Бюр-Дом, или злоключения Каменемхета

тес

Время неумолимо шагало вперед, год за годом проходили сезоны Половодий, Всходов, Засух, а Та-Кемет – Черная Земля, или Айгюптос, как называл ее народ хелу-небу, народ торговцев и наемников – всё продолжала процветать и властвовать над миром. Все так же беззаботно текли воды великой реки Хапи.

Так было, правда, не всегда. Народ ремту, египтяне, даже спустя много лет помнили столетнее владычество хегкасов-гиксосов, и удивительные события, связанные с этим. Фараон Камес, решив начать борьбу с хегкасами, потерпел неудачу и решил призвать бога Ра на подмогу:

« И бились на воде столицы хегкасов – Авариса.

И бились к югу от города.

И спустилось Солнце на Черную Землю.

И помогло Солнце Уаджхеперра.

И овладели Аварисом. »

Ра, казалось бы, взял маленькую награду за оказанную помощь; даже не награду – он напросился к фараону в советники, стал ири-пат при Камесе и его наследниках. Время шло, и Та-Кемет планомерно подчиняла себе окрестные земли:

На Севере Та-Кемет подчинила себе народ,

живший на острове Кефтиу и оттуда

расселившийся по северным к острову

землям — народ хелу-небу,

кудрявых,носивших бороды

торговцев и воинов.

На Западе Та-Кемет захватила

земли либу, а затем и

богатый торговый город

Ка-Рут-Хен,

основанный мореплавателями с Востока.

На Востоке Та-Кемет присоединила

народы сетиу, ментиу и аму,

а потом и великий народ,

живший меж двух могучих рек,

столицей которого был Ба-Бхи-Лон.

На Юге же Та-Кемет взяла в свой Великий Дом

страны Та-Сетет и Пунт.

Тянулись годы, сезоны, столетия, власть фараона-Великого Дома постепенно ослабевала, а ири-пат бог Ра становился все могущественнее. Великий Дом был оттенен резиденцией Ра – так называемым Бюр-Домом…

***

Наша история началась 20 числа 4-го месяца Всходов на 31 году царствования фараона Рамсеса XXXVII, то есть, где-то в начале марта. Но в общем-то, все равно, когда начались описываемые здесь события, на каком году царствования какого фараона. Наша история не из тех, которые с придыханием рассказывают о фараонах, королях, царях, императорах – нет, здесь всего этого не будет, даже придыхания.

Наш герой не имел в своей крови благородных примесей, не знал тайн жреческого искусства, не входил в круг высшей знати, но при этом нельзя сказать, чтобы ему от этого как-то нездоровилось. Звали его Каменемхет, и работал он тесальщиком камней. В понедельник Каменемхет тесал камни. Во вторник обтесывал их. В среду затесывал. В четверг немного потесывал. В пятницу и субботу же перетесывал те камни, что у него оставались. Работал Каменемхет 12 часов под палящим солнцем. Такая разнообразная и легкая работа очень ему нравилась, настолько, что, не находя для нее лицеприятных слов, он часто использовал нелицеприятные, говоря о ней.

И вот в один прекрасный день в каменоломню, где работал Каменемхет, явился ее хозяин Каамесес, который привел с собой важного гостя – хати-а, властелина септа Унут, ставленника самого Ра Лизимбу. Они переоделись в скромные одежды и потому оставались неузнанными среди работников.

- О великий Лизимба, верный сын Ра, хати-а Унут, доволен ли ты тем, что окружает тебя в моей скромной каменоломне? – с восхищением и страхом спрашивал мокрый от пота и волнения Каамесес.

- Я не могу сказать, что что-то вызывает у меня неприязнь, но…

- Да провались она к Апопу эта камня-ломня! – раздался досадливый крик из-за большого камня.

- Я вижу, у вас тут имеются небольшие проблемы…

- Вовсе нет, о владыка Унут! Как же вы не понимаете, - восторженно заверещал Каамесес, - что так наши работники показывают свое восхищение и осознание важности своего дела!

- И каким образом же они это делают?

- Самым что ни на есть прямым! Послушайте еще раз, что сказал тот работяга: «провались к Апопу»! Какой масштаб! Какой полет мысли! Подумайте только, он желает, чтобы наша каменоломня присоединилась к великому Ра в его схватке с коварным Апопом! – и Каамесес посмотрел на Лизимбу с простодушным лицом.

К этому моменту они подошли к Каменемхету, который усердно обтесывал камень. Лизимба задумался, а затем хитро улыбнулся:

- Возможно вы правы, однако все же я советую вам как можно скорее посетить Бюр-Дом, если вы не хотите лишиться поставок камней.

- Пожалуйста, вы можете не отвлекать меня своей болтовней? – вежливо попросил Каменемхет, но его никто не слышал.

Каамесес задрожал от ужаса, казалось, что он сейчас упадет и сам провалится в царство Апопа, однако, найдя в себе силы, начальник каменоломни залепетал:

- М-мо-можно ли, чтобы вместо меня пошел кто-либо другой, имеющий отношение к камено-но-ломне?

- Эй, вы, помолчите, пожалуйста! – во второй раз обратился к важным шишкам недовольный Каменемхет.

- Думаю, это вполне допустимо. Главное, чтобы… - медленно протягивал Лизимба.

- Да вы замолчите когда-нибудь, в конце концов?!! – в ярости гаркнул потерявший терпение Каменемхет.

Оба взглянули на него: Лизимба – с удивлением и презрением, Каамесес – напротив, с воодушевлением.

- Ка-каменемхе-хет! – волнительно произнес он. – Какая удача, что вы здесь! Вот что, - сказал Каамесес, с улыбкой подходя к работяге. - А не пойти ли вам в отпуск, а? Вот только… прошу вас сначала одно дельце сделать…

- Какое? – сурово спросил Каменемхет, слегка удивившись тому, что его начальник и ещё какой-то важный человек были одеты в простые одежды.

- Понимаете, тут такая ситуация… В общем-то, дело нетрудное… Вам… вам надо сходить в Бюр-Дом, кое-что решить… Но это завтра, а сегодня, раз такое дело… отпущу вас домой.

- И даже не надейтесь сбежать куда-либо, если такая мысль придёт к вам в голову, камнетес, - нахально и важно проговорил Лизимба. – Все равно вас найдут.

И Каменемхет, переломленный судьбою как во время сильного ветра стебель камыша, растущего вдоль Хапи, поплелся домой. Идя по дороге, он внезапно ощутил, что какая-то сила не дает ему свернуть в сторону с его пути. Каменемхет решил проверить свои чувства, резко свернул с тропинки – и довольно больно стукнулся лбом, столкнувшись с какой-то невидимой преградой. Он дошел до дома, попробовал отойти куда-либо за его пределы и определил, что таинственная преграда окружает его хижину по кругу радиусом где-то в 4 меха . Поняв, что слова Лизимбы не были пустыми угрозами, бедняга вздохнул и зашел в свою хибару.

Там Каменемхета ждала супруга – прекрасная Нечеруфи. Она, увидев несчастное лицо мужа, молча подала ему серых лепешек из бити-пшеницы и лёгкий ячменный напиток с финиками. Ни слова не сказав, хмурый Каменемхет поел от души – как в последний раз – и только после этого рассказал жене, какая беда с ним случилась, рассказал про все, включая и невидимую ограду. Нечеруфи выслушала его, а потом печально сказала:

- О Бюр-Доме ходят страшные, невероятные слухи – будто люди пропадают там на годы, а то и навсегда. Наша соседка Хеферу-натет рассказывала, что ее брат пошел туда и вернулся аж через пятнадцать лет, да еще и глубоким стариком! А Паперокири говорит, что…

- И ты веришь бредням этих сплетниц? – взорвался Каменемхет. - Я помню, был у нас в каменоломне один паренек по имени Себек. Так вот, этот Себек однажды отправился за очередной партией камней по Нилу. В дороге – понятное дело – пришлось ему задержаться - из-за превышения скорости ладьи - три дня он убил, пока добивался разрешения на проплыв дальше. А тем временем у нас пронесся слух, мол, что ладья утонула, а Себека съел крокодил. В рапорте так и записали – «съеден крокодилом, и т. д. и т. п.». Возвращается Себек через неделю – а его уже похоронили, семье пособие назначили, а камни другой паренек привез. И что ж в итоге? Пришлось бедняге срочно бежать на Нил и искать крокодила, нашел какого-то замухрышку – и прыг ему в пасть! Крокодил, правда, оказался тем еще заморышем, не переварил он беднягу и издох.

- Да, но…

- Так это еще не все! У крокодила-то хозяин нашелся, а как с ним объясняться, если по бумагам выходит, что крокодила убил уже мертвый человек, которого к тому же уже съел другой крокодил? И в конце концов обвинили во всем семью страдальца, мол, это они его крокодилу бросили, пособие отобрали, а их выгнали взашей из нашего септа… Да, столько несчастий, а все потому, что кто-то языком своим треплет без ума!

- То есть, ты думаешь, что все слухи о Бюр-Доме – вранье?

- Ну, скажем так – преувеличение. Но то, как вел себя Каамесес, да и эта невидимая стена вокруг нашей хибары наводят меня на мыслишку, что не все так просто с этим Бюр-Домом…

Нечеруфи задрожала и обняла мужа, лицом зарывшись в его черные кудри, доставшиеся Каменемхету от матери-гречанки. Он тоже крепко обнял супругу

- Мне страшно… А что, если ты вообще не вернешься? Я же умру от тоски!

- Даже не вздумай! – задорно захохотал Каменемхет. – А что будет, если ты так и сделаешь, а я заявлюсь через пару минут? Мне придется оплакивать либо мою неспешность, либо твою глупость!

Грубоватый юмор мужа отрезвляюще подействовал на Нечеруфи. Она немного успокоилась и тут же заявила супругу, что пойдет с ним.

- Ни в коем случае! Подумай сама, здесь ты в безопасности, а там? А если вдруг что-то случится, мне тогда переживать за нас двоих? – с напускным недовольством произнес Каменемхет. – В Бюр-Дом вызвали только меня, и я думаю, что его обитатели не будут в восторге, если я заявлюсь с провожающими! – усмехнулся он.

Тесальщик в глубине души сам ужасался того, что ждало его впереди. Но он не хотел расстраивать любимую, поэтому и говорил веселым тоном. Каменемхет сказал, что очень хочет спать, они с Нечеруфи легли в постель, и та быстро заснула, однако сам работяга еще долго ворочался. В конце концов, Каменемхет решил, что расстраиваться заранее довольно глупо: не такой уж он и дурак, спасовать точно не будет. Да и что может показаться ужасным после ежедневной двенадцатичасовой молотьбы по камню под палящим солнцем? Так что, пока ничего не случилось, то и нервничать не стоит – и, подумав так, Каменемхет спокойно уснул.