Бюрократический Ад

Глава 1. Белый свет и серые костюмы

Холод в Осло в ноябре — это не просто температура. Это влажность, что пробирается под шерстяное пальто и костяными пальцами сжимает легкие. Это серое небо, которое давит на город, пригнушая и без того скупые краски.

Эргор Йоргенсен не чувствовал холода. Он сидел в своем любимом кресле у окна, глядя, как сумерки медленно поглощают силуэты домов на другой стороне фьорда. В восемьдесят семь лет мир сузился до размеров этой гостиной, до вида из этого окна, до воспоминаний, которые были четче, чем вчерашний день.

Его рука, покрытая коричневыми пятнами и проступающими синими венами, лежала на подлокотнике. Пальцы непроизвольно постукивали по ткани, отбивая какой-то давно забытый ритм. Ритуал. Признак нервного ожидания. Старая собака, — с усмешкой подумал он. Старые привычки.

Дверь открылась без стука. Вошел Хьёртур, его внук. Высокий, светловолосый, с тем же нордическим спокойствием во взгляде, что и у самого Эргора в молодости. Но сегодня в его глазах была тревожная сталь.

— Дедушка, — позвал он, останавливаясь посреди комнаты. Его руки были спрятаны в карманах узких джинсов.

Эргор медленно повернул к нему голову. Движение далось с трудом, отозвалось ноющей болью в позвоночнике.
— Хьёртур. Ты принес мои лекарства? — голос Эргора был низким, слегка хриплым, как скрип старого дерева.

Хьёртур не ответил. Он подошел ближе, и теперь Эргор увидел неестественную бледность его лица, сжатые челюсти.
— Я нашел кое-что на чердаке, — тихо сказал внук. Он вынул из кармана не упаковку таблеток, а маленькую, потёртую записную книжку с кожаной обложкой. Эргор узнал её мгновенно. Ледяная волна пробежала по его спине. Кодовая книга. 1968 год. Операция «Снежный вихрь».

Он сохранил лицо непроницаемым. Маска, отточенная десятилетиями.
— Старый дневник. Я в юности рыбачил, записывал улов, — отмахнулся он, пытаясь поймать взгляд внука. Но тот не отводил глаз.

— Здесь нет ничего про рыбу, дедушка, — голос Хьёртура дрогнул, в нем зазвучала неподдельная боль. — Здесь имена. Даты. Места. Йенс Бруун. Вы говорили, он умер в автокатастрофе. Здесь написано иначе.

Эргор вздохнул. Вздох не усталого старика, а человека, который знает, что игра проиграна. Знает давно. Ждал этого дня.
— Положи это обратно, мальчик. Некоторые истории должны умереть вместе с теми, кто их помнит.

— Он был моим дедом! — голос Хьёртура сорвался на крик, эхом раскатившийся по тихой гостиной. В его глазах стояли слезы — гнева, предательства, боли. — Мама всегда говорила, что в нашей семье что-то не так. Что-то тёмное. Я думал, это просто… скандинавская меланхолия. А это… это вы.

Эргор смотрел на него. На этого мальчика, которого он учил завязывать шнурки, ловить рыбу, в которого вкладывал всё своё запоздалое, исковерканное понятие о любви. Он видел, как рушится тот образ мудрого старого деда, который он так тщательно выстраивал все эти годы.

— Я делал то, что должен был делать, — тихо сказал Эргор. В его оправдании не было ни капли раскаяния. Только констатация факта. — Чтобы у вас и вашей матери было будущее. Чтобы у Норвегии было будущее. Мир не чёрно-белый, Хьёртур.

— Он чёрно-белый, когда вы решаете, кто будет жить, а кто умрет! — внук рывком выхватил из-за спины другую руку — не книжку. В его пальцах сжимался старый, но ухоженный «Вальтер» Р38. Оружие из другой эпохи. Из той самой записной книжки.

Эргор не дрогнул. Он даже кивнул, будто ожидал этого. Будто проверял его.
— И что вы теперь будете делать? — спросил он почти мягко. — Станете судьёй? Палачом? Заключите сделку с нашим прошлым?

Слезы потекли по щекам Хьёртура. Его рука дрожала.
— Я хочу правды.

— Правда — это роскошь, которую не может позволить себе ни одна страна. И ни одна семья, — Эргор отвёл взгляд в окно, к темному фьорду. Его тонущему миру. Он был готов.

Раздался хлопок. Не громкий, приглушенный. Как лопнувший воздушный шарик.

Горячая волна ударила Эргора в грудь, резко и неожиданно. Он не почувствовал боли. Только удивление. И… облегчение. Всё идёт по плану. По последнему плану.

Его зрение поплыло. Последнее, что он увидел, — это лицо внука, искаженное ужасом от содеянного, и белую вспышку света, хлынувшую откуда-то из-за его спины. Это был не свет фьорда, не свет лампы. Это был чистый, безжалостный, всепоглощающий белый свет.

А потом тишина.

Сознание вернулось внезапно. Оно было кристально ясным. Острой боли в спине не было. Одышки не было. Он стоял.

Он стоял в бесконечном, безликом пространстве, похожем на гигантский офисный холл. Воздух гудел тихим, монотонным гудением принтеров и низким шепотом. Перед ним стояли два стула. За столами сидели двое.

Слева — мужчина в идеально отутюженном белом костюме. Его лицо было симпатичным, но совершенно лишенным тепла, как у новостного диктора. Справа — женщина в таком же безупречном, но темно-бордовом костюме. Её губы были тронуты едва заметной, холодной улыбкой.

На их столах стояли таблички. На одном — «АДВОКАТ». На другом — «ПРОКУРОР».

Белый костюм первым нарушил тишину. Его голос был ровным, вежливым, лишенным всяких эмоций.
— Эргор Йоргенсен. Добро пожаловать в Приёмный пункт. Присаживайтесь, пожалуйста. Нам предстоит ознакомиться с вашим делом.

Эргор медленно опустился на предложенный ему стул-козетку. Он посмотрел на свои руки. Они были гладкими, сильными. Руками сорокалетнего человека.

Женщина в бордовом костюме щёлкнула пером, и перед ними материализовался полупрозрачный экран.
— Начнём с последнего эпизода, — её голос был чуть хрипловатым и насмешливым. — Убийство. Совершенное членом семьи. Сильный мотив. Очень… драматично.

Эргор молчал. Он просто смотрел. Его киллерский инстинкт, усыпленный годами, уже анализировал обстановку. Выходов нет. Правила неизвестны. Нужно наблюдать.

— Это можно трактовать как акт милосердия, — сказал человек в белом, просматривая что-то на своем планшете. — Подопечный страдал от неизлечимой болезни. Внук освободил его от страданий. Не самый элегантный метод, но намерение было… чисто.

— О, давайте не будем приукрашивать, — парировала женщина, — это была месть. Хладнокровное, осознанное убийство из чувства. Мы можем представить это как „справедливое возмездие“ в разделе „Мотивация“».

Они говорили о его смерти, как два менеджера, обсуждающие квартальный отчёт. Эргор наклонился вперед, впервые нарушив молчание. Его голос прозвучал твёрдо и спокойно, как и сорок лет назад.

— И что теперь? Вы будете взвешивать мои грехи и добродетели?

Оба остановились и посмотрели на него. Их взгляды были профессионально-любопытными.

— В некотором смысле, — сказал человек в белом. — Мы оцениваем эффективность актива. Его вклад в общую систему.

— И его долги, — добавила женщина в бордовом, снова касаясь экрана. На нём замелькали даты, имена, лица. Йенс Бруун. И многие другие.

— Куда вы меня определите? — спросил Эргор, глядя им прямо в глаза. В его вопросе не было страха. Был только расчёт.

Женщина улыбнулась чуть шире.
— Это зависит от итогового баланса. Но, господин Йоргенсен, судя по предварительным данным, ваше досье… объёмное. Нам придётся задержать вас для более подробного изучения.

Человек в белом кивнул, и его пальцы зависли над планшетом.
— Приготовьтесь к длительному сеансу. Мы только начинаем.

— Итак, господин Йоргенсен, — голос прокурора прозвучал почти сладко, но в её глазах горел холодный огонёк. — По итогам аудита вашей жизни баланс склоняется в нашу пользу. «Геенна ООО» будет рада принять вас в свои ряды.

Эргор лишь кивнул. Он ожидал этого. В его папке слишком много было страниц, написанных чёрными чернилами.

— Однако перед отправкой у нас есть стандартный вопрос, — включился адвокат, перелистывая цифровые страницы досье на своем планшете. — Регламент предусматривает выбор формы для новой... гм... среды обитания. Ваше тело будет восстановлено и зафиксировано в выбранном возрасте. Это повлияет на род вашей деятельности.

Прокурор с наслаждением перечислила варианты, щёлкая каблуком по сияющему полу:
— Вариант первый: восемьдесят семь лет. Ваш земной возраст. Сопровождается всем букетом старческих недугов, которые были у вас на момент смерти. Слабость, тремор, плохое зрение... Идеально для должностей, где требуется полное осознание своей немощности. Например, работа в отделе вечной прокрастинации.

Эргор поморщился. Он слишком хорошо помнил эту беспомощность.

— Вариант второй, — продолжил адвокат, — сорок лет. Пик вашей физической формы. Та самая версия себя, что вы видите сейчас. Сила, выносливость, острый ум. Подходит для более... активной работы.

В глазах Эргора мелькнуло что-то похожее на интерес. Он снова сжал кулак — сильный, уверенный.

— И есть вариант третий, — голос прокурора стал язвительным. — Двадцать лет. Юность, горячность, глупость. Неокрепшая психика, максимализм, гормоны. Отлично подходит для самых унизительных и эмоционально задач. Для тех, кого легко сломать и заставить подчиняться.

Она смотрела на него, явно надеясь, что он выберет именно это — добровольно обречёт себя на муки юношеской неуверенности и горячности.

Эргор задумался всего на мгновение. Он провёл рукой по лицу, ощущая упругую кожу сорокалетнего. Он вспомнил тяжесть восьмидесяти семи и глупость двадцати.
— Сорок, — твёрдо сказал он. — Я выбираю сорок.

Адвокат почти незаметно кивнул, делая пометку. Прокурор скривила губы в подобии улыбки.
— Предсказуемо. Прагматично. Желание сохранить контроль до самого конца. Что ж, — она сделал новый щелчок, и за её спиной возник светящийся портал, откуда потянуло запахом серы и озоном. — Ваш выбор учтён. Добро пожаловать в исправительный район, господин Йоргенсен. Для вас найдётся подходящая... вакансия.

Эргор поднялся с козетки. Его движения были уверенными и плавными, какими он не помнил их десятилетия. Он бросил последний взгляд на бесконечный офисный хаос Лимаба и шагнул в светящуюся дверь. Не как старик, идущий на покой. А как опытный специалист, отправляющийся на новую работу.

Портал не был ни горячим, ни холодным. Он ощущался как резкий, беззвучный скачок через бесконечный лифтовый вал. На мгновение Эргора охватило чувство полной потери ориентации, и он инстинктивно глубоко вдохнул, ожидая удушья от серного смрада.

Вместо этого он вдохнул воздух, поразительно похожий на тот, что бывает в системах кондиционирования больших офисных центров: сухой, прохладный и без какого-либо запаха.

Он стоял в огромном, похожем на ангар помещении с высокими потолками, которые терялись в полумраке. Повсюду горели яркие, слепые неоновые лампы, отбрасывая резкие тени. Зал напоминал гибрид вокзала, call-центра и сборочного цеха. Бесчисленные очереди душ — кто с испуганными, кто с опустошенными лицами — медленно двигались к ряду освещенных кабинок, над каждой из которых горела электронная табличка с номером.

— Эргор Йоргенсен? — раздался у него за спиной голос, резкий и нетерпеливый.

Эргор обернулся. Перед ним стояло нечто в облике низкорослого, дородного мужчины в слишком тесном костюме и галстуке с криво завязанным узлом. Его кожа имела легкий красноватый оттенок, а из-под крашеных черных волен на лбу торчали два маленьких, аккуратно подпиленных рожка. В руках он держал планшет, с которого свисала этикетка с надписью «Отдел Кадров. Сектор 7-G».

— Я вас спрашиваю, Йоргенсен? — повторил он, тыча копчиком стержня от планшета в грудную клетку Эргора. — Время – страдание, не заставляйте меня его тратить.

— Да, это я, — ответил Эргор, его собственный голос прозвучал непривычно собранно и твердо в этом новом, сильном теле.

— Отлично. Я ваш эйчар-координатор, Малх. Пойдемте, ваше назначение уже почти обработано, — он развернулся и засеменил прочь, не глядя, уверенно лавируя в толпе. Эргор последовал за ним.

Малх говорил быстро, отрывисто, как заезженная пластинка инструктажа по технике безопасности:
— Забудьте всё, что вы читали в брошюрках при жизни. Тут нет ни сковородок, ни вечных котлов. Всё куда продуктивнее. Добро пожаловать в «Геенна ООО», крупнейший оператор исправительно-трудовой системы в измерении. Вы прошли первичный отбор, ваши навыки… — он мельком глянул на планшет, — …управление, аналитика, хладнокровие… представляют определенный интерес.

Они остановились у огромной, во всю стену, карты, подсвеченной множеством огоньков. Она напоминала схему метро гигантского города.

— Смотрите и впитывайте, — Малх ткнул пальцем в карту. — У нас два основных района. Ваш новый дом — Исправительный. Как… производственный цех. Души трудятся на благо корпорации. Генерируют энергию отчаяния, вращают Колеса Бесполезного усилия, сортируют Нити Сожаления по степени запутанности. Стандартная программа.

Он перевел палец на соседний сектор, состоящий из сложной паутины линий.
— А это — Деловой район. Мозговой центр. Там сидят наши демоны-менеджеры, архивариусы, логисты. Планируют, оптимизируют, составляют отчеты по эффективности страданий. Туда попадают… избранные. С самым ценным опытом.

Малх обернулся к Эргору, и в его глазах мелькнул тот самый огонек, что Эргор видел у лучших вербовщиков спецслужб — оценка потенциала.
— Ваш выбор тела… сорок лет… говорит о многом. Вы не хотите отступать. Вы хотите быть полезным. Здесь это ценится.

— А что является валютой? — спросил Эргор, изучая карту. — Здесь же должна быть мотивация. Кроме самого очевидного.

Малх фыркнул, и из его ноздрей вырвалось два маленьких клубочка дыма.
— О, у нас тут всё по-настоящему. Основная валюта — «Страдали». Начисляются за перевыполнение плана, за инновации, за безупречную дисциплину. На них можно купить… немногое. Но ценное. Например, временный пропуск в Деловой район. Или… — он понизил голос до конспиративного шепота, — …«отпуск» в нейтральной зоне. Или возможность отправить сны живым. Мелочи, но скрашивают вечность.

— Понятно, — кивнул Эргор. Система была ему ясна. Тюрьма с элементами корпоративной карьерной лестницы. Знакомо.

— Ваша стартовая позиция, — Малх снова уткнулся в планшет, — в связи с вашим профилем… Наблюдатель на Конвейере Бесполезного Камня. Бригадир. Ваша задача — следить, чтобы души таскали камни вверх по склону с максимальной эффективностью. Отчитываться о простоях. Пресекать попытки саботажа. План — двести тонн в смену. Не выполните — будете таскать сами. Перевыполните — получите свои первые «Страдали».

Он достал из-за пазухи бейдж на шнурке и протянул Эргору.
— Поздравляю с трудоустройством. Ваш рабочий день начинается… о, прямо сейчас. Вон та дверь, лифт вниз, уровень минус триста. Не опаздывайте. Опаздывать — это страдание. А ваше страдание пока что принадлежит компании.

Малх развернулся и растворился в толпе, оставив Эргора стоять с бейджем в руках. На пластиковой карточке было выгравировано его имя, непонятный номер и надпись: «Исправительный район. Бригадир. Стаж: 0 лет».

Эргор посмотрел на бесконечные очереди душ, на мерцающую карту этого гигантского механизма, на свой пропуск. Уголки его губ дрогнули в подобии улыбки. Ад оказался не котлом с грешниками. Он оказался гигантской корпорацией.

А в корпорациях он знал толк.

Лифт с скрипом опустился на уровень минус триста. Двери разъехались с звуком, похожим на скрежет зубовный, открыв вид на исправительный район.

Эргор вышел, и его обдало волной гула — низкого, монотонного гула тысяч голосов, смешанного со скрежетом камня по камню. Воздух был наполнен мелкой серой пылью, оседающей на языке и ресницах. Перед ним простирался бесконечный карьер, уходящий в багровую мглу. По его склонам, подобно муравьям, карабкались фигуры, таща за собой грубо отесанные глыбы.

— Новый бригадир? — раздался хриплый голос справа.

К Эргору подошел сутулый демон в заляпанной глиной униформе, с рогами, обмотанными проволокой, и с планшетом в клешне. Его лицо было изборождено морщинами вечного недовольства.

— Эргор Йоргенсен, — кивнул Эргор, показывая бейдж.

— Звать меня Гнилоб, — пробурчал демон, плюнув серой слюной. — Старший смотритель этого участка. Малх уже прислал распоряжение. Пойдем, покажу твой «офис».

Они двинулись вдоль края карьера. Эргор смотрел на работу. Души, бледные и осунувшиеся, под присмотром демонов-надсмотрщиков с хлыстами из сплетенных нервов втаскивали тяжелые камни вверх по склону. Достигнув вершины, они сбрасывали их вниз, где те с глухим гулом разбивались, и всё начиналось сначала.

— Конвейер Бесполезного Камня, — с гордостью патологоанатома провел рукой Гнилоб. — Классика. Вечный цикл. Бессмысленный труд — лучшая пытка для разума. Твоя задача — следить за этим участком. — Он указал на сектор, где особенно плотно кишели души.

Они подошли к небольшой скале, в которой было вырублено нечто вроде ниши с каменным столом. На столе лежали глиняные таблички и стилус.

— Ваш командный пункт, — усмехнулся Гнилоб. — Здесь будешь вести учет. Камни подняты, камни сброшены. Ежесменный отчет о выполнении плана. Не выполнишь — сам пойдешь таскать. Перевыполнишь — получишь страдали. Всё просто.

Эргор молча взял одну из табличек. Она была тяжелой и холодной.

— Кто эти? — он кивнул на группу душ, которые, в отличие от остальных, не тащили камни, а что-то чертили на земле заостренными палками, ожесточенно споря.

— Архитекторы, — фыркнул Гнилоб. — Наказаны за гордыню. Вечно пытаются усовершенствовать процесс. Чертежи рисуют, расчеты делают, как быстрее камни таскать. Начальству нравится: они сами себя мучают своими же провальными проектами. Не мешай им.

Внезапно из рядов душ послышался крик. Одна из фигур — худая, с горящими глазами — бросила свой камень и упала на колени, рыдая.
— Я не могу больше! Это бессмысленно!

К ней мгновенно ринулся надсмотрщик с хлыстом. Но Эргор, действуя на инстинктах, поднял руку.
— Стой.

Надсмотрщик замер, удивленно глядя на нового бригадира. Гнилоб с интересом склонил голову набок.

Эргор подошел к упавшей душе. Мужчина, лет сорока, с интеллигентным лицом, искаженным отчаянием.
— Встань, — тихо, но твердо сказал Эргор.

— Зачем? — прохрипел тот, не поднимая головы. — Чтобы снова таскать этот проклятый камень? Чтобы он снова упал вниз? Здесь нет смысла!

— Смысл, — голос Эргора прозвучал уверенно, заставив душу поднять взгляд, — в том, чтобы не дать хлысту коснуться твоей спины. В том, чтобы заработать достаточно страдалей, чтобы купить себе ночь без снов об этом карьере. Это не смысл, к которому ты привык. Это новая валюта. И ты только что свой дневной запас потратил на истерику.

Душа смотрела на него в ошеломлении. Эргор повернулся к надсмотрщику.
— Верни его к работе. Без наказания. Первое предупреждение.

Он отошел назад к Гнилобу. Тот смотрел на него с новой, жующей усмешкой.
— Мягко. Обычно мы с первого дня делаем показательную порку. Чтобы другие неповадно было.

— Неэффективно, — холодно парировал Эргор, глядя на толпу. — Страх парализует. А паралич снижает производительность. Они должны бояться не только хлыста. Они должны бояться не заработать свои жалкие страдали. Бояться потерять даже этот клочок надежды на малейшее облегчение. Это куда продуктивнее.

Гнилоб задумался на секунду, переваривая слова.
— Хм. Цинично. Малх был прав насчет тебя. Ладно, смотри сам. Но за срыв плана отвечать будешь ты. — Он развернулся и ушел, его клешня уже листала новый отчет.

Эргор остался один у своего каменного стола. Он положил ладони на холодную поверхность и окинул взглядом бесконечный, бессмысленный труд, растянувшийся перед ним. Гул тысяч шагов, скрежет камня, приглушенные стоны.

Уголки его губ снова дрогнули. Ад был не котлом. Не сковородой. Ад был конвейером. А на конвейере всегда есть место для карьерного роста.

Он взял стилус и начал делать первую пометку на глиняной табличке. Не о камнях. О людях. О слабых. О сильных. О тех, кого можно сломать, и тех, кем можно использовать.

Работа началась.

Шесть месяцев на Конвейере Бесполезного Камня пролетели в монотонном гуле и облаках серой пыли. Но для Эргора они не прошли даром.

Он не просто наблюдал. Он анализировал.

Первый месяц он потратил на изучение системы. Он выявил главных зачинщиков "итальянских забастовок" — душ, которые тащили камень с демонстративной медлительностью. Он не стал применять к ним хлыст. Вместо этого он перевел их на самый сложный, видимый всем участок. Публичный позор и насмешки надсмотрщиков оказались эффективнее любого кнута.

Во второй месяц он заметил, что "архитекторы" — те самые души, что чертили расчеты — действительно нашли способ оптимизировать маршрут, уменьшив трение камня о склон. Их метод позволял поднимать на 5% больше породы за смену. Эргор доложил об этом Гнилобу, приписав открытие себе. План был перевыполнен впервые за десятилетие. Первые "страдали" зачислились на его счет.

К третьему месяцу он создал систему стукачей. За дополнительные пайки и мелкие послабления (разрешение посидеть лишние пять минут после смены) самые слабые души стали докладывать ему о готовящихся актах отчаяния и саботажа. Он гасил бунты в зародыше, и ему уже не нужно было кричать — достаточно одного его ледяного взгляда.

К шестому месяцу его участок стабильно показывал лучшие показатели по всему Карьеру. Бессмысленный труд был доведен до абсурдного perfection. Души боялись не столько надсмотрщиков, сколько его тихого, разочарованного взгляда и лишения своих жалких привилегий.

Именно в этот день, когда Эргор составлял очередной отчет на глиняной табличке, к его нише подошел знакомый дородный силуэт.

— Йоргенсен, — голос Малха был на удивление ровным, без привычной раздраженной хрипотцы. Он стоял, аккуратно протирая платочком кончики своих рожков. — Кажется, вы здесь засиделись.

Эргор отложил стилус и поднялся.
— План выполнен. Перевыполнен на семь процентов.

— Я вижу, — Малх кивнул, его глаза скользнули по безупречным, аккуратным записям. — Вы превратили хаос в конвейер. Предсказуемо. Скучно. Эффективно. Начальству это нравится.

Он сделал паузу, изучая Эргора, его новое, сильное тело, покрытое тонким слоем вечной пыли, но не сломленное.
— У меня для вас предложение. Есть вакансия в Деловом районе. Отдел распределения и анализа вновь прибывших. Сидячая работа. Чистый воздух. Нет этого… — он брезгливо махнул рукой, — …вечного скрежета.

Эргор молчал, и Малх продолжил, понизив голос:
— Вы будете просматривать досье душ. Анализировать их прижизненные поступки, слабости, пороки. И на основе этого определять, на какой участок Исправительного района их направить для максимальной… продуктивности. Кого — на камни, кого — в смолу мешать, кого — на квесты вечной неудачи. Ваш опыт наблюдения за ними здесь… бесценен.

Уголок рта Эргора дрогнул. Это было больше, чем он мог ожидать. Из надсмотрщика — в аналитики. Из цеха — в офис.

— Это повышение? — уточнил он.

— Это перевод, — поправил его Малх. — С повышением оклада в «страдалях». И доступом в… определенные базы данных. Вы будете решать судьбы. Не такие глобальные, как в Лимабе, но куда более конкретные. Вы ведь любите конкретику, да?

Любил ли он? Он любил контроль. А это был контроль.

— Я согласен, — ровно сказал Эргор.

— Отлично, — Малх достал из портфеля новый бейдж. Он был из темного, полированного обсидиана, а не из дешевого пластика. На нем горела надпись: «Деловой район. Офис 7-B. Аналитик по кадровым ресурсам».
— Сдайте ваши глиняные таблички Гнилобу. Он будет несказанно рад. Ваш новый рабочий день начинается через адский час. Не опаздывайте. В Деловом районе ценят пунктуальность.

Малх развернулся и засеменил прочь, уже доставая планшет для следующего назначения.

Эргор посмотрел на старый, потрепанный бейдж в своей руке. «Бригадир». Он снял его и положил на каменный стол. Затем он взял новый, обсидиановый. Он был холодным и невероятно тяжелым.

Он бросил последний взгляд на бесконечный карьер, на тысячи своих бывших подчиненных, ползущих в пыли с своими бессмысленными камнями. Он больше не был частью этого механизма. Теперь он был тем, кто вставляет винтики на свои места.

Он повернулся и направился к лифтам, ведущим наверх. В его мире снова появился карьерный рост.

Лифт, ведущий из Исправительного района в Деловой, был другим. Не аналогом грузового, а скорее кабиной скоростного лифта в небоскребе — блестящий металл, приглушенный свет, едва слышный гул. Когда двери открылись, Эргору на мгновение показалось, что он вернулся в самый современный офисный центр Осло.

Перед ним был длинный коридор из черного полированного мрамора, по стенам которого мерцали светящиеся линии, указывающие направления к секторам. Воздух был прохладным и стерильным.

Его путь преградила массивная фигура в идеально сидящей униформе службы безопасности. Демон с бычьей шеей и холодными, сканирующими глазами. Его взгляд, скользнув по Эргору, выразил чистейшее недоумение и презрение.

— Стой. Где прописка? — голос охранника напоминал скрежет гравия. — Район для служащих. Рудокопам и чернорабочим — обратно в шахту.

Он даже не потрудился протянуть руку для проверки, уверенный в своей власти.

Эргор не стал ничего говорить. Он молча поднял обсидиановый бейдж. Полированный камень холодно блеснул в искусственном свете, отражая ошеломленную рожу охранника.

Тот замер, его глаза расширились. Он вытянул из-за пояса сканер, похожий на клешню скорпиона, и навел его на бейдж. Раздался короткий, одобрительный бип.

— Аналитик… Седьмой сектор… — пробормотал он, читая данные на экране сканера. Его взгляд на Эргора сменился с презрения на настороженное непонимание. Он отступил на шаг, расчищая путь. — Проходите. Извините за задержку… сэр. Прямо по коридору, потом налево. Капсулы адаптации.

Эргор кивнул, не удостоив его больше взглядом, и прошел вперед. За его спиной он слышал, как охранник что-то хрипло и недоуменно процедил в свой коммуникатор.

Коридор привел его в просторное помещение, напоминающее лабораторию или салон красоты будущего. Ряды блестящих капсул с молочно-белым стеклом, у каждой из которых суетился техник-демон в белом халате. В воздухе витал сладковатый запах озона и серы.

— Йоргенсен? — к нему подошел один из техников, сверяясь с планшетом. — Капсула 734. Стандартный протокол адаптации для сотрудников Делового района. Раздевайтесь.

Эргор вошел в указанную капсулу. Дверь закрылась за ним беззвучно. Внутри было тесно и прохладно.

— Начинаем процедуру внешней адаптации, — прозвучал механический голос. — Для устранения дискриминации и повышения корпоративного духа.

Сопла в стенах капсулы выбросили аэрозоль с резким, едким запахом. Туман осел на его коже жгучими каплями. Он почувствовал, как кожа на лице и руках начала стягиваться и темнеть, приобретая красноватый, словно обожженный оттенок. Потом по спине прокатилась волна жгучей боли — будто под кожей быстро росли и твердели мускулы. Следом — давящая тяжесть на лбу, заставившая его вскрикнуть. Два небольших, но твердых рога прорвались из-под кожи, изгибаясь назад.

Процесс занял не больше минуты. Когда туман рассеялся, Эргор посмотрел на свое отражение в матовой стенке капсулы. На него смотрел демон. Красноватая кожа, желтые, с вертикальными зрачками глаза, два черных рога. Его собственные черты лица угадывались, но были искажены, словно прошедши через фильтр жестокости и высокомерия. Его новое, сильное тело теперь выглядело еще более мощным и чуждым.

Дверь капсулы открылась. Техник, не выражая никаких эмоций, протянул ему комплект одежды — идеально сшитый костюм из темной, почти черной ткани с алым подбоем, и пару туфель.

— Ваше рабочее место в зале 7-B-21. Не задерживайтесь.

Зал 7-B-21 был огромным open-space, уходящим вдаль под низкими, давящими потолками. Тысячи одинаковых кабинок, разделенных полупрозрачными перегородками. В каждой — демон в таком же костюме, как у него, пристально вглядывающийся в мерцающий экран. Гул голосов, смешанный с щелчками клавиатур и тихим шипением коммуникаторов, создавал монотонный, оглушающий гул.

Его рабочее место было таким же, как все. Монитор, клавиатура со стилизованными под кость клавишами, наушники. На экране уже был запущен интерфейс с заголовком «Система распределения кадровых ресурсов. Уровень доступа: Бета».

Малх, появившись как из-под земли, похлопал его по плечу.
— Ну вот, Йоргенсен, и добро пожаловать в рай. Вернее, в его адскую версию. — Он усмехнулся своей шутке. — Ваша задача — просматривать анкеты вновь прибывших душ. Оценивать их профиль. Страхи, слабости, пороки, таланты. И определять, на каком участке Исправительного района их страдания будут наиболее… продуктивны. Алгоритм предложит варианты, но итоговое решение — за вами. План — пятьсот душ в смену. Приступайте.

Эргор надел наушники, заглушающие общий гул, и взглянул на первый профиль на экране.

Имя: Карл Хейган. Возраст: 42. Причина смерти: несчастный случай на производстве.
Профиль: при жизни был бухгалтером. Педантичен, боится хаоса и беспорядка. Тайно мечтал стать художником.

Эргор подумал секунду. Его пальцы привычно пробежали по клавишам.
Решение: Назначить в Цех Вечного Хаоса. Сортировка бесполезных деталей в условиях постоянного шума и беспорядка.

Он поставил галочку. Душа Карла Хейгана была учтена и распределена.

Следующий профиль.
Имя: Лиза Мейер. Возраст: 28. Причина смерти: суицид.
Профиль: поэтесса. Страдала от депрессии и одиночества. Главный страх — быть забытой и неуслышанной.

Эргор не моргнув глазом.
Решение: Назначить в Отдел Тишины. Переписывание одного и того же текста, который немедленно стирается по завершении. Полная изоляция.

Щелчок. Следующая душа.

Он погрузился в работу. Он не просто ставил галочки. Он проводил анализ. Искал самое больное место в каждой душе и подбирал к нему идеальное наказание. Он стал виртуозом страдания.

Изредка он поднимал взгляд на море таких же, как он, демонов-клерков, склонившихся над экранами. Тысячи существ, решающих судьбы миллионов. Бесконечный, бездушный конвейер осуждения.

Он чувствовал не удовольствие. Он чувствовал холодную, чистую эффективность. Это была работа. И он был профессионалом.

В его новых желтых глазах, отражавших мерцание монитора, не было ни капли сожаления. Только сосредоточенность мастера, идеально выполняющего свою работу.

Монотонный гул стал для Эргора белым шумом, ритмичным биением сердца гигантской машины. Его пальцы порхали над клавиатурой, почти не глядя на экран. Душа за душой. Страх за страхом. Назначение за назначением. Он стал виртуозом страдания, архитектором безнадежности.

За три месяца он перевыполнял план так, что его профиль, должно быть, светился в отчетах Малха зеленым цветом. Он научился читать между строк анкет, выискивая не очевидные пороки, а самые глубокие, сокровенные страхи.

И вот в этот отлаженный конвейер вдруг попал песок.

Досье № 734-889-112
Имя: Джонни «Джек» О’Мэлли. Возраст: 89. Причина смерти: старость.
Профиль: владелец небольшого цветочного магазина в Дублине. Обожал своих внуков, выращивал розы, по воскресеньям ходил в паб выпить пинту пива. Ничем не примечательная жизнь.

Эргор уже мысленно готовил его для безобидного участка — может, в теплицы по выращиванию ядовитых растений, для ностальгии. Его пальцы потянулись к кнопке «Подтвердить стандартное назначение».

Но его взгляд зацепился за вкладку «Подробная хронология». Из любопытства он открыл ее.

И замер.

Хронология:

Эргор несколько секунд смотрел на экран, пытаясь совместить два образа: доброго деда-цветовода и холодного архитектора Холокоста. Система не врала. Данные были верифицированы печатями высшего приоритета.

Он ощутил странный холодок под своим демоническим гримом. Это была не просто ошибка. Это был разрыв шаблона. Жизнь, разорванная на две абсолютно несовместимые половины.

Его профессиональный аналитический ум заработал с удвоенной скоростью. Куда отправить такую душу? Наказание за цветы и пиво? Или за лагеря смерти? Какой вид страданий будет для нее по-настоящему действенным? Осознание упущенной возможности искупить вину? Или вечное физическое мучение за содеянное?

Он отклонил автоматическое назначение и вручную выбрал сложную, комплексную программу: «Цикл Осознания». Душа будет вечно проживать жизни своих жертв в мельчайших подробностях, с полным осознанием своей причастности, прежде чем память будет стерта для нового цикла. Это была одна из самых изощренных психологических пыток.

Он поставил галочку, чувствуя не удовлетворение, а легкое недоумение. Система дала сбой, и он его вручную исправил.

И вот, всего через несколько душ, новая аномалия.

Досье № 735-001-478
Имя: Эммануэль Леблан. Возраст: 32. Причина смерти: ДТП.
Профиль: бармен в парижском кафе. Мечтал стать шеф-поваром. Весельчак, душа компании.

Эргор, уже настороженный, сразу открыл полную хронологию.

И снова удар под дых.

Хронология:

Эргор откинулся на спинку своего кресла, заставив демонический костюм скрипеть. Его желтые глаза прищурились, глядя на портрет улыбающегося бармены, который словно насмехался над ним с экрана.

Реинкарнация? Это было за пределами его понимания системы. Ад работал с душами по факту их смерти. Период между жизнями был для него серой, неучтенной зоной.

И снова вопрос: кого он наказывает? Бармена Эммануэля, который ничего не помнил? Или Императора Наполеона, который уже отбыл свое наказание на Святой Елене? Имел ли право тот, кто не помнил своих преступлений, быть наказанным за них снова?

Впервые за все время своей работы в аду Эргор Йоргенсен ощутил не просто недоумение. Он ощутил проблеск настоящей, несимулированной этической дилеммы. Это был сбой в безупречной логике машины воздаяния.

Он отклонил и это назначение. Его пальцы замерли над клавиатурой. Он не мог отправить эту душу ни на физические муки, ни на психологические пытки. Это было бы… несправедливо. А здесь, в аду, понятие справедливости было заменено на понятие эффективности.

Он ввел команду поиска и набрал в строке: «Протокол для душ с блокированной памятью о предыдущих инкарнациях».

Система выдала ответ: «Протокол не найден. Обратитесь к курирующему архонту».

Эргор медленно выдохнул, и его дыхание вышло клубящимся паром. Он посмотрел на бесконечные ряды таких же, как он, клерков, склонившихся над экранами. Никто не смотрел по сторонам. Никто не видел этих трещин в фундаменте реальности.

Он был здесь, чтобы распределять страдания. Не чтобы задавать вопросы.

Он перевел взгляд на досье Эммануэля-Наполеона. И принял решение, руководствуясь не правилами, а своим старым, человеческим чутьем. Он присвоил ему статус «Сложный случай. Требует изучения» и отправил досье в буфер ожидания, в цифровое чистилище для неудобных душ.

Затем он вернулся к работе. Следующая душа была простой: вор-карманник, боящийся толпы. Эргор отправил его в самую гущу Вечной Толкучки на рынке Ада.

Но его пальцы уже не летали над клавишами с прежней уверенностью. В его разум было брошено семя сомнения. И он знал, что если система позволяет таким «Джонни» и «Эммануэлям» проскальзывать в свои отлаженные механизмы, то где-то есть и куда более серьезные сбои.

И он, Эргор Йоргенсен, бывший киллер, а ныне демон-аналитик, нашел себе новую, непредусмотренную должность: искатель багов в программном коде самой Вечности.

Эргор щёлкнул по досье Эммануэля-Наполеона, отправляя его в цифровое чистилище. На секунду ему показалось, что где-то в глубине системы что-то щёлкнуло в ответ. Тихий, почти неслышный звук, похожий на поворот ключа в скважине.

Он отмахнулся. Показалось.

Следующие несколько часов он работал на автопилоте, рассекая бесконечный поток душ своим заостренным стилусом. Мошенник — в зал зеркал, где его обманывали снова и снова. Гордец — на публичные унижения. Чревоугодник — на вечную готовку несъедобных яств. Рутина затягивала, как болото.

И тут его монитор померк. На секунду. Будто моргнул.

Эргор нахмурился. Вместо очередной анкеты на экране возникла строка ввода, как в командной строке старого компьютера. Курсор мигал с вызовом.

> Введите запрос.

Он огляделся. Никто не поднял головы. Гул не изменился. Казалось, никто, кроме него, ничего не заметил.

Демон-аналитик внутри него приказал проигнорировать. Нажать перезагрузку. Но любопытство, то самое, что когда-то заставляло его копаться в чужих секретах, оказалось сильнее.

Его пальцы сами потянулись к клавиатуре. Он напечатал:
> Протокол 734-889-112. Джонни О’Мэлли. История доступа.

Экран завис, а затем выдал:
> Доступ ограничен. Уровень «Якорь».

Якорь? Это слово резануло слух. Оно не было из его лексикона.

Он попробовал другой путь.
> Поиск: Реинкарнация. Блокировка памяти. Критерии оценки.

На этот раз ответ пришел мгновенно, холодной строкой:
> Информация отсутствует в базе. Обратитесь к куратору 7-го порядка.

Он знал, что кураторов 7-го порядка не существует. Максимум — Малх, и тот был 3-го.

Сердце Эргора, давно забывшее, что такое азарт, забилось чаще. Он чувствовал себя так, будто нашел потайную дверь в знакомой комнате.

Он ввел последний запрос, почти не думая, поймав смутную догадку:
> Открыть лог системных ошибок. Категория: Идентификация.

Экран замигал, по нему побежали строки кода, символы, которые он не мог прочитать. И вдруг — стоп. Одна строка выделилась красным:

> КОЛЛИЗИЯ: Обнаружены дублирующие signature в ядрах душ: #734-889-112 (О’Мэлли) и #… [ДАННЫЕ УДАЛЕНЫ].
> КОЛЛИЗИЯ: Аномалия временной линии в секторе G-7. Душа #735-001-478 (Леблан) имеет несоответствие меток.
> СТАТУС: НЕ РАЗРЕШЕНО. НАЗНАЧЕН ОСОБЫЙ ПРОТОКОЛ НАБЛЮДЕНИЯ.

А потом, в самом низу, мелким шрифтом:

> Для запроса расширенных прав введите: /ACCESS [ВАШ ID] [КОД ДОСТУПА]

Эргор замер. Это была ловушка. Это должно было быть ловушкой. Любая попытка ввести что-то без кода должна была поднять тревогу.

Но он был не просто клерком. Он был охотником. И он помнил старую истину: лучший код — это код того, кто тебя не ждет.

Его пальцы замерли над клавиатурой. Он ввёл свой идентификатор. А в поле для кода доступа вбил старый, позабытый оперативный пароль своей земной жизни, тот, что он использовал для доступа к закрытым серверам. Пароль, которого не могло быть в базе данных Ада.

Он нажал Enter.

На экране на мгновение воцарилась тишина. Потом поле с красными ошибками исчезло. Вместо него возник новый интерфейс. Чистый, минималистичный, без лишних кнопок. Всего несколько папок с никому не понятными названиями: «Якоря», «Хроносдвиги», «Проект Лотерея».

И в центре — мигающее уведомление:

> ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ, АНАЛИТИК ЙОРГЕНСЕН. ВАШ УРОВЕНЬ ДОСТУПА ПЕРЕОПРЕДЕЛЕН.
> РЕКОМЕНДУЕМ ОЗНАКОМИТЬСЯ С ПАПКОЙ «ЯКОРЯ» В ПЕРВУЮ ОЧЕРЕДЬ.

Внезапно сбоку от него раздался возмущенный голос:
— Эй, ты! Что это у тебя за глюк? У меня половина экрана погасла! Иди почини!

Эргор вздрогнул и мгновенно швырнул стилус в ножку своего монитора, имитируя ярость из-за «зависания системы».
— Да заткнись ты! — рявкнул он в сторону соседа-демона, делая вид, что бьет по клавиатуре. — У меня самого всё зависло! Видишь, ничего не работает!

Он сделал несколько театральных жестов, потом наклонился, якобы проверяя провода. В этот момент он быстрым движением руки выдернул кабель питания из розетки. Монитор погас.

Сосед, удовлетворенный, хмыкнул и вернулся к своему экрану.

Эргор сидел в темноте своего терминала, в центре ярко освещенного зала. Его демоническое сердце билось как молот. Он смотрел на черный экран, в котором угадывалось его собственное искаженное отражение — рогатое, краснокожее.

Он нашёл не баг. Он нашёл черный ход. И кто-то или что-то только что приоткрыло ему дверь.

Теперь вопрос был в том, хватит ли у него смелости войти.

Тишина. Гул open-space обрушился на Эргора с новой силой, теперь казавшийся оглушительным после нескольких секунд, проведенных в напряженной тишине у его темного терминала. Он сидел неподвижно, глядя на свое отражение в черном экране. Демон с широко раскрытыми желтыми глазами. В них читался не страх, а холодная, хищная концентрация.

Якоря. Хроносдвиги. Проект Лотерея.

Слова горели в его сознании, как раскаленные угли. Это был не просто несанкционированный доступ. Это был доступ к чему-то фундаментальному, к скрытой механике самого мироздания. И его старый земной пароль… сработал. Как отмычка, подобранная к замку Вселенной.

Он медленно, стараясь не привлекать внимания, воткнул кабель обратно. Монитор загорелся, снова показывая стандартный интерфейс системы распределения. Никаких следов от того таинственного меню.

«Рекомендуем ознакомиться с папкой «Якоря» в первую очередь.»

Рекомендация. Не приказ. Не ловушка. Приглашение.

Его пальцы снова легли на клавиатуру. Он не стал вводить запрос снова. Вместо этого он вызвал меню поиска внутри системы и набрал номер досье Джонни О’Мэлли. 734-889-112.

Экран мигнул. На долю секунды интерфейс снова сменился на тот, минималистичный. В центре экрана возникла та же строка ввода. Курсор мигал.

Эргор не стал вводить пароль снова. Он напечатал:
> Открыть папку «Якоря». Файл: 734-889-112.

Текст исчез, и его заменила лаконичная справка:

> ЯКОРЬ #734-889-112 (О’Мэлли, Джонни / Гитлер, Адольф)
> СТАТУС: АКТИВЕН.
> НАЗНАЧЕНИЕ: Стабилизация временной линии Beta-7. Локализация исторического негативного потенциала в единой, контролируемой точке.
> ПРИНЦИП: Душа с экстремальным историческим весом изымается из стандартного цикла реинкарнации и помещается в «бутиковую» жизнь с полным подавлением памяти. Создается иллюзия естественного завершения.
> ЦЕЛЬ: Предотвращение расползания деструктивного паттерна по множеству воплощений и снижение общего хаоса в системе.
> ПРИМЕЧАНИЕ: Якорь не подлежит стандартной оценке или наказанию. Его страдание бесполезно. Его существование — служебная функция.

Эргор прочитал текст дважды. Холодный пот проступил на его красной коже, но внутри все замерло от ледяного восторга. Он понял.

Это не была ошибка. Это была задумка. Адольф Гитлер не был наказан. Он был… припаркован. Убран с глаз долой. Сослан в тихую, безобидную жизнь цветовода, как опасный инструмент, запираемый в сейф. Его душа использовалась как грузило, чтобы история не раскачивалась слишком сильно.

«Страдание бесполезно. Его существование — служебная функция.»

Значит, где-то был кто-то, кто принимал такие решения. Кто-то, кто мог выдернуть душу из колеса Сансары и использовать ее как винт в машине мироздания.

Он очистил экран. Дрожь в пальцах сменилась стальной уверенностью. Он набрал номер досье Эммануэля Леблана. 735-001-478.

> ЯКОРЬ #735-001-478 (Леблан, Эммануэль / Бонапарт, Наполеон)
> СТАТУС: НЕСТАБИЛЕН.
> НАЗНАЧЕНИЕ: Балансировка амбициозного паттерна в секторе EU-4.
> ПРИНЦИП: Аналогичен. Однако в данном случае произошел сбой. Подавление памяти оказалось неполным. Проявляются остаточные эффекты: необъяснимая амбициозность, тяга к стратегии.
> ЦЕЛЬ: Наблюдение. Решение о дальнейшей судьбе Якоря ожидает утверждения Куратором Временных Линий.
> ПРИМЕЧАНИЕ: Возможен вариант «перезагрузки» с полным wipe памяти или изъятие из цикла с помещением в архив.

Эргор откинулся на спинку кресла. Так вот оно что. Наполеону не повезло. Его «сейф» сломался. Он начал просыпаться. И теперь его судьба висела на волоске: стереть начисто или… архивировать. Что бы это ни значило.

Он смотрел на экран, но уже не видел его. Он видел систему. Не ту простую, дурацкую систему кнута и пряника, которую ему показывали. Он видел бесконечно сложный, циничный и грандиозный механизм, где души были не просто грешниками или праведниками. Они были ресурсом. Инструментом. Стабилизаторами.

И он, Эргор Йоргенсен, случайно получил доступ к панели управления этим механизмом.

Рядом зазвол чей-то терминал. Кто-то громко звал Малха. Жизнь в аду текла своим чередом.

Эргор медленно потянулся к стилусу. Его движение было теперь обдуманным, весомым. Он больше не был простым клерком. Он был… кем? Наблюдателем? Диверсантом? Избранным?

Он вернулся к обычному интерфейсу. На его экране замигала следующая душа в очереди. Какой-то мелкий мошенник.

Эргор механически отправил его на подходящий участок, даже не задумываясь. Его разум был elsewhere.

Он снова был охотником. И он только что вышел на след самой большой игры в своей вечной жизни.

Он знал, что теперь должен быть осторожен. Крайне осторожен. Ибо тот, кто управляет Якорями, наверняка заметит несанкционированное любопытство. И вряд ли просто пожурит за опоздание.

Монотонный гул open-space снова стал для Эргора белым шумом, но теперь это был шум прикрытия. Под его маской равнодушного клерка бушевала буря. Он обрабатывал души с прежней безжалостной эффективностью, но его взгляд теперь постоянно скользил по интерфейсу, выискивая малейшие аномалии, еще один сбой, еще одну щель в системе.

И система ответила ему взаимностью.

Спустя несколько часов его взгляд зацепился за, казалось бы, рядовую душу.

Досье № 735-442-901
Имя: Анна Петрова. Возраст: 31. Причина смерти: несчастный случай.
Профиль: библиотекарь из Санкт-Петербурга. Тихая, замкнутая. Обожала читать и составлять каталоги. Главный страх — беспорядок в картотеке.

Ничего необычного. Идеальный кандидат для наказания, связанного с хаосом. Его рука уже потянулась к соответствующей кнопке.

Но что-то заставило его остановиться. Что-то в её взгляде на фотографии. Не страх. Не покорность. Глубокую, всепоглощающую скуку. Ту самую, что он видел в глазах обитателей Рая.

Он открыл полную хронологию, уже предвкушая найти там очередного тирана или гения.

Хронология:

Эргор замер. Праведник. Душа, которая по всем параметрам должна была вечно наслаждаться блаженством в Деловом или Развлекательном районе. Что она делала здесь, в аду, в очереди на распределение?

Он углубился в данные. И нашел это. Маленькую, почти невидимую пометку в графе «Особые примечания»:

> Назначение: Райский проект «Стимуляция». Временная командировка.

Временная командировка из Рая в Ад. У него перехватило дыхание. Он набрал запрос в свою тайную строку:
> Открыть папку «Проект Лотерея».

Интерфейс сменился. Перед ним появился документ.

> ПРОЕКТ «ЛОТЕРЕЯ»
> ЦЕЛЬ: Борьба с экзистенциальным кризисом в Райских Сферах. Преодоление стагнации и упадка продуктивности вследствие вечного блаженства.
> МЕТОД: Случайный отбор праведников для временного (на 1-5 воплощений) направления в Исправительные районы Ада.
> ОЖИДАЕМЫЙ РЕЗУЛЬТАТ: После возвращения в Рай души обретают renewed appreciation к блаженству, повышая общие показатели удовлетворенности и генерации благодати.
> КРИТИКИ ПРОЕКТА: Риск необратимой психологической травмы. Низкий процент возврата (оценочно 12%).

Эргор смотрел на текст, и его демоническую сущность охватила ярость. Холодная, безмолвная ярость. Это было чудовищно. Это было гениально. Это было до боли знакомо.

Они не просто наказывали грешников и награждали праведников. Они оптимизировали их. Рай испытывал проблемы с производительностью? Что ж, отправим лучших сотрудников в филиал под названием Ад, чтобы те, вернувшись, лучше ценили свои офисные кресла! А то, что большинство сломается и не вернется… Так это же acceptable losses! Статистическая погрешность!

Он посмотрел на фото Анны Петровой. На её скучающие глаза. Она даже не подозревала, что её вечная, счастливая жизнь на небесах была прервана ради… корпоративной эффективности. Её ждал ад не за грехи, а за безупречность.

Его пальцы сжались. Он должен был что-то сделать. Но что? Отменить назначение? Система сразу заметит аномалию. Отправить её на самый легкий участок? Но это лишь продлит её мучения.

И тогда его взгляд упал на поле «Назначение». И на скромную кнопку «Изменить параметры».

Он кликнул на неё. В выпадающем меню был пункт «Срок командировки». По умолчанию стояло «5 воплощений».

Эргор изменил цифру. С пять на один.

Он не мог спасти её. Но он мог сократить её срок. Он мог дать ей шанс. Свой собственный, тихий бунт против безупречной машины.

Он сохранил изменения и отправил душу Анны Петровой в ад. Но теперь — с приговором не в пять раз хуже.

Внезапно сзади раздался знакомый влажный кашель. Эргор мгновенно закрыл все окна, вернувшись к стандартному интерфейсу.

Малх стоял у его кабинки, поглаживая один из своих рожков. Его глаза-буравчики изучали Эргора с неприкрытым любопытством.

— Йоргенсен. Работаешь без перерыва. Стараешься. Это заметно, — его голос был сладким, как патока, но в нём слышалось шипение змеи. — У тебя… интересные показатели. Особенно по сложным случаям.

Он сделал паузу, давая словам повиснуть в воздухе.

— Ничего особенного, — ровно ответил Эргор, не отрываясь от экрана, где уже мигала новая душа. — Система предлагает, я утверждаю.

— Конечно, конечно, — Малх кивнул, его взгляд скользнул по монитору, по рукам Эргора, замершим над клавиатурой. — Просто иногда кажется, что ты находишь… нестандартные решения. Очень нестандартные. Почти как будто видишь чуть больше, чем остальные.

Он наклонился чуть ближе, и Эргор почувствовал исходящее от него тепло и запах серы.

— Интересно, — почти прошептал Малх, — а что бы ты сделал, если бы узнал, что вся эта система… — он широко повел рукой, указывая на бесконечный зал, — …вся эта бухгалтерия страданий… всего лишь фасад? Что настоящая работа идет… в других отделах?

Он выпрямился, его лицо снова стало маской начальственного безразличия.

— Так вот, не засиживайся. Перевыполнение плана — это хорошо, но и наверху любят… предсказуемость.

Малх развернулся и удалился, оставив за собой шлейф двусмысленной угрозы и намеков.

Эргор не повернул головы. Он смотрел на экран, но видел лишь ухмыляющуюся физиономию Малха.

Он знает. Или догадывается. И он не пытается его остановить. Он играет с ним.

Эргор снова посмотрел на свою демоническую руку, сжимающую стилус. Он был больше не охотником.

Он был мышью в лабиринте. И кошки уже начали проявлять к нему интерес.

Слова Малха повисли в воздухе ядовитым туманом. «Настоящая работа идет в других отделах». Это была не угроза. Это было… предложение. Приглашение в темную воду.

Эргор заставил себя сделать глубокий вдох. Воздух, пахнущий озоном и страхом, обжег легкие. Он снова уставился в монитор, в следующую душу, но цифры и слова расплывались в глазах. Его демонический разум, отточенный для анализа и контроля, лихорадочно работал.

Малх знал. Или подозревал. Но не блокировал ему доступ. Не вызывал охрану. Он наблюдал. Ставил эксперимент.

Почему?

Ответ пришел сам собой, холодный и безжалостный, как удар стилетом: Потому что я не первый.

Мысль была ошеломляющей. Он не был уникальным гением, нашедшим лазейку. Он был очередным испытуемым. Возможно, Малх или те, кто стоял за ним, периодически подбрасывали «случайным» сотрудникам доступ к запретной информации. Смотрели, что они будут делать. Как поведут себя. Одних это ломало, других — возвышало. Это был естественный отбор в среде демонов-клерков. Поиск тех, кто мог видеть beyond the curtain.

Его пальцы сами потянулись к клавиатуре. Если это тест — он его пройдет. Если это игра — он выиграет. Страх сменился ледяной решимостью. Он больше не боялся быть пойманным. Он боялся оказаться недостаточно умным, чтобы понять правила.

Он вновь вызвал скрытый интерфейс. На этот раз он не искал конкретные досье. Он ввел команду:
> Открыть лог изменений. Пользователь: Малх. Последние 24 часа.

Экран отозвался не сразу. Процесс занял несколько долгих секунд. Наконец, появился список. Большинство записей были рутинными: утверждение планов, перемещения душ, отчеты. Но одна строка выделялась.

> [2 часа 14 минут назад] ПОЛЬЗОВАТЕЛЬ: Малх_3. ИЗМЕНЕНИЕ: Внесение души #735-900-001 в «Список наблюдения Проекта Лотерея». ПРИМЕЧАНИЕ: Кандидат на ускоренный возврат.

Сердце Эргора екнуло. *Душа #735-900-001.* Он моментально ввел номер в поиск.

Досье № 735-900-001
Имя: Торгрим. Возраст: 8. Причина смерти: болезнь.
Профиль: ребенок. Праведник. Направлен по Проекту Лотерея.

Восьмилетний ребенок. В аду. По разнарядке.

И Малх, его «куратор», внес его в список на ускоренный возврат. Почему? Случайный акт милосердия? Или у этого ребенка было какое-то особое значение?

Эргор углубился в данные. Родители Торгрима были высокопоставленными архангелами в Небесной Канцелярии. Их чадо отправили в командировку в ад для «закалки характера». Но, видимо, папа с мамой начали задавать неудобные вопросы о сроках возвращения.

Так вот оно что. Не милосердие. Коррупция. Протекционизм. Даже здесь, в аду, даже в самом сокровенном из проектов, всё решали связи.

Ярость, которую Эргор подавил в себе, закипела с новой силой. Это была не та ярость, что заставляет ломать мебель. Это была холодная, целенаправленная ярость хищника, увидевшего слабость в стаде.

Он не мог спасти Анну Петрову. Но он мог сделать кое-что для этого ребенка. Не из жалости. А из принципа. И чтобы проверить границы своей власти.

Он нашел запись Малха и удалил её. Стер её из лога, как будто её никогда не было. Затем он сам внес душу Торгрима в список на ускоренный возврат. Но не как «кандидата», а как «утвержденного к немедленной репатриации». Он изменил статус, имитируя команду высшего приоритета.

Он действовал быстро, без колебаний. Если система заметит подлог, пусть заметит. Если Малх поймет — тем лучше. Это будет его ответ на завуалированное предложение. Я не просто любопытный. Я полезный. Я могу делать вашу грязную работу и чистить ваши следы.

Он отправил команду и закрыл интерфейс. Его руки не дрожали. В груди горел лед.

Ровно через сорок семь секунд его терминал издал тихий, но настойчивый звук — не громкий сигнал тревоги, а мягкий щелчок, как приходящее личное сообщение. В углу экрана, поверх интерфейса распределения, возникло маленькое окно.

ВНУТРЕННЯЯ СВЯЗЬ.
ОТПРАВИТЕЛЬ: Малх_3.
СООБЩЕНИЕ: Аккуратно. Но эффективно. Ожидай инструкций после смены. Кабинет 7-B-66.

Сообщение исчезло, не оставив следов.

Эргор медленно выдохнул. Он не ошибся. Это был тест. И он его только что прошел.

Он посмотрел на бесконечные ряды демонов-клерков, склонившихся над своими мониторами. Они были винтиками. Он же только что стал… чем-то большим. Инструментом в руках тех, кто управлял самими винтиками.

Он снова взял в руки стилус и вернулся к работе. Следующая душа ждала его решения. Но теперь каждый его клик был наполнен новым смыслом. Он больше не просто распределял наказания.

Он rehearsed для своей новой, настоящей роли.

Смена тянулась мучительно долго. Каждая душа, каждое клише «ленивый чиновник» или «алчный торговец» казались Эргору теперь глупой, надуманной игрой. Он играл в ящик с песком, зная, что за забором бушует настоящий океан. Его пальцы механически ставили штампы, а разум был в кабинете 7-B-66.

Наконец, прозвучал общий гудок, оповещающий об окончании адского рабочего дня. Сотни демонов-клерков синхронно откинулись на спинки кресел, потянулись, заскрипев кожаными крыльями, и потянулись к выходам. Эргор поднялся одним из последних, его движения были нарочито медленными, будто он был смертельно уставшим от рутины.

Он не пошел к главному выходу. Вместо этого он свернул в узкий, плохо освещенный коридор, обозначенный цифрой «7-B». Номера кабинетов шли по возрастающей. 7-B-66 была в самом конце, за поворотом. Дверь была ничем не примечательна, кроме номера, выгравированного на темном металле.

Он постучал. Голос изнутри произнес: «Войди».

Кабинет был крошечным, почти кладовкой. В нем не было окон. Стены были заставлены стеллажами с древними, потрепанными глиняными табличками — архивом доцифровой эпохи Ада. В центре, за единственным столом, заваленным свитками, сидел Малх. Он снял пиджак, и его подтяжки контрастировали с красноватой кожей. Он не выглядел удивленным.

— Закрой дверь, Йоргенсен. Присядь, если найдешь где, — он кивнул на единственный свободный стул, заваленный кипами пыльных папок.

Эргор молча закрыл дверь, сгреб папки на пол и сел. Он не говорил ничего, просто смотрел на Малха, ожидая.

Малх отложил перо, которым делал пометки на свитке.
— Ну что же. Поздравляю. Ты проявил… инициативу. Редкое качество. Обычно здесь предпочитают не высовываться. — Он внимательно посмотрел на Эргора. — Вопрос в том, что ты понял, копнув глубже?

Эргор не стал притворяться.
— Что Ад и Рай — не конечная инстанция. Что есть механика куда более сложная. Что души — не просто грешники и праведники. Они… ресурс. Стабилизаторы. Инструменты для балансировки реальности. Иногда — разменная монета.

Малх хмыкнул, в его глазах мелькнуло нечто похожее на уважение.
— Неплохо. Для начала. Ты нашел «Якоря» и «Лотерею». Это верхушка айсберга. — Он помолчал, выбирая слова. — Наверху, — он ткнул пальцем в потолок, — есть управление. Управление, которому плевать на грехи и добродетели. Им важен баланс. Стабильность системы. Иногда для этого нужно спустить в ад святого. Иногда — сделать жизнь маньяка тихой и счастливой. Понимаешь? Мораль — это побочный продукт. Локальный и не всегда нужный.

— Кто они? — спросил Эргор прямо.

— Те, кого мы называем Архитекторами. Или Смотрителями. Они не принадлежат ни к Аду, ни к Раю. Они… над. — Малх сделал паузу, его взгляд стал острым. — И у них есть проблема. Система старая. Многое работает на автопилоте. Появляются… аномалии. Сбои. Души, которые не должны были встретиться, встречаются. Временные линии переплетаются. Проекты, вроде «Лотереи», дают сбой. Им нужны… саперы. Те, кто может находить эти баги и тихо их исправлять. Не привлекая внимания.

Он откинулся на спинку кресла.
— Моего предыдущего помощника… уволили. За излишнее любопытство не к тем досье. Тебе предлагают его место. Неофициально. Ты будешь делать свою обычную работу. Но иногда будешь получать… особые задания. — Малх достал из ящика стола не планшет, а небольшой черный кристалл, похожий на обсидиан. — Это твой настоящий инструмент. Он подключен напрямую к ядру. Без посредников. Ищи аномалии. Исправляй их. Никому не рассказывай.

Эргор взял кристалл. Он был холодным и пульсировал едва заметным светом.
— А если я откажусь?

Малх улыбнулся своей кислой улыбкой.
— Тогда ты вернешься к своим глиняным табличкам. И твое маленькое путешествие в систему будет стерто. Как и твоя память о нем. Выбор за тобой.

Выбора, по сути, не было. Вернуться к слепой, бессмысленной работе после того, как он прикоснулся к истине? Никогда.

— Я согласен, — сказал Эргор.

— Отлично, — Малх кивнул, как будто и не ожидал другого ответа. — Первое задание уже ждет тебя в кристалле. Один из «Якорей» начал проявлять активность. Создает помехи в смежных временных линиях. Найди его и… стабилизируй. Методом на твое усмотрение. — Он отвернулся к своим свиткам, явно давая понять, что разговор окончен. — И, Йоргенсен… помни. Теперь ты не просто клерк. Ты — дворник. И тебе поручили подметать самый грязный черный ход во вселенной. Не подведи.

Эргор вышел из кабинета, сжимая в руке холодный кристалл. Ледяная энергия пульсировала в такт его шагам. Он не оглядывался.

Он прошел через open-space, теперь уже пустой и темный, и сел за свой терминал. Он вставил кристалл в едва заметный слот на боковой панели монитора.

Экран взорвался водопадом данных. Не анкеты. Не цифры. А схемы, похожие на нейронные сети или карты звездного неба. Сияющие точки — души. Линии между ними — связи, судьбы, временные нити. И в самом центре этого хаоса — одна точка pulsated кровавым светом, рассылая во все стороны трещины, словно паутина.

Рядом с ней высвечивались данные:

> АНОМАЛИЯ: «Якорь» #734-005-887 (Код: «Каин»). СТАТУС: НЕСТАБИЛЕН.
> ДИАГНОСТИКА: Нарушение предписанного паттерна изоляции. Активное влияние на смежные воплощения.
> ПОСЛЕДСТВИЯ: Рост немотивированной агрессии в секторах G-12, T-8, R-44.
> ЗАДАЧА: Локализовать. Нейтрализовать. Вернуть в состояние покоя.

Эргор смотрел на эту кровавую точку, на древнейшее из имен, и чувствовал, как по его демонической спине пробегает холодок первобытного страха.

Ему не поручили искать потерянные анкеты. Ему поручили охотиться на первородного убийцу.