Byredo. Bal d'Afrique

Запахи — самый короткий путь к воспоминанию.
Это правда.
С недавних пор я не переношу Bal d’Afrique.
Стоило уловить его в душной переговорке — внутри всё сжалось. Значит, он здесь.
Я выхожу на лестничную клетку, присаживаюсь на ступеньки. Жду, пока уйдёт.
Познакомились мы по работе — я только прошла испытательный срок, он был автором, я — координатором его книги. Созвоны, верстка, обсуждения обложки, мучительные дедлайны.
Он почти не говорил со мной.
Холодный. Наблюдал. Вел себя сдержанно и меня это устраивало.
Женщины в нашем офисе всегда ждали его прихода.
И неудивительно — он знал, как заворожить. Он обладал талантом дарить ощущение избранности даже в банальном разговоре о погоде.
Внешне — герой подросткового сериала с Netflix.
Не мой тип.
С ним у меня ничего не было.
Если не считать поцелуя на корпоративе.
Секса.
Попытки съехаться.
И годовщины в черном списке.
Он умел играть. Да. Манипуляции были для него таким же естественным действием, как выпить воды.
Он владел этим с пугающей грацией — спокойно, методично.
С другими получалось. Со мной — нет.
Он пробовал: исчезал, появлялся ночью, устраивал сцены.
А я — молчала. Потому что с самого начала знала: это не чувства. Это постановка.
Возможно, в какой-то момент я бы потеряла бдительность и повелась на его уловки.
Если бы не один эпизод.
Впервые осталась у него ночевать. Он уснул. Я пила чай на кухне.
На его телефоне, оставленном небрежно на столе, вспыхнуло уведомление.
Я не из тех, кто лезет в чужие вещи. Внутренний голос звучал тихо, но настойчиво, как капля в тишине.
Я подумала: если угадаю пароль с первой попытки — открою.
Угадала.
Телеграм.
Четыре переписки.
Одинаковые фразы: «малыш», «ты вкусная», «приезжай — с меня такси, пицца, вино».
Нюдсы. Голосовые.
Что-то щёлкнуло внутри.
Я ему ничего не сказала. Скандал не закатила.
И не ушла. Просто отключила эмоции. Оставила тело. Только его.
Секс с ним был хорош. Это правда.
И в тот момент мне нужно было ровно это.
Я приходила, когда хотелось.
Только ночью. Только по делу.
Никаких обещаний. Никаких разговоров о будущем.
Это сводило его с ума.
Он не знал, как играть, когда сцена пуста.
Когда зритель развернулся спиной, и аплодисментов не будет.
Он кричал, истерил, исчезал, возвращался, жалел, снова звал.
Я не спорила. Просто жила свою жизнь.
Иногда появлялась. Как ни в чём не бывало.
В какой-то момент мы «встречались» уже пару месяцев. Он умолял съехаться.
Я согласилась (зачем — до сих пор не понимаю).
С одним чемоданом и полной уверенностью, что это ненадолго.
Съёмную квартиру даже не освобождала.
И была права.
Начались сцены. Пьянство. Ревность на пустом месте.
Кульминацией стала истерика:
Он орёт, что я шлюха, потому что в сторис увидел бар, друзей.
Пока я добиралась домой, он собрал мои вещи и оставил у двери.
Когда открыла, в квартире было темно.
Он сидел на кухне, пьяный, слушал песни о несчастной любви.
Я молча взяла чемодан, вызвала такси.
Он упал на колени. Плакал. Просил остаться.
Я осталась — не из жалости, не из любви. Из осторожности. Он был не в себе.
Утром он ушёл на работу. Я собрала вещи. Оставила ключи в почтовом ящике.
Чувствовала одно — усталость.
Даже не боль. Не злость.
Просто усталость.
И отвращение. К нему. И к себе.
Тогда, в начале, мне даже льстило: внимание, шёпот в офисе, завистливые взгляды.
А теперь я на лестнице.
И мне стыдно.
Не за то, как всё закончилось.
А за то, что я вообще позволила этому начаться.