли президенты. Двести президентов! Куда до этого со своими пятью коллективному автору Павлу Багряку![4] Сейчас смешно, конечно.

Разговор, естественно, шёл о фантастике. Сетовали, что в СССР нет специализированного журнала, посвящённого фантастической литературе. И непонятно, когда он ещё будет и будет ли вообще. Есть, конечно, печатные площади в научно-популярных журналах, но их — площадей этих — кот наплакал. Редакторы тоже привередничают. У Покровского, например, есть интересный рассказ, но печатать его никто не берётся. Называется рассказ «Самая последняя в мире война». В литературном отношении придраться не к чему, но вот тема, затронутая в рассказе… Не совсем обычная тема. Слишком уж выходит за рамки привычного в советской фантастике. Человек и бомба. Разумная атомная бомба. Не компьютер, а именно разум, который невозможно отключить, не уничтожив его носителя. Саму бомбу. И таких разумных бомб много. Люди их обезвреживают. Убивают. Чтобы предотвратить войну. Бомбы сопротивляются, но люди побеждают. Последняя, уже почти уничтоженная бомба просит у человека оставить её в живых. Обещает, что покинет Землю. Человек поверил и помогает бомбе. Ценой своей жизни (получил большую дозу радиации) возвращает ей боеспособность. Бомба слово сдержала. Попыталась улететь на Луну. Но её перехватили и взорвали в космосе.

Я сказал тогда, что попробую опубликовать рассказ на нашей страничке в газете. Для большей значимости попросил Виталия Тимофеевича Бабенко написать к нему предисловие, указав при этом все его литературные должности. В то время Виталий Тимофеевич был старшим литсотрудником иностранного отдела журнала ЦК ВЛКСМ «Вокруг света», членом Совета по приключенческой и научно-фантастической литературе Союза писателей СССР, состоял в Союзе журналистов СССР и был старостой Московского семинара молодых писателей-фантастов. Он согласился, и спустя короткое время прислал в редакцию письмо с предисловием к рассказу В.В. Покровского.

В декабре 1983 года рассказ «Самая последняя в мире война» был опубликован на странице КЛФ в газете «Путь Ленина» [5]. Письмо В.Т. Бабенко несомненно сыграло в том определённую роль. Сыграло свою роль и то, что редактор нашей газеты не придерживался строго консервативных взглядов. В райкоме партии тоже смотрели на наши литературные выкрутасы сквозь пальцы. До определённого времени. Пока клубы не накрыло всесоюзным цунами партийного гнева. Случилось это в 1984 году.

Была ли тому причиной публикация романа Артура Кларка «2010: Одиссея 2» в журнале «Техника-молодёжи» или просто так совпало — утверждать не берусь. Роман начали печатать в февральском номере журнала. А уже в марте прекратили. Вскоре последовало Постановление Секретариата ЦК ВЛКСМ «Об ошибочной публикации в журнале «Техника-молодёжи» за подписью тогдашнего главы всех комсомольцев Советского Союза В.М. Мишина. Причиной тому стали фамилии русских персонажей романа, которые совпадали с фамилиями известных на Западе советских диссидентов, получивших в СССР сроки за свою деятельность. В результате редактор отдела фантастики журнала Михаил Георгиевич Пухов, осуществлявший перевод с английского языка и литературную обработку романа, получил выговор. Главный редактор журнала «Техника-молодёжи» Василий Дмитриевич Захарченко был уволен.

“Партия отняла право… писать плохо!”

Ну, да… Ну, да…

Практически одновременно начались гонения на клубы любителей фантастики. Часть клубов закрылась. Причин тому много. Все перечислять не стану, статья не о том, но на одной остановлюсь, поскольку она касается лично меня.

Критик, журналист и активист общественного фэн-движения Сергей Васильевич Соболев в своей статье «Краткая история создания журнала фантастики в России: самиздат, фэнзины, глянец» пишет: “В апреле 1983 года журналист Александр Коклюхин (КЛФ «Зодиак», Сенгилей Ульяновской области) отпечатал в типографии 300 экземпляров газеты «Великое Кольцо». В первом номере была статья о творчестве И.А. Ефремова, заметки о КЛФ, и фрагмент повести Э. Гамильтона «Сокровище Громовой Луны». Это издание, планировавшееся быть периодическим, то есть регулярным, и отпечатанное на профессиональном типографском оборудовании – первая ласточка, предшественница всех современных фантастических журналов, от «Если» до «Реальности фантастики» и от «FANтастики» до «Мира Фантастики». Однако издание было сразу же прекращено, и вовсе не по воле Коклюхина. Дело стало спусковым крючком в процессе гонений на КЛФ.”[6]

Вышел на авансцену. Поклонился. Продолжаю.

Дело о газете «Великое Кольцо» не могло стать спусковым крючком на гонения КЛФ. Потому что никакого дела не было. Газета (хотя называть её газетой неправильно; ниже объясню почему) выпущена официально. То есть, была согласована по всем параметрам в райкоме и обкоме КПСС, прошла цензуру и получила заветный штамп «в печать и в свет». И только после этого была отпечатана небольшим тиражом. Те самые триста экземпляров. Иначе быть не могло. Самодеятельность в использовании типографского оборудования в то время преследовалась законом. Часть тиража разошлась среди участников фестиваля «Аэлита-83» в апреле того же года. В Свердловске. Кстати, редактор отдела фантастики журнала «Уральский следопыт» Виталий Иванович Бугров дал тогда «Великому Кольцу» положительную оценку.

Далее. Издание не планировалось выпускаться периодически. Никто бы этого не позволил. Не те были времена. Формально «Великое Кольцо» выпущено в качестве методического материала для работников сельских клубов и районных домов культуры. И выпустил его Отдел культуры Сенгилеевского райисполкома, а не «журналист Александр Коклюхин», как пишет С.В. Соболев. Я только формировал его содержание и был ответственным за выпуск. Газетой «Великое Кольцо» назвали позже, выдав желаемое за действительное. Но проект был мой, не отрицаю.

Второй выпуск «Великого Кольца» должен был выйти через год к «Аэлите-84». Тоже прошёл согласование в парторганах и областном управлении по охране государственных тайн в печати, после чего его отправили в набор. Но в тот же день выпуск был снят с линотипа, а уже готовый набор рассыпан по указанию из обкома КПСС. Полагаю, это было следствием того самого Постановления Секретариата ЦК ВЛКСМ о журнальной публикации романа Артура Кларка. Партия по его итогам дала отмашку, и на местах приступили к репрессиям. Ругали сильно, но в угол не ставили.

Спусковой крючок, ага. Больше года нажимать собирались.

С.В. Соболев просто не знал всех тонкостей, связанных с выпуском «Великого Кольца» потому и перепутал причину со следствием. Бывает. А за «первую ласточку» спасибо. Польщён.

Из приведённых примеров видно, что критерий «хорошо—плохо» в отношении литературного творчества был расплывчат и в определённых случаях отдавал вкусовщиной. Зачастую колебался вместе с колебаниями партии. Это хорошо заметно на примере тех же КЛФ, что развили бурную деятельность не спросясь старших товарищей. Это плохо. Потому и окоротили. Не случись впоследствии известных событий, мы бы так не увидели многих творений А.А. Бушкова, хлёстких статей рано ушедшего от нас Р.Э. Арбитмана и его романов под псевдонимом Лев Гурский… И не только. Ведь часть известных ныне писателей-фантастов вышла именно из этих клубов. Большинство из глубинки, где требования чиновников к творчеству определялось в силу их собственного понимания партийных задач, стоящих перед литературой, и — чего греха таить! — опасений потери занимаемой должности. Вдруг ошибутся? А партия, как известно, ошибок не прощает. Поэтому лучше перестраховаться и не пущать. И не пущали.

⃰ ⃰ ⃰

Возникают новые вопросы. Какие требования партия предъявляла к литературе вообще и к фантастике в частности? Какие книги считались в её понимании хорошими, а какие плохими? Каким образом это согласовалось с упоминавшейся здесь генеральной линией партии? И что представляла из себя эта генеральная линия? Не в целом, конечно, а только в отношении фантастики.

Здесь придётся совершить краткий экскурс в историю фантастики, не затрагивая её исторических корней, изначальных целей в популяризации науки и прочего. Рассмотрим лишь, как обстояло дело с фантастикой в нашей стране в период до конца пятидесятых годов прошлого столетия, когда в СССР были запущены первые в мире искусственные спутники Земли.

Бытует расхожее мнение, что фантастики в те годы выходило мало. В основном читатели довольствовались переводными романами Жюля Верна и Герберта Уэллса. Отнюдь. Один из основоположников советского фантастоведения Е. П. Брандис отмечал: “…с 1917 по1958 год советские писатели-фантасты опубликовали свыше семисот произведений!” [7] Много это или мало? С точки зрения современного читателя мало. На то время — достаточно. Фантастика тогда занимала скромную нишу в книгоиздании. Исключение составляли разве что США, но там фантастика по большей части выполняла роль развлекательной литературы и по своему значению была второй после комиксов. Золотым веком фантастики тридцатые и сороковые годы в Америке назовут позже

Считается, что у нас в стране взлёт интереса к фантастике произошёл с началом покорения космического пространства. Тогда, в 1958 году в Москве на всероссийском совещании по научно-фантастической и приключенческой литературе произошла кардинальная перемена в отношении к фантастике издательской политики и самих писателей. Да, опыт создания фантастических произведений у них имелся. Но чаще это была фантастика так называемого «ближнего прицела». Желательно о земных проблемах и желательно в пределах пятилетнего плана, поставленного партией перед народным хозяйством. “Жизнь опередила писателей, — сказал тогда на всероссийском совещании писатель Г.И. Гуревич. — Пока мы ползали по грани возможного, создавая рассказы о новых плугах и немнущихся брюках, учёные проектировали атомные электростанции и искусственные спутники. Фантастика отставала от действительности.” [8] Чуть ранее отметив, что писателей до того призывали “…держаться на грани возможного, твёрдо стоять на Земле и не улетать в Космос. С гордостью говорилось о том, что количество космических фантазий у нас сокращается.” [9]

После московского всероссийского совещания по научно-фантастической и приключенческой литературе ситуация в корне изменилась.

Позднее, в марте 1960 года в Московском Доме литераторов состоялась дискуссия «Проблемы современной фантастики», где отмечалось, что именно после всероссийского совещания резко возросло и продолжает возрастать количество произведений научной фантастики, а в когорте писателей появились новые имена. Среди молодых писателей были тогда названы Анатолий Днепров, Аркадий и Борис Стругацкие, Владимир Савченко и другие. Тогда же были намечены цели и задачи, стоящие перед авторами фантастических произведений. Они мало отличались от целей и задач, поставленных партией перед остальными советскими писателями. По-прежнему во главу угла ставилось духовное и нравственное воспитание будущего строителя коммунизма, прославление труда на благо общества, нетерпимое отношение ко всему чужеродному, что мешает это общество строить.

Но фантастика, в силу своей специфики, обладает широкими возможностями. Писатели-фантасты могут как бы заглядывать в будущее. Поэтому перед ними ставилась задача изобразить коммунистическое общество и его строителей в самых светлых тонах, не исключая многообразия используемых для этого приёмов. Дополнить общее представление коммунистического будущего деталями, чтобы у читателя сложился его зримый образ. Где бы ни находились герои фантастических произведений, они должны нести в мир (или миры) идеи коммунизма. Критика поощряется, если писатель критикует звериный лик капитализма. Постапокалиптических картин мира в советской фантастике быть не должно, поскольку в коммунистическом будущем такого не может быть априори. Войны отменяются по той же причине. Всем этим и должны руководствоваться писатели в своём творчестве. Интерес читателя, помноженный на доходчивость произведения — вот главный козырь научно-фантастической литературы, который может и должен быть эффективно использован в борьбе за победу коммунизма. В последней редакции устава Союза писателей СССР так прямо и говорилось, что это “…добровольная общественная творческая организация, объединяющая профессиональных литераторов Советского Союза, участвующих своим творчеством в борьбе за построение коммунизма, за социальный прогресс, за мир и дружбу между народами.” [10]

Справедливости ради надо сказать, что наряду с требованиями, партия проявляла большую заботу о советских писателях, считая их своими бойцами на передовой линии идеологического фронта. И шли они туда, как отмечено в уставе, добровольно. То есть добровольно брали на себя определённые обязательства, получая за это преференции. Главной из которых была возможность заниматься исключительно творчеством. Писать книги. Желающим предоставлялись для работы дома творчества: имени А.П. Чехова в Ялте, имени А.С. Серафимовича, более известном как «Малеевка», а также в Переделкино, Комарово, Гаграх, Пицунде, Дубултах и других городах Советского Союза. Тиражи книг обеспечивали работникам пера существенный доход. Кроме того, писатели в СССР обладали высоким статусом идейных вдохновителей народа и пользовались большим авторитетом. Имена многих были у читателей на слуху, а их книги в библиотеках зачитывались буквально до дыр. Не удивительно, что некоторые из писателей поверили в свою избранность, забыв, что в основе всего этого лежат товарно-денежные отношения, где партия выступает заказчиком, а писатель исполнителем. И выполнить этот заказ, повторяю, он обязался добровольно. Если же работа, с точки зрения заказчика, выполнена не надлежащим образом, заказчик вправе от неё отказаться. А с тех, кто проглядел, не увидел этого вовремя, строго спросить. Что и произошло с упомянутыми выше журнальными публикациями братьев Стругацких и романом И.А. Ефремова. Сразу отмечу, что не выступаю здесь в качестве адвоката партии, а всего лишь оцениваю эти произведения с точки зрения заказчика того времени. Партии. И, надо признать, с этой точки зрения написаны они плохо. Не отвечают поставленным требованиям.

Плохими с партийной точки зрения были роман Е.И. Замятина «Мы», повести М.А. Булгакова «Роковые яйца», «Собачье сердце» … Все произведения перечислять нет смысла. Иногда автору приходилось по несколько раз править текст уже готового произведения, чтобы цензура Главлита допустила книгу к изданию. Но хуже всего, если произведение, где был хотя бы намёк на критику социалистического строя, выходило за границей. В этом случае оно не имело никаких шансов быть опубликованным в СССР, а его автору приходилось долго оправдываться, почему так получилось и чья в том вина.

Такое случилось с повестью братьев Стругацких «Гадкие лебеди». Выход повести был запланирован в 1968 году издательством «Молодая гвардия». Но цензура к печати повесть не допустила. Каким-то образом текст «Гадких лебедей» попал на Запад и в начале семидесятых был опубликован германским издательством «Посев». Стругацкие сразу же поместили в «Литературной газете» заметку, где категорически отмежёвывались от провокации. К сожалению, не могу здесь процитировать ту короткую, всего в несколько строк, заметку, но точно знаю о её существовании, потому как сам предварял этой заметкой копию повести, лично отпечатанную на редакционной пишущей машинке в количестве пяти экземпляров. Да, как и многие в то время, я занимался так называемыми перепечатками. Никакой политики — просто хотелось иметь у себя то, что мне тогда нравилось. А эту повесть считаю одним из лучших творений питателей. Синяя тетрадка из более поздней вещи Стругацких «Хромая судьба», куда они втиснули «Гадких лебедей», лишила последнюю индивидуальности, отодвинула её на второй план. Но это опять-таки моё личное мнение.

Читатель наверняка заметил, что за примерами я часто обращаюсь к произведениям братьев Стругацких. Это потому, что считаю их творчество знаковым, а повесть «Гадкие лебеди» этаким водоразделом. Между миром, где они, по их же собственному утверждению, хотели бы жить и фантасмагорией мира, где они жили. Когда же цензура начала уделять особо пристальное внимание их работам, сами они стали всё больше и больше обращаться к критике уже не столько отдельных недостатков, как в «Сказке о тройке», а к критике общества в целом. «Град обреченный» — одно из таких произведений. Изначально написанное в стол. Бытовало тогда такое выражение. Писать в стол означало, что произведение вряд ли будет когда-нибудь опубликовано, если вдруг не случится чего-либо из ряда вон выходящего, что позволит его выпустить в свет. Случилось. Еще при жизни Стругацких. В начале девяностых цензуру отменили. Потом распался СССР. И произведения, что писались в стол потеряли актуальность. Хотя какое-то время, как сейчас сказали бы, находились в топе читательского спроса. Но постепенно интерес читателей к таким произведениям сходил на нет. Какой смысл читать критику того, что уже не существует. И чем дальше отдалялось то время, тем непонятней для читателя становились эти выпады против канувших в Лету реалий. Да, интерес к творчеству братьев Стругацких не остыл и по сей день, но читателя теперь больше привлекают их произведения «Мира Полудня». Где зримо показано коммунистическое будущее и где прославляются строители этого будущего. Тот самый партийный заказ. Полюсы читательского интереса поменялись местами. И это касается не только творчества братьев Стругацких. Многие издательства сегодня вновь обратились к писательскому наследию времён СССР, где даже в фантастике должны были присутствовать (sic!) методы социалистического реализма.

Таковы были критерии партии в определении плохого и хорошего в работе писателей. Читательский интерес при этом особо не учитывался. Впрочем, фантастическая литература и без того имела у читателей успех. При огромных с современной точки зрения тиражах, многие книги сразу попадали на чёрный рынок, минуя полки магазинов, где их стоимость возрастала подчас в десятки раз. Такие рынки существовали почти во всех городах Союза, особенно в начале восьмидесятых, когда книги оказались в дефиците. Сегодня, когда практически любую книгу можно свободно купить в магазине или заказать на дом, это кажется фантастикой. Но было. Сам покупал книги втридорога.

⃰ ⃰ ⃰

Сейчас определение «хорошо — плохо» в писательском ремесле потеряло идеологическую направленность и сместилось в сторону читательского спроса. Ничего не попишешь: рынок! Хотя писать-то как раз стали больше. Только тиражи этих книг всё чаще напоминают кошкины слёзки. Да и сами писатели из элиты, кому были подвластны думы и чаяния народа, в большинстве своём переведены в ранг обычных ремесленников. Этаких профессиональных строчкогонов, наперегонки выдающих погонные метры завлекательного чтива. Где разного рода попаданцы одной левой спасают всех, до кого имеют возможность этой самой левой дотянуться; где романтически озабоченные ведьмочки напропалую влюбляются в преподавателей бесчисленных гимназий волшебства и колдовства; где главный герой, героически командуя героическим экипажем флагмана героического звёздного флота, геройски освобождает от грозящих неприятностей очередную высшую цивилизацию, впавшую в грех эпикурейства и лишившуюся в силу того своих собственных героев; где… впрочем, достаточно. Просто какой-то лукуллов пир литературы масскульта. Не осуждаю. Просто ёрничаю. Могу себе позволить в силу возраста. Потому как ещё на мамонтов охотился (шутка!).

Можно подумать, что сейчас решает читатель, кому из писателей отдать свои предпочтения. И никто ему, этому читателю, теперь не указ. Ой-ли! При ближайшем рассмотрении вскрываются разного рода нюансы, косвенно или прямо манипулирующие читательской аудиторией. Мозги читателю пудрят по-прежнему. Технологии, правда, изменились. В сравнении с партийно-идеологической кувалдой прошлого стали более тонкими и не в пример навязчивыми из-за вездесущей рекламы. В мире книг в том числе. И вот, польстившись на зазывно-восторженные вопли клакеров от литературы, читатель покупает очередное сочинение какого-нибудь модного автора в красочной обложке. Бестселлер ведь! Вот, смотрите, так прямо и написано: бес-т-сел-л-ер! Мировой, кстати! Русским языком написано! Автор — лауреат тучи престижных премий! Все перечислить, пальцев, не только на руках, не хватит! И переводов на другие языки прорва! Вон даже на франецком издан! И будет приведено ещё сто причин купить книгу. Заметим, именно купить, а не читать! Это важно, потому что реклама заточена исключительно на получение денег. Неужели кто-то по-прежнему считает бестселлер чем-то вроде заоблачного взлёта души автора в недоступные остальному человечеству глубины сознания? Ага, щаз! Вигвам вам от Шарика из Простоквашино! Получите и распишитесь! Бестселлер — это всего лишь лидер по продажам. И неважно, будет прочитана купленная книга или её просто поставят на полку. Купили? Купили! Всё, вопрос закрыт.

С другой стороны, каков спрос — таково и предложение. Если раньше книгам отводилась важная воспитательная роль (помните, как там у В.С. Высоцкого “…нужные книги ты в детстве читал!”), то теперь писатели в большинстве случаев потакают невзыскательным вкусам основной читающей публики. А в результате сами подобные вкусы и формируют. У этих вкусов четыре составляющих, четыре «с»: сила, смех, секс, страх. Вот на них творцы текстов и ориентируются. Судя по количеству произведений Стивена Кинга и прочих профессиональных пугателей на полках книжных магазинов, современный потребитель данных текстов просто обожает быть напуганным. И ему к чашечке кофе всегда подгонят соответствующий контент. Причём делатели этого контента не ограничивают себя никакими рамками. Иногда просто диву даёшься, глядя, как их творения, напрочь лишенные здравого смысла, вдруг приобретают массу поклонников, готовых пощекотать себе нервы за счёт авторского бреда.

Примером такого бреда могут служить метрополитеновские романы Дмитрия Глуховского (Минюстом России внесён в список иностранных агентов), являющиеся всего лишь примитивными страшилками для нетребовательной публики. Но материал подан бодро и профессионально в отношении стиля повествования. Автор рисует постъядерный мир в пределах кольцевой линии московского метро. Первая книга так и называется: «Метро 2033» [11] Впоследствии появились «Метро 2034», «Метро 2035». К ним примыкает новелла «Евангелие от Артёма». Но остановимся только на первой. После её выхода Глуховской утверждал, что больше не намерен возвращаться к сюжету «Метро 2033»:“Я на самом деле противник всяких сиквелов, — говорит он. — Для того, чтобы книга запоминалась, била по мозгам, за ней должна стоять какая-то идея. А сюжет — это просто способ донести до читателей идею. Если же идеи нет, книга превращается в пустую ореховую скорлупу.” [12] Прочли? Запомнили? Цитирую далее: “Продолжать сюжет с тем же героем просто для того, чтобы заработать ещё денег, мне кажется бессмысленно и неправильно.” [13] И тут же, буквально в следующем предложении заявляется, что в ближайшее время автор возьмётся за новую книгу «Метро 2034». “И если с «Метро2033» я себя немного сдерживал, старался его сделать более попсовым, сознательно упрощал язык, потому как понимал, что это будет мой локомотив, то со второй книгой я не буду себя ограничивать, — признаётся Дмитрий.” [14] Читаешь это и складывается впечатление, что перед тобой два Глуховских и непонятно, кто из них настоящий, а кто Лже-Дмитрий. Тем более, он сам утверждает, что события во второй части будут происходить в том же мире “…и частично с участием тех же героев, продолжая оборванные побочные сюжетные линии, начатые в первой книге.” [15] Объясняю на пальцах тем, кто не понял. Глуховской собирается писать продолжение своей повести, одновременно позиционируя себя противником такого рода продолжений. Ну да ладно. Санитаров звать не будем. Оставим этот странный дуализм на совести автора. Вернёмся к попсовому, по его же собственному определению, роману.

Итак, случилась некая катастрофа. По Москве, а может и по всей России ударили чем-то непонятно-ядрёным. Особых разрушений, правда, нет. А может и есть. Где-то есть, а где-то нет. “Скорее это какое-то загрязнение, которое делает невозможным выживание на поверхности. Для воссоздания того эффекта, который описан в «Метро 2033», достаточно того, чтобы американские ПРО, расположенные в Польше, перехватили, скажем, северокорейскую ракету над Россией. А при перехвате надо всей территорией рассеется огромное ядерное облако,” — объясняет Д. Глуховский. [16] И нечего тут смеяться: фантастика, однако!

В общем жахнула над Россией агромадная ракетища из Страны утренней свежести, загнав уцелевших москвичей в метрополитеновские пещеры. А там, в пещерах этих, оказался герой, который, как написано в аннотации, спас всех подземных жителей от страшной опасности, грозящей не только им, а — правильно! — всему человечеству. Вот так! Страшно? То-то!

А теперь — об ореховой скорлупе. Вернее, о том, какую идею автор под ней спрятал. “Стержень «Метро 2033», идею осознания себя и поиска своего места в мире и в то же время попытку понять, изменится ли человечество после Апокалипсиса, автор уже реализовал. “Лично мне кажется, что не изменится, — говорит автор. — Человеку свойственно грызться, разделяться на группки, и даже глобальная катастрофа тут ничего не изменит.” [17]

Осознать себя и найти своё место в мире пытается герой любого произведения. Тут Глуховский ничего нового не открыл. Изменится ли человечество после Апокалипсиса? Это мы можем узнать только опытным путём, чего очень бы не хотелось. На мой взгляд всё же изменится. Придётся меняться. Иначе – Армагеддон. Впрочем, спорить с автором данного творении я не собираюсь. Он так видит, ну и ладно. Гораздо забавнее считать количество ляпов, собранных на страницах книги. Вроде кружащего голову аромата растений, ощущаемого героем через противогаз. Или, когда он за короткое время тоже в противогазе и, к тому же с нехилой поклажей добирается по лестнице на высоту 337 метров до смотровой площадки Останкинской телебашни. И т.д. и т.п.

Ладно, не будем строги к техническим деталям. Фантастика опять-таки. Тем более, по собственному признанию Д. Глуховского, в армии он не служил и в противогазе не бегал. Как устроен метрополитен тоже представления не имеет. И без того понятно, что перед нами посредственное произведение, распиаренное созданной по его мотивам компьютерной игрой. Вроде многочисленных, принадлежащих перу разных авторов книг серии «С.Т.А.Л.К.Е.Р.», тоже написанных на основе компьютерной игры. Ни в коем случае не говорю, что все они плохие. Разные. Одни захватывают, другие… Так себе другие, но дело не в том. Важной составляющей большинства этих книг является мрачная атмосфера, на фоне которой происходит бесконечная череда приключений персонажей, чьи чувства играют второстепенную роль и зачастую поданы небрежными штрихами. У героя одна задача: пройти из пункта А в пункт Б, преодолев определённое количество разной сложности препятствий, выдуманных автором-мрачником. Задача автора таких произведений придумать препятствия позаковыристей, подчас ставя своего героя в безвыходное положение, но всегда оставляя ему при этом м-а-аленькую лазейку для выхода, чтобы написать потом продолжение, пока существует интерес к затронутой теме. Часто в неё, в эту тему, впрягается не один, а сразу несколько авторов. В издательствах такие сериальные проекты только приветствуется: окупаются затраченные на производство книг средства, растёт прибыль. Задача читателя этих буквенно-игровых сериалов — осилить наравне с героем сотворённую для него писателем полосу препятствий. Судя по количеству подобных книг, многие осиливают. Ну и ладно.

Наряду с творениями писателей-мрачников книжный рынок активно предлагает читателям так называемую романтическую фантастику. Она же фэнтези, она же дамские фантазии. Новое литературное течение получило громкое название ромфант. В его основе творческие изыски пишущих дам, решивших пресную действительность обычных любовных романов дополнить невероятными романтическими приключениями с инопланетянами, драконами, некромантами, вампирами и прочими существами, кои посмели покуситься на честь их героинь. Или, наоборот. Героиням тоже палец в рот не клади. Те ещё провокаторши. При встрече с некоторыми из них самый отъявленный вампир готов навсегда завязать со своим кровавым алкоголизмом. Но главной целью подобных романов остаётся всё тот же принц на белом коне. Только теперь коня ему может заменить блестящий звездолёт, да и сам принц часто имеет нечеловеческую сущность, но это вовсе не означает, что он ярый противник большой и чистой любви. Так что любовь между героем и героиней после долгих обоюдных мытарств, скандальных размолвок и недомолвок с обидами в конце концов наконец-то случается (гусары, молчать!). Результат: счастливые читательницы обливаются слезами на последних страницах литературного вымысла.

А какие названия! Не удержусь, приведу несколько, не раскрывая имён (псевдонимов) авторш, дабы не быть обвинённым в рекламе: «Её чудовище», «Подарок от купидона. Ничего, позже поблагодаришь!», «Не дразните некроманта», «Злобный маг и его ученица», «Академия создателей или Шуры-муры в жанре фэнтези», «Любовь игра, или Ведьма в поиске», «Большой секрет умницы Софии», «Образцовый самец», «Замуж по распределению». Особо даже не отбирал. Взял первые попавшиеся со страницы предложений одного из книжных интернет-магазинов. Предложений много. Пишется романтическая фантастика стахановскими темпами с разной долей профессионализма. Поклонниц тоже хватает. Тема востребована.

В последнее время широкое распространение в фантастике получила тема так называемых попаданцев. Когда наш соотечественник, попадая в прошлое, будущее или вообще куда-нибудь в иные миры и пространства, начинает там всё менять и перестраивать в силу своего понимания и своих возможностей. Чаще всё-таки в прошлом, а ещё чаще — в годы Великой Отечественной войны. Или русско-японской начала прошлого века. В первом случае наши побеждают фашистов со значительно меньшими жертвами, особенно если товарищ Сталин вовремя прислушается к советам случившегося рядом попаданца. Во втором наши просто-напросто загоняют флот самураев туда, где обычно раки зимуют, претворяя в жизнь пришельцев из будущего. Похоже на книги, где показана альтернативная история, но там обходятся без попаданцев. Разница в этом.

Тема сама по себе интересная. Имеет множество поклонников, как среди читателей, так и среди гостей исторических форумов в Сети, где обсуждают, а порой исправляют или дополняют выставленное на суд читателей творение автора.

Тема сложная. Ведь автору приходится искать то место, где точка бифуркации, от которой начнёт формироваться новая историческая реальность, будет читателю наиболее интересна. А для этого надо знать не только историю в целом — когда, например, произошли те или иные события, — но и мельчайшие подробности этих событий, а также характеры и привычки участвующих в них исторических персонажей. Настолько, чтобы читатель поверил автору. А дальше — получай, гад, гранату! И не только. Бывает, палят изо всех орудий, как, например, в книгах А.Б. Михайловского и А.П. Харникова, где в прошлом оказывается современная эскадра во главе с тяжёлым авианесущим крейсером «Адмирал Кузнецов», которая разносит в щепки всё, до чего снаряд долетит.

О случайно раздавленной путешественником во времени бабочке, из-за которой в рассказе Рэя Брэдбери поменялась реальность, здесь даже не вспоминают. Не до чешуекрылых. Историческим реалиям здесь, по замыслу авторов, самим должно измениться. Дабы раздать всем сёстрам по причитающимся им серьгам. Особенно Британии. Чтобы перестала гадить. Тут я писателей категорически поддерживаю!

О той бабочке не вспоминают в своих историях про попаданцев и остальные. Иногда, правда, подобные творения наводят на мысль о несбывшейся мечте из детства, когда очень хотелось спасти от гибели гайдаровского Мальчиша-Кибальчиша. Или, на худой конец, Красную Шапочку от Волка. Там не получилось, зато у меня получится и сейчас вы все попляшете!

Лично я не вижу в подобных книгах ничего плохого. Напротив. Вдруг экскурсы попаданцев в историю всерьёз заинтересуют кого-то из читателей. Пусть из него не получится настоящий историк, но Иваном, не помнящим родства уж точно, не станет. Может хоть тогда уменьшится количество жертв нынешней общеобразовательной системы, на голубом глазу утверждающих, что маршал Жуков командовал взводом кирасир полководца Нахимова во время Куликовской сечи, когда псы-рыцари всем скопом провалились под лёд в Лужниках, обеспечив победу хоккеистов ЦСК над канадскими профессионалами. Утрирую, но ситуация и впрямь забавная: из фантастических историй с попаданцами порой можно извлечь больше исторических фактов, нежели из школьных программ по истории. Главное, не использовать приключения попаданцев в качестве учебника.

Другое дело, что чересчур много писателей-фантастов вдруг обратили свой взгляд не в будущее, что было бы логично — ведь фантастика изначально задумывалась как литература о будущем человечества, — а в прошлое. Причина тут, на мой взгляд, проста. Не видят они этого самого будущего. Раньше фантасты ориентировались на построение коммунистического общества и показывали его в своих книгах. А сейчас на что ориентироваться? Что мы строим сейчас? Куда идёт наше общество, какие у нас цели — понять трудно. Потому писатели и стали чаще обращать свой взгляд в прошлое. Увы.

Хотя будущее в творениях фантастов тоже есть. Оно гремит огнём и сверкает блеском стали. На просторах далёких галактик сходятся флотилии непримиримых противников, где наши флотоводцы подчистую истребляют врагов и т.д. и т.п. Закручен сюжет обычно лихо, но … Скучно и однообразно, господа-товарищи. «Космическая опера», как иронично в своё время прозвали подобные творения и читатели, и сами писатели, давно превратилась во второразрядную всем приевшуюся оперетку. Со времён «Пылающих бездн» Н.И. Муханова и «Космического жаворонка» Эдварда Э. “Дока” Смита написано столько «космических опер», что прочитать их все сможет разве что Агасфер. И то, если Второе пришествие Христа не наступит раньше.

Разумеется, всё в вышеперечисленном зависит от таланта и усидчивости автора. Судить опять-таки читателю.

Несколько слов о детской фантастике. Той, что адресована подросткам. Опять увы. Её практически нет. Переиздаются книги, выпущенные ещё в СССР. В основном Кир Булычёв и Владислав Петрович Крапивин. Современные авторы от фантастики чаще всего отворачиваются. Предпочитают фэнтези. Случается, их фэнтези-истории напоминают перепевы книг западных сочинителей. О каком-нибудь Гарри Гроттере [18]. Здесь за редким исключением, те же гоблины, эльфы, феи и прочие международные сказочные персонажи. Иногда встречаются и герои русских сказок. В целом же всё очень-очень грустно. Отсутствует былой размах. Нет больше Электроников. Остановлен бег. Хотя книги Евгения Серафимовича Велтистова о мальчишке из чемодана по-прежнему переиздаются.

В конце пятидесятых–начале шестидесятых фантастика в большинстве случаев рассказывала читателю о будущем науки. Потом, примерно с середины шестидесятых писатели-фантасты заинтересовались социальными вопросами, что отразилось на их произведениях. Сейчас фантастика почти полностью утратила как познавательную, так и социальную составляющую, превратившись в обычную приключенческую литературу, даже если её герои действуют в необычных мирах и пространствах. В безликую коммерческую литературу, другими словами. Постепенно превращая вдумчивого читателя в обычного потребителя печатного слова. Киньте в меня тапкой, если я не прав.

⃰ ⃰ ⃰

Вернёмся к моменту, где говорилось, что к фантастике, эпохи СССР, современный читатель постепенно теряет интерес. Это естественно. Уверен, наступит момент, когда даже произведения братьев Стругацких будут востребованы только специалистами и собирателями редких изданий. И даже не пытайтесь выстрелить в тапёра — у него тоже есть кольт. Признайтесь лучше, давно ли вы перечитывали, к примеру, роман «Инженер Мэнни» А. А. Богданова или авантюрный боевик Мариэтты Шагинян «Мэсс-Мэнд»? Пересказать сюжет романа «Трест “Д.Е.” История гибели Европы» И. Г. Эренбурга можете? То-то! Рано или поздно это же самое произойдет и с книгами братьев Стругацких, А.П. Казанцева, Д.А. Биленкина… Они устареют. Некоторые уже устаревают. Многие из современных читателей знакомы с творчеством И. М. Росоховатского? А с творчеством А.Г. Громовой? Когда последний раз брали в руки сборник фантастических рассказов М.Г. Пухова? А ведь когда-то их книги наряду с книгами других писателей-фантастов были известны каждому любителю фантастики. Пользовались спросом и расходились тиражами, о которых современный писатель, чьё творение выпущено в лучшем случае пятью тысячами экземпляров, даже и мечтать не может. Я говорю о книгах, изданных в бумаге. Электронный вариант книг имеет, конечно, куда больше читателей, но, не дай Бог, случись что, — и все электронные книги враз исчезнут. Сгинут в небытие вместе с их авторами.

Советские писатели-фантасты оставили огромное наследие. Миры, наполненные светом, доброжелательностью, любовью, где человек человеку друг, товарищ и брат. Да, в реальном мире не всё было гладко, но их книги заставляли верить, что когда-нибудь так и будет. И не просто верить, а стремиться к этому.

А какое наследие будущим читателям оставят современные писатели? Погонные метры дамской романтической фантастики? Хмурые постапокалиптические творения писателей-мрачников? Страшилки городских фэнтези? Описания битв в далёких-далёких галактиках? Или каких-нибудь сражений орков с эльфами? Пока ко всему этому у читателя есть интерес. Но мифологизация его сознания идёт полным ходом. Кто-то уже всерьёз утверждает, что Солнце вращается вокруг Земли, а сама она плоская. Пора, наверное, строить вокруг неё изгородь, чтобы кто-нибудь случайно с края не свалился. Дальновидными оказались Любовь и Евгений Лукины со своим мини-рассказом «Изгородь вокруг Земли»! Не удивлюсь, если скоро наш читатель поверит в существование мужика в трусах поверх трико. Супермена из комиксов. Не американского. В того за океаном уже давно верят. Но нам чужого не надо. Своего придумаем. Российского. Впрочем, уже придумали. И комикс о нём выпустили. И даже фильм сняли. Майор Гром [19], слышали? Вернее, видели? И другие у нас тоже есть. Не хуже импортных. Комикс — вообще штука приятная. Полная визуализация! Утруждать мозг, чтобы представить себе образ героя и место действия, там не обязательно. Их тебе уже нарисовали. Листай и смотри. Даже текст в облачках можно не читать. И без него всё понятно.

Что там дальше будет? Какая …зация?

Какая бы ни была, принять её придётся. Современной литературой сейчас правит экшн. Другие времена. Запросы у массового читателя сейчас тоже другие. И от этого никуда не деться. Наоборот, было бы странно, если бы сегодня, в век высоких скоростей и обилия информации, наиболее востребованными оказались, к примеру, неспешные романы Вальтера Скотта, Мигеля де Сервантеса Сааведра или Василия Трофимовича Нарежного. А любители фантастики взахлёб обсуждали романы Веры Ивановны Крыжановской-Рочестер. Никто не спорит с существенным вкладом в мировую литературу этих и других писателей прошлого, но нынешний читатель за редким исключением к их книгам равнодушен. Придёт время, и современная фантастика разделит их участь, уступив место чему-нибудь новому. Всё преходяще.

⃰ ⃰ ⃰

На том пока и остановимся. Хотя направлений в современной фантастике много. Значительно больше, чем здесь затронуто. Об остальных поговорим в следующий раз. Может быть. Как утверждал известный Козьма Прутков, нельзя объять необъятное. А потому не будем. Подведём итог.

Так что же хорошо, а что плохо в фантастике? Однозначного ответа не ищите. Его нет. Это решать читателю. Сколько людей, столько мнений и пристрастий. Кто-то взахлёб зачитывается романами о попаданцах, а кто-то их на дух не переносит, предпочитая, скажем, городское фэнтези.

Но о чём же тогда говорил с высокой трибуны В.Д. Захарченко? Что он подразумевал под словами “партия отняла у нас право писать плохо.”?

Цензуру. Василий Дмитриевич подразумевал под своими словами партийную (выделено мной — А.К.) цензуру. Действительно, она запрещала многие публикации только потому, что отдельные чиновники, буквально на пустом месте видели в них несоответствие генеральной линии КПСС. С другой стороны, и тут надо отдать должное, — цензоры всё-таки выполняли свои функции по защите государственных интересов. Сейчас, когда цензура отменена на официальном уровне, всё чаще возникает вопрос, а не поторопились ли мы с этой отменой?

Последний раз я сталкивался с цензорами в 1989 году, когда в издательстве «Прометей» готовился к печати мой фантастический детектив. Тогда уже разрешили авторам выпускать книги за свой счёт, чем я и воспользовался. Правда, всё приходилось делать самому. Искать типографию, доставать дефицитную в то время бумагу, отслеживать корректуру и, соответственно, литовать рукопись и рисунок для обложки. Случилось это незадолго до упразднения Главлита СССР в 1991 году. Тридцать с лишним лет прошло. Так и не смог вспомнить, по какому адресу тогда находилось то присутственное место. В памяти остались лишь пустые коридоры с вытертым линолеумом на полу и деревянными скамейками у стен. А ещё чувствовалось намечающееся безразличие сотрудников к своей работе. Не было у них уже той въедливости, с которой я сталкивался раньше. А потом не стало и самого Главлита. Ликвидировали к вящей радости всех, кто сталкивался с этой организацией. Дескать, теперь, когда никто нам не указ, мы такого натворим! И начали творить. В итоге получилось, как в том старом анекдоте, где охотник заблудился в лесу и зовёт на помощь. Чувствует, кто-то хлопает его по плечу. Оборачивается — медведь. “Чего кричишь?” — спрашивает. “Вдруг кто-нибудь услышит,” — отвечает охотник. “Ну я услышал. Полегчало?”

К чему это я? Да к тому, что упразднение цензуры оказалось медвежьей услугой. И для самих творцов, и для государства. Главлит с его структурами был своего рода плотиной, что сдерживала литературный мусор, как свой собственный, так и зарубежный. Когда же плотину разрушили, читатель буквально захлебнулся в мутном потоке низкопробного чтива. В ход пошли переводы с английского фантастики и детективов, сделанные любителями ещё в эпоху исторического материализма. По сути, подстрочники без какой-либо литературной обработки. Раньше они распространялись малыми количествами в машинописном варианте, а теперь заполнили рынок до предела. Издательства поставили зарубежную “нетленку” на поток. Кажется на «Аэлите-83» в ответ на чьё-то сетование, что у нас куда как меньше издают фантастики, чем там у них, на Западе, кто-то справедливо заметил, что из этого самого «много», что там издаётся девяносто девять процентов откровенная чушь и только один процент достоин внимания. Именно тот процент мы тогда и читали в великолепных переводах З.А. Бобырь, С. Бережкова и С. Витина (они же братья Стругацкие) и других профессиональных переводчиков. А после отмены частого гребня цензуры дорвались до тех самых девяноста девяти процентов чуши. Полегчало?

Активизировались и отечественные фантасты. Доходило до смешного. Как-то в начале нулевых увидел на развале книгу американца Эдмонда Гамильтона, написанную в соавторстве с отечественным автором детских сказок и фантастических боевиков. Фамилию не называю. Любители фантастики и так поймут, о ком речь. Глазам не поверил, когда увидел на обложке две фамилии. Спрашиваю продавца, неужели они вместе писали этот роман. Тот на голубом глазу подтверждает, что да, вместе. Это при том, что Гамильтон скончался ещё в 1977 году. Но тандем оказался чрезвычайно продуктивным. Написали вместе, ещё несколько книг о Звёздном Волке Моргане Чейне. Как они при этом общались, ума не приложу. Обычные фанфики, скажете? Дескать очень уж понравились автору герои произведений Эдмонда Гамильтона, вот он и решил написать продолжение. Перо ему в руку, кто ж запрещает-то! Тут дело совсем в другом. Вот, к примеру, написал Кристофер Прист роман «Машина пространства», поместив своих героев в мир, созданный по мотивам произведений Герберта Уэллса, но выпустил его почему-то только под своим именем. А ведь мог бы под двумя. Как и Л.И. Лагин мог к своей фамилии добавить на обложку повести «Майор Велл Эндъю» фамилию известного английского писателя. Эффектно ведь: Герберт Уэллс и Лазарь Лагин! Но не опускались они до откровенной лжи, не вводили читателя в заблуждение ради прибыли с продаж. Зато теперь – пожалуйста. Никто не остановит.

Но это всё цветочки. Ягодки поспели чуть позже. Когда на головы читателей массово обрушили фэнтезийный ужастик Солженицына «Архипелаг ГУЛАГ». И не просто обрушили, а попытались заставить всех поверить в этот БСК (бред сивой кобылы), хотя автор в качестве доказательной базы, по собственному признанию, использовал исключительно материалы типа ОБС (одна баба сказала). Бывший заключённый, если точнее. Ведь невозможно даже представить, что для него в то время были открыты архивы КГБ. Вот и собирал информацию с миру по нитке. Ну и сам сидел. А по мотивам всего-прочего написал сей труд. Его теперь даже школьникам рекомендуют к чтению, выдавая автора за гения пера и мысли. В сокращённом, правда, варианте. Хотя уже и этот сокращённый вариант требуют исключить из школьной программы. Слишком много там плевков в нашу историю.

О катастрофических последствиях упразднения института цензуры можно рассуждать долго. Припомнить извращённую историю в школьных учебниках, где уничижается роль нашего народа в победе над фашистскими ордами Европы. Попытки навязать нам демократическую многогендерность. Да мало ли что, по сравнению с чем общение некоторых писателей-фантастов с покойниками можно считать детской шалостью.

Поэтому я обеими руками за цензуру. Однозначно, как говорил известный политик. Цензура, как бы пафосно это не звучало, стоит на страже ориентиров общества. Но речь в данном случае идёт о государственной цензуре. Не о партийной, хотя партия в недавние времена была у нас и швец, и жнец, и на дуде игрец. Именно государственной, потому как любая другая цензура тоже всегда присутствует, даже если на первый взгляд её и нет вовсе. К примеру, самоцензура писателя, который ограничивает собственное творчество рамками дозволенного в его понимании. Или цензура издателя, от которого зависит судьба предоставленного на рассмотрение к публикации текста. У государственной цензуры другие функции. Рассматривать все не будем. Остановимся на контроле официальных властей за содержанием, выпуском в свет и распространением печатной продукции. Литературы в нашем случае. Важность этого контроля заключается в том, чтобы отсеять идеологически вредный контент. Дабы какому-нибудь литературному деятелю не взбрело в голову издать в серии «ЖЗЛ» биографию генерала-предателя. Пресечь радужный попкорн. Попытку изменить в худшую сторону взгляд на наше историческое прошлое, в конце концов. Ведь от того, что мы читаем (говорю сейчас только о книгах), зависит формирование широких взглядов на общественный строй. Его поддержка или отрицание. Отчего, в свою очередь, зависит будущее самого государства.

Цензора можно считать литературным палачом, а можно — хирургом, удалившим раковую опухоль. Зависит от точки зрения отдельного литератора. Но это вторично. Главное, не слепо махать боевым топором, напропалую вырубая всё, что на первый взгляд кажется сорняками, как было в недавнем прошлом, а вдумчиво работать тонким скальпелем. Осторожно отделять зёрна от плевел.

Что касается засилья в фантастике текстовиков-ремесленников — пускай. Чем их больше, тем лучше для литературы. Для читателя тоже. Пусть произведения многих сейчас пишущих так и останутся “чтением на раз”, зато кто-то из них по прошествии лет обязательно займёт освободившийся пьедестал ушедших корифеев пера/клавиатуры. Ну и должен же быть у читателя какой-никакой выбор. А уж он сам решит, кому отдать предпочтение. Без указаний партии.

Примечания

[1] М.Горький, Речь на Первом Всесоюзном съезде советских писателей 22 августа 1934 года, http://gorkiy-lit.ru/gorkiy/articles/article-270.htm

[2] Олег Сидельников. Записки Инкогнитова. — Ташкент, Издательство литературы и искусства имени Гафура Гуляма, 1983, с. 156.

[3] Там же, с. 183.

[4] Имеется ввиду книга «Пять президентов», написанная В. Аграновским, Д. Биленкиным, Я. Головановым, В. Губаревым и В. Комаровым под общим псевдонимом Павел Багряк.

[5] В. Покровский «Самая последняя в мире война» (предисловие В. Бабенко), Сенгилей, КЛФ «Зодиак», выпуск двенадцатый, газ. «Путь Ленина» №№ 144 (7877), 145 (7878), декабрь 1983 г.

[6] Сергей Соболев, Краткая история создания журнала фантастики в России: самиздат, фэнзины, глянец, fantlab.org›blogarticle14700

[7] Евгений Брандис, Пути развития и проблемы советской научно-фантастической литературы, «О фантастике и приключениях (о литературе для детей), выпуск 5-ый», Государственное Издательство Детской Литературы Министерства Просвещения РСФСР, Ленинград, 1960, с. 10.

[8] Георгий Гуревич, Многогранная фантастика, «О фантастике и приключениях (о литературе для детей), выпуск 5-ый», Государственное Издательство Детской Литературы Министерства Просвещения РСФСР, Ленинград, 1960, с. 242.

[9] Там же, с. 241.

[10] Пятый съезд писателей СССР, Стенография. отчёт, 1972, с. 173.

[11] Дмитрий Глуховский. (Минюстом России внесён в список иностранных агентов) Метро 2033. – М.: Популярная литература, 2007.

[12] Там же. Апокалипсис Дмитрия Глуховского. «Метро 2033» как зонтичный развлекательный проект, с. 395.

[13] Там же, с. 396.

[14] Там же, с. 396.

[15] Там же, с. 396.

[16] Там же. Апокалипсис Дмитрия Глуховского. Пролог Апокалипсиса: падает доверие, снимаются табу, растёт паранойя, с. 399.

[17] Там же. Апокалипсис Дмитрия Глуховского. «Метро 2033» как зонтичный развлекательный проект, с. 396.

[18] Здесь имеются в виду цикл романов английской писательницы Джоан Роулинг о Гарри Поттере и цикл романов отечественного писателя Дмитрия Емца о Тане Гроттер.

[19] Серия отечественных комиксов, созданная А. Габреляновым, Е. Федотовым, К. Тарасовым, Анастасией “Фобс” Ким и другими.