Быль или небыль

«На заре мира, Творец любуясь созданием своим, решил, что пусто в нем. И населил он три мира, что создал. Верхний мир отдал он детям своим, богам старшим и их детям, и назвал его Правью. Красив и благостен тот мир, и смотрят и следят оттуда за миром Средним боги.

Средний мир населен тварями смертными, да живностью всякой, что смертным в помощь или для испытаний дана, и мир сей зовут Явью.

Нижний же мир для перерождения и искупления дан, и управляется он детьми Творца, что деяния смертных в него попавших, оценивают. И имя ему Навь.

Два сына Творца, от которых произошли остальные боги, старшие и младшие, были полной противоположностью друг другу. Светлоликий Велес и Безликий Чернобог. Один олицетворял свет, другой был воплощением тьмы. Дети их и населяли два мира. Отпрыски Велеса, что жили в Верхнем мире, и темные порожденья Чернобога, что обитали в нижнем.

Но непреклонен Великий закон Равновесия. Не может свет быть, без тьмы, как и тьме не бывать без света. Без левого, не может быть правого. Без зла и страданья, нет добра и счастья.

Три мира жили в равновесии. И Творец ушел, оставив своих детей.

Не все дети его были покорны воле отца, что уготовил он каждому. Безликому надоели серые земли Нижнего мира, и возжелал он мир брата своего. Война вспыхнула меж братьями. Но не все поддержали Чернобога. И был повержен мятежный, что нарушил законы отца своего. Но убить кровь свою, не мог Велес, да и равновесие во всех трех мирах нарушать нельзя. И наложил он сон на брата своего вечный, что назван был мертвым. И тех, кто поддержал мятежника, тоже запечатал в пространстве между мирами.

Но Великий закон обмануть нельзя. Слаба стала тьма, а свет вознёсся в силе своей. Но чем сильнее становится свет, тем становится крепче и тьма. Закон обойти нельзя. Так установил Творец. Но чем крепче замки, что наложил Светлоликий на брата своего, тем проще слабейшему их открыть.

И рыщут по Среднему миру мерзкие порожденья Чернобога, ищут слабую душу, чтобы направить ее к темнице своего создателя.

Негоже свету или тьме вверх брать друг над другом, ибо в противостоянии их есть благо для всех трех миров. Всего в мире должно быть поровну. И боли и радости, и счастья и горести, и зла и добра. Только так смертные к Прави прийти могут, через осознание и понимание законов великого мироздания. Только так замыслы Творца постичь и можно».

- Так, что дед Меркой, ужели владыки Нави людям помогать то будут? – спросил мальчонка в простой холщовой косоворотке, шитой явно мамкой, с растрепанными волосами цвета соломы и курносым носом усыпанным конопушками.

- А отчего же не помочь, - по доброму усмехнулся старик, в серой потрепанной временем хламиде, - боги они одно дело делают. Вас бестолковых уму разуму учат.

- Ну, ну, - буркнул сорванец, сведя хмуро брови и надув губы. – Это Сварог создатель нам помогает, а эти что за Серым пределом живут, только и норовят, как бы человека к себе утащить да упырем сделать.

- Это кто же тебе такую глупость сказал? – тихо рассмеялся в белоснежную бороду старец.

- Знамо кто, - утерев нос рукавом рубахи, зыркнув глазами на деда, прошептал паренек, словно боясь, что кто-то услышит его слова. – Доброслав, волхв Перунов. Он и к тебе ходить запрещает, сказывает, что ты Драконьего племени и значит враг людям нашим и князю нашему лютый враг.

- Так чего тогда бегаешь? – серьёзным тоном спросил старик. – Раз враг я ваш, зачем мне еду таскаешь и речи мои крамольные слушаешь? – дед грозно сдвинул свои кустистые брови и из подлобья взглянул на мальчонку.

- Да ладно тебе дед Меркой, - расплылся в улыбке сорванец. – Какой ты враг. Сотник Ерема, давеча пьяный кричал, что ты в самом Звездном Храме при договоре с Змеепоклонниками был. Правда, Доброслав его осадил, - подперев лицо ладошками, с разочарованием выдохнул паренек, - а так хотелось про те времена послушать.

- Так врет твой сотник, во хмелю глупости говорит, - с хитрым прищуром старец глядел на мальчонку.

- Почему врет? – малец встрепенулся и уставился на старца. – Такой славный богатырь, что в княжеской дружине сотней командует, врать не может. Ему враз птица Могол язык вырвет.

- Ой, и повеселил ты меня Мокша, - старик закряхтел, давясь смехом. – Договор тот со Змеепоклонниками, что детьми Дракона себя кличут, почитай, как лет пятьсот назад заключили. Как же я мог там быть? Да и птицу эту, Могол. Ты сам то видел?

- Не видел, дед Меркой, - паренек встал и, приложил руку ко лбу. Прикрываясь от яркого солнца, смотрел на излучину реки, что несла свои воды под холмом, на котором стояла изба темного волхва. – Только говорят люди, что вы слуги Кащеевы живете поболе простых людей.

- Так-то говорят, знать то наверняка никто, и не знает. – С хитрым прищуром ответил старик.

- Ладно, дед, - малец, уперев руки в бока, повернулся к волхву, - разговоры говорить можно долго, - сделав серьезное лицо и подражая взрослым он, прищурив глаза, посмотрел на старика, - там, в омуте рябь прошла, видать сом воздухом подышать решил. Где у тебя сачок да острога?

- Так у клети, - дед протянул руку, указывая на низкую дверь в маленькой пристройке к избе.

- Вот и ладно, - кивнул паренек, - рыбу принесу и к родичам. Сам то сготовишь?

- Да управлюсь, - в глазах старика играли веселые огоньки. – Про меня-то опять промолчишь?

- Промолчу, если про Звездный Храм расскажешь, - бросил малец, возясь с запором на двери клети.

- Так про него и волхвы Свароговы много чего говорят, - подставив лицо солнцу, закрыв глаза, отрешенно ответил старик. – Мне то, что рассказать?

- Так был ты там, - в голосе Мокши твердая уверенность, взгляд прямой и упрямый, - не может сотник врать под знаком Рода. Расскажешь?

- Настырный ты, - не открывая глаз, наслаждаясь солнечными теплыми лучами, что ласкали старую покрытую морщинами кожу лица, пробормотал волхв, - в следующий раз расскажу, что предки мои поведали.

- Ну, ну, - скривил рот в усмешке паренек. – Предки говоришь. Ладно, - закинув за спину котомку и снасти, Мокша взглянул на деда, - жди рыбу. – И слегка пригибаясь под заплечным грузом, направился в сторону реки.

- Славный мальчуган, - из-за спины старика раздался мелодичный женский голос.

Меркой продолжал смотреть вслед спускавшемуся к реке Мокше. Он знал хозяйку этого чарующего голоса, когда-то очень давно они были вместе.

- Долгих лет тебе Мара, - с улыбкой в запутавшейся бороде произнес он. – До зимы еще далече. Или кого из смертных раньше времени пометить хочешь?

- Все также не хочешь называть богиню полным именем?

- Я могу себе это позволить, - Меркой с наигранным кряхтением поднялся и обернулся к гостье. – Ты все-таки моя жена, пусть и бывшая.

- Но ты уже не тот бог от чьего слова содрогались небеса, - кривая ухмылка не могла испортить красоту богини смерти и северных ветров. – И птица твоя Могол уже давно не поднималась к звездам. Заскучал грозный хозяин небес. – Она подняла голову и подмигнула сидевшей на соломенной крыше вороне. - Забыли тебя Велес.

- Чаю хочешь? – он кивнул на вход в свою избу. – Я еще умею заваривать так, как ты любишь.

- Чего ты с ними возишься? – гостья смотрела на Мокшу, что отложил на речной песок острогу и разматывал сеть на сачке. – Скоро из-за моря к ним придет новый бог и назовет их своими рабами. Они забудут тебя и старых богов. Они будут жечь на кострах друг друга, и все во имя пришлого бога.

- Я знаю, - вздохнул старый бог и открыл скрипучую дверь. – Ты чаю то будешь?

Девушка неопределенно повела плечами.

- Зря ты его пожалел.

- Кого? – старик на секунду замер у двери.

- Братца своего. Обхитрил он тебя. – Мара усмехнулась и вошла за хозяином в дом. – Следующую пару тысяч лет он будет Всевышним, а ты изгнанным Злом.