Бюро отпусков

ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ В ОТПУСК

Отступление (общее вступление до звёздочек)

На тихой, скромной улочке Питера в одном из старинных домов — особняков наследия культуры города умостилась лавка, буквально пережиток прошлого. Лавка, ибо размер имела крохотный, одна витрина и дверь с вывеской. Возможно, вы даже и проходили мимо неё несколько раз. Но видели вместо неё явно что-то другое.

Хозяйка лавки была так же под стать ей, но жила она вне времени этого Мира, что был беспощаден к своим обитателям. Потому, несмотря на всю припылённость вещей, выставленных в лавке на всеобщее обозрение, сама хозяюшка — распорядительница была утончённо хороша и изысканна. Она находила некой шик в этом проявлении времени на вещах. Они были подчеркнуто состарены. При этом, одета хозяйка лавки была, как и любая Дарина, конечно же по последней моде...своего времени. А как мы помним, оно сильно не совпадало с нынешним, тем, что струилось и витало снаружи. Но, как и любой уважающей себя Дарине, ей туда было не нужно. Её Мир и святыня её Рода существовала только тут, в этой неприметной никому лавке.

Никому, кроме...

***

А вот и она, та, которую так ждала сегодня с самого утра Дарина Милатресса.

Она молча посмотрела на вошедшую с самой своей тёплой и миловидно — заботливой улыбкой, всем своим видом показывая, что вошедшая неимоверно важна, и всё вокруг подчиняется именно ей. Уж Дарины точно понимают, когда лучше промолчать и предоставить всю инициативу посетителю. А вошедшая стояла не замечая взгляда, она продолжала бороться со своим нежелающим выгнуться в нужную сторону и закрыться, зонтом. Но при этом, любому было бы понятно, что девушка очень расстроена, и даже напускная сердитость на зонт не убирала следы потерянной печали и следов дорожек не только от дождя на лице. А Милатрессе даже были слышны приглушённые ругательства, слыша которые она только загадочно улыбнулась своим мыслям:

«Вот же какой образный и богатый язык у этих Землян, надо заказать себе ещё те бульварные романчики, очень они мне по нраву пришлись, но для этого придётся опять пойти на хитрости добывания местных денег».

Тут ход её мыслей прервал долгожданный такой щелчок закрывшегося зонта. И, вымокшая до нитки девушка, смогла оглядеться. Изумлению её не было предела, она даже обернулась на витрины позади себя. И было чему удивляться, она же заходила в простой книжный, что был здесь столько, сколько она себя помнила. Но тут, не было даже намека на полки с книгами или канцелярией. А ей очень нужен был конверт, чтобы упаковать в него своё «простите, я больше не могу так жить». Ранимая душа её устала плакать и страдать в этом жестоком Мире, где она ничто, серая мышь, а Мир так больно ранит. Тогда зачем мучиться, она серость. Она балласт. Никчёмышь. И вокруг всё такое же серое.

Девушка подумала снова выйти под дождь и поискать нужный ей магазин, и идти дальше к своему концу. Но, словно в ответ на её мысли, новый резкий порыв ветра прихлопнул входную дверь снаружи, намекая бедолаге, по какой причине она решила спасаться в помещении. Непогода разыгралась, а ведь, буквально пол часа назад было, как всегда серо и сухо. Девушка мокрым котёнком растерянно огляделась. Унылое её настроение, увеличилось в размерах, раздутое ветром с дождём. Вздохнув, она сделала попытку понять, куда же её занесло. Тут она и заметила хозяйку магазинчика, Ту, что разглядывала её поверх очков в роговой оправе, с сердечной улыбкой. Девушке даже показалось, что дама за прилавком преобразилась под её взглядом. Хотя, ей не показалось, но девушка то была с Земли. Магии тут нет, это знают все. Потому, конечно же, ей просто показалось, что продавщица чуть изменила свой вид, под более привычный для посетительницы:

— О, моя дорогая, проходите дальше от дверей, вы же промокли до нитки. Справа от входа есть подставка для зонта, не стоит держать его и позволять воде и дальше заливать ваши туфельки.

— Спасибо! Вот в эту вазу? Но я её залью.

— Не стоит беспокоиться, она там именно для этого. Хотите чашечку горячего шоколада? Я буду рада угостить вас и скоротать с вами этот ливень.

— Не нужно, я просто, пережду ливень.

— Не нужно стесняться, на правах радушной хозяйки, приглашаю вас присоединиться. Мне будет очень приятно. Есть и ещё один аргумент, мне очень нужна ваша помощь, — голос её зазвучал заговорщически, — ведь у меня сегодня нежнейший и наисвежайший штрудель, что просто умоляет его скорее скушать. Не отказывайтесь, ведь это так здорово, когда ты даришь кому-то возможность сотворить добро.

И она сложила руки в умоляющем жесте.

Девушка кивнула, не сумев отказать хозяйке:

«Может, её ещё хуже, чем мне. Она же здесь совершенно одна. Задержусь чуток, всё равно книжный мне в таком дожде не отыскать».

Та повеселела ещё больше, и принялась тут же, за другим столиком, готовить горячий шоколад и доставать из роскошной коробки ароматные, словно только из печки, штрудели, откуда-то была извлечена мята и ведёрко с мороженным. При этом хозяйка магазинчика всё время увлекала свою гостью разговорами так, что та не успевала ни удивиться, ни рассмотреть вокруг что бы то ни было. Она была околдована действиями и словами хозяйки. Душа отогревалась от серости и унылой обречённости.

Как только приготовления были завершены, а стол накрыт на две персоны, Хозяйка пригласила посетительницу к столу. Там стояли две изящные кружечки на блюдцах, что сами уже были произведениями искусства. Тончайший костяной фарфор, с узорами в виде вензелей, завитушек и райских птичек. В центре на овальном блюде того же сервиза, лежал ароматный штрудель, от одного запаха которого у девушки потекли слюни, а в вазончиках на ножках, лежало мороженное, которое было посыпано шоколадом. И когда хозяйка это всё успела, того девушка сказать не смогла бы при всём желании, хотя никуда не отходила и не отвлекалась от неё. И всё же...

— О, я совсем увлеклась и забыла представиться, Дарина Милатресса.

— А я Лиза. У вас красивое и необычное имя. Вы не местная? Странно, что акцента совсем не заметно.

Удивилась девушка.

— Можно сказать и так, я не из этих краёв. Но уже очень давно живу здесь. Потому и никакого следа от акцента не осталось. Прошу, присаживайтесь.

— Что у Вас за магазин?

Решила быть вежливой Лиза, обведя глазами стеллажи с различными предметами, словно слетевшимися сюда со всех концов света.

— Это лавка путешествий.

С таким достоинством произнесла Милатресса, как если бы она объявила, что это Букингемский дворец ее величества королевы Англии.

— А, — разочарованно протянула Лиза, — турагенство?

Огонёк в её глазах потух, ведь сказка закончилась, так и не начавшись, и сейчас ей начнут «втюхивать или впаривать» туры куда-нибудь за деньги, о которых она только слышала.

— Ничего подобного!— Аж повысила голос на пол тона Милатресса, слегка приподняв в крайнем возмущении изящную бровку над роговой оправой очков. — Это именно лавка путешествий! Здесь нет никаких путёвок, туров, и экскурсий, нет трансферов и прочего шарлатанства! Здесь только про путешествия! Путешествия души и тела. К себе, от себя, к кому-то, чему-то, когда-то, куда-то, и конечно же назад. А сейчас, юная леди, — и при этих словах голос ее снова потеплел, — не стоит заставлять себя томиться. Предлагаю отправиться в путешествие для собственной души, и отведать нежнейшего штруделя с мороженным и мятой, и отведать того самого настоящего шоколада, который, уверяю вас, Лизонька, вам больше нигде на Земле не предложат. Рецепт особенный, его ещё варила моя бабушка, чему и обучила меня. Прошу! Все остальные вопросы, если возникнут, вы зададите позже...

***

Лиза поняла, что ей немного дурно, хотелось пить и хоть чем-то перебить этот приторно сладкий вкус шоколада. Всё же, не стоило пить третью чашку напитка! Но, вот была она страшной сластёной.

"Х-ммм... А почему я лежу? И почему ощущение, что здесь жарко? И этот шум… это …море? Откуда в Питере море? Кронштадт? Да, там же был дождь! Чем ее опоили? Та Мела … Мила… Да, как бишь её? Дарина, блин!"

Лиза распахнула глаза, и поняла, что это ей мало что дало. Вокруг было почти темно, как бывает на закате дня. Но... с неба на неё светило 2 Луны — желтая и …голубая. Это стало бОльшим потрясением для девушки, чем понимание, что она непонятно где и, возможно отравлена и обворована.

«Воровать то у меня совсем нечего» — с каким-то даже злорадством подумала Лиза.

Жёлтая луна вернула мыслями в реальность, была она непривычная, щербатая и даже отдаленно не напоминала круг или убывающий месяц. Она была, как булыжник, что какой-то дурачок запустил в космос. А голубая луна... Лиза даже хихикнула, вспомнив песню с таким же названием. Голубая луна была более привычного вида, круглее, и словно покрыта бархатом, ну, смотрелись эти луны, как бедняк и богач.

Мысли Лизы всё ещё как-то вязко перекатывались в её голове. Она, вечно бурно и обычно до паники или слёз реагирующая на любое изменение, сейчас только удивлялась. Она пока просто не понимала где она и что тут делает.

— Блин, она меня опоила и обокрала. И выкинула непонятно куда. Та хозяйка лавки. Вот ведь говорила бабушка: «Никогда ничего не бери у незнакомцев.» Но ведь, в центре Питера! Среди белого дня! Ладно, серого дня. Но, тем не менее.

Проговорила наконец-то девушка вслух хоть какие-то более связные мысли, по существу ситуации. Ещё раз оглядевшись, она поняла, что находится в том же платье и туфельках, но стоит увязая в мелком морском песочке на берегу моря. Волны слегка не дотягивались до её ног, но песок увлажнили. Потому Лиза для начала отошла чуть назад. Позади неё начиналась зелень. Больше в видимости ничего не было, желтая луна была совсем небольшая, а бархатная источала совсем немного света.

— Точно, как все жмотные богачи, только о себе и до сэбэ. Да и ну их.

Подытожила Лиза и скинув с ног размокшие туфельки, о которых так пеклась та Дарина, хмыкнула и пошагала к морю. Было тепло и хорошо. Больше девушке ничего не оставалось. Мозг её отказывался включать панику, даже осознав, что она не понятно в каком Мире и в каком времени. Лиза почему-то, даже для самой себя с удивлением поняла, что она здесь в безопасности, а ещё вспомнила слова той «Мисы»:

— ...Здесь про путешествия! ... и конечно же назад!

«А и пофиг, всё равно я сегодня утром хотела там сдохнуть! Так какая разница, где и от чего это сделать? На край — просто заплыву в море и буду плыть, пока хватит сил».

С этими мыслями она зашла в теплое и такое приятно щекочущее ноги, море. Вскоре, к ней стали словно стекаться неоновые рачки, что крутились теперь вокруг её ног, создавая сюрреалистичную картину микрокосмоса. Лиза замерла от восторга. Она стала пытаться переступать, но рачки снова и снова находили её ноги. Она для них была самим центром мироздания. Потом она села в воду, утвердившись той самой точкой вселенной, вокруг которой кипела и крутилась жизнь. Лиза рассмеялась. Она млела, пыталась поймать светлячков — рачков руками, но не причиняя им неудобств. Так она игралась до самого рассвета, когда первые лучи гигантского красного во всех отношениях, солнца, стали появляться над морем. Лиза была на море впервые. И впервые же у неё были «лучшие места» на этот рассвет.

Встречая его, она плакала и кричала от восторга, она танцевала и пела, она жила! Она сейчас была живее всех живых! Дышала полной грудью и не могла думать больше ни о чём! Она больше не хотела назад, в серый унылый Питер, под одну грустную и какую-то жалко одинокую Луну, не хотела на Землю, и уж точно не хотела к людям. Там она была никому не нужна, от чего очень расстраивалась. Они её не принимали. А ей это было почему-то так важно.

Но, только сейчас она поняла, как много она имеет теперь! У неё есть эта ночь, эти Луны, это море с рачками и микрокосмосом имени её. Теперь ещё и этот восхитительный рассвет!

Ей сейчас никто не был нужен! Ведь у неё есть ОНА и это всё вокруг! Она кричала и танцевала до самого момента, как солнечный гигант встал над горизонтом во всю свою мощь и... Лиза снова визжала от восторга: солнце в один момент преобразилось в перламутровое светило. Этот перламутр заиграл отблесками и на глади моря перед ней и словно в самом воздухе.

Ей не хотелось пить, есть, ей хотелось только жить тут. Так же, ей не нужно было ничего, кроме этого маленького клочка суши перед ней! Она бросилась в море, что было не таким уж и глубоким, и прозрачнейшим. Неоновых малышей видно нигде не было. Ночная сказка уступила место дневной. И Лиза плавала и бултыхалась в своё удовольствие, пока позади неё не вынырнул крякнув на своём дельфиньем черный малыш.

— Ну надо же, Мир другой, а вы тут такие же милахи и разговариваете так же курлыкая, как и у нас на Земле!

С этими словами счастливая Лиза протянула к малышу руку и не увидев от него опаски, провела по спинке дельфина. Тот, оценив ласку, сам снова поднырнул под руку, словно котёнок, и девушка, со счастливым смехом снова и снова гладила руками своего нового друга.

«Где это Земля?»

Заставил её замереть нежданный и словно не её вопрос в голове. Лиза вопросительно посмотрела на дельфина и спросила:

— Ты можешь говорить?

Но видно подумала она это быстрее, потому, что не дождавшись окончания её слов, в голове уже возник ответ:

«Ты тоже».

— Ну, я то человек.

Очень рассудительно подумала — произнесла Лиза.

«А я дитя моря — дэльф».

— Это так здорово! Но ты же здесь не один живёшь?

«Нас много. Где это — Земля».

Снова вернулся к своему вопросу смышлёный малыш.

— Я не знаю, но там тоже есть моря и океаны и есть такие, как ты. Мы их называем дельфины. Очень похоже, как сказал ты. Но у вас здесь очень красиво! Красивей, чем у нас на Земле. Я так рада, что здесь! Хочу жить здесь всегда.

«Ты исчезнешь, вы всегда исчезаете. Вы можете жить на песке. Вы уходите».

— Ты видел здесь кого-то раньше?

«Видел, но не здесь. Они тоже плавали, но не умеют жить в воде, дышать морем, потому уходили. Мне было интересно, я ищу вас, вы смешно шевелите губами, когда говорите. Вы тоже умеете петь, но ваши песни другие. Но вы умеете ласкать вашими ластами. Вы улыбаетесь, как мы. Добрые».

— Ты такой милашка! Как же тебя не гладить и не ласкать! А хочешь спою тебе песню про дельфина, у нас был такой мультик.

«Ты так ярко подумала, я увидел! Ещё!»

И Лиза стала в голове воскресать картинки мультика про дельфина и девочку и ту самую песенку. Дельф прикрыл глаза, словно чтобы лучше видеть и стал покачиваться в такт музыки песни. Потом закружился вокруг Лизы и подплыв под неё, усадил к себе на спину, унося свою ношу в море, и вокруг островка. Точнее, теперь Лиза поняла, что это небольшой островок, без признаков жилья других людей! Она была так счастлива, она визжала от восторга, расставила руки в стороны и словно летела над гладью перламутровой воды! Это было настоящее счастье и наслаждение! Потом малыш, наверное устал, снизил скорость и доплыв с Лизой ближе к её берегу крутанулся вокруг и попросил:

«Спой ещё ту песню!»

И Лиза снова спела и представила и слова и музыку в своей голове.

«Спасибо. Ты волнующая. Мне пора».

И он вильнул и защебетав уплыл в море. А Лиза поплыла к берегу, где так же одиноко и валялись её туфли на песке. Лиза решила посмотреть что же есть за линией зелени, начинающейся у края песка. А едва зайдя за первые стволы деревьев, она увидела, поляну с разными деревьями. Были там и бананы и ананасы и кокосы.

Словно дожидаясь её, один из них упал в траву. Лиза подбежала но увидела она его на земле уже в привычном нам виде кокосового ореха. Он чуть надкололся, но живительная влага вытечь не успела. Девушка прильнула с отверстию и напилась, только сейчас осознав, что действительно проголодалась и захотела пить. Тут же, в унисон её мыслей, она увидела под небольшой пальмой столик с едой. Окончательно расшалившись, девушка с радостным криком понеслась к нему, а когда утолила первый голод, то крикнула в никуда:

— Спасибо тебе, хозяин приветливый за всё, чем угостил и обласкал гостью свою неожиданную! Если захочешь, можешь выйти, познакомимся поближе.

И тут же примолкла, ожидая ответа или движения. Но вокруг было всё так же тихо и спокойно. Где-то галдели птицы, но сюда на полянку к столу никто не выходил. Это было удивительно, словно птицы существовали где-то там. А это место было именно для Лизы.

Закончив насыщаться, ещё раз поблагодарила неведомого хозяина и поклонилась. Теперь Лизе захотелось просто полежать отдохнуть после такой насыщенной ночи и утра, да и после сытного обеда. Но вечером Лиза намеревалась идти на тот край острова, где должны «для неё передавать» закат. Только для неё! Первый в этом Мире шикарный закат. Она верила, что это будет именно так. Неописуемо!

И вечер оправдал её ожидания на все сто! Мир ждали очередные песни и крики радостной девушки с Земли, что училась жить всей душой и сердцем. Это была эйфория и феерия чувств. Только для неё! Видит кто-то ещё? Плевать! Видит она, вот, что главное. И снова была ночь. Лиза купалась, развлекала маленький неоновый народец и развлекалась сама. Это были её каникулы, её путешествие к самой себе. Она была счастлива, как никогда.

Так продолжалось много дней. Лизе не надоедало, Лизе не было скучно! Она обошла весь остров, она плавала вокруг него. К ней ещё несколько раз приплывал дэльф. А один раз он приплыл не один, и снова попросил её спеть песенку дельфину. Лиза спела и представила картинки. И вот уже две довольные мордочки покачивались в такт незатейливой песни. Лиза пробовала петь и другие песни, иногда получалось угадать, и дельфины млели и терлись о её руки своими мордочками и боками. Иногда Лиза просто напевала мелодии классических произведений, ну, те отрывки, что вспоминались. Если музыка была не по нраву, дельфины слегка бодались лобастыми головами, словно просили перемотать на другую. И это тоже были восхитительные моменты этого отпуска наедине с собой и Миром. Единение. Вот реально что оно означало.

Лизе не были нужны люди или другие собеседники, с этими эмпатами дэльфами было очень интересно и весело. Однажды Лиза тоже попросила показать ей картинки их Мира и моря, но, как ни старался дельф, Лиза считать его память не смогла.

— Прости, видно я просто не умею, как ты. Ну, у нас всегда считалось, что дельфины мудрее людей.

«Жаль, там красиво. Я много видел. Но мне пора. Спасибо».

И он уплыл, приветственно вильнув хвостом на прощанье, подражая маханию Лизы.

А на другой день Лиза поняла, что она насытилась этим Миром и приключением. Но это её не расстроило. Она просто полюбовалась ещё раз закатом, вышла на полянку, прихватила свои туфли, что так и ждали её на берегу. Они изрядно покрылись, песком. Были они, словно напоминание из прошлой далёкой жизни. Отпускница огляделась вокруг, подняла шикарную перламутровую ракушку:

— Ну не с пустыми же руками возвращаться из путешествия.

И подняв голову вверх, почему-то это казалось важным, проговорила в небо, на котором еще не успели появиться Бедняжка и Богач, как теперь называла Луны Лиза:

— Спасибо тебе за всё. Мне пора.

И тут же голова её закружилась, вокруг звёздного неба, или оно закружилось вокруг неё... И померкло.

Она снова сидела в лавке путешествий. Только её всклокоченный вид, ракушка в руке и балетки с песком, выдавали то, что девушка не задремала тут на стуле, а действительно была в путешествии. Перед ней снова и была чашечка с шоколадом, а напротив стояло блюдо с пирожными и фруктами, какие она вкушала те несколько дней своего отдыха. Напротив сидела Дарина Милатресса, так же с улыбкой глядя на неё.

— Спасибо вам огромное! А это вам! На память. Не знала, что ещё взять, но там слышно шум моря. Того моря, где плавают дэльфы.

Протянула Дарине Милатрессе Лиза прихваченную перламутровую ракушку.

— Ты познакомилась с дэльфами! Они милые ребята, не дают скучать. Не знала, что они уже вернулись. Благодарю за подарок. Он станет ценным экспонатом моей коллекции.

Произнесла Милатресса, бережно, словно ценнейшую драгоценность, принимая из рук Лизы раковину:

— Не буду спрашивать, рада ли ты.

— А я всё же скажу! Я так благодарна вам! Это было такое счастье! Это такое путешествие! Незабываемое! Магическое!

— Э, нет, девочка, на меньшее, чем «волшебное» я не согласна! Я потомственная Дарина, а не шарлатанка какая!

Лиза рассмеялась, видя наигранную серьёзность Дарины, что тоже не смогла скрыть смешинок:

— Вы чудо!

— Встретилась с ней?

Лизе даже не понадобились уточнения, о ком идёт речь.

— Конечно! Она прекрасна! И она центр вселенной!

— Вот это и прекрасно!

— Скажите, ведь как только я отсюда выйду, это всё во мне не исчезнет?

— Не стоит принимать это за морок. Ты действительно была там и всё, что было там останется с тобой и в тебе навсегда.

— Но это место я больше найти не смогу?

— Почему же? Я всегда тут. Все хотят прийти, но никто не приходит, чтобы не увериться, что это неправда.

— А то время, что меня не было, здесь сколько прошло?

— А это тоже часть моего волшебства, я заняла только 45 минут твоего драгоценного времени.

— А как называется тот Мир?

— Он странно звучит для вашего уха. Но перевести можно, как «Мир внутри наружи».

— А всё же?

— Ксентрефностника.

— Ой, не запомню...

— Запомнишь. Выпей шоколад, вот, и одежда твоя высохла и дождь прекратился.

Улыбнулась Дарина Милатресса, пригубив шоколад из своей чашечки.

— Чем я могу отблагодарить вас?

— Ты уже это сделала. Той ракушкой. В ней даже задержались несколько драгоценных песчинок того Мира. И ещё, твоя счастливая улыбка моя награда, ты же теперь не хочешь идти топиться в канале?

— Ой, нет конечно же! Я же мироздание! Я счастье!

И они обе рассмеялись искренним и теплым смехом тех, кто понимает намного больше других.