Бывшие. Отдай мою дочь, босс

— Виталия, признайся, что ты задумала? — прошелся по мне холодным взглядом Громов.

— Вы о чем, Павел Павлович? — ответила я как можно более непринужденно.

Сердце бешено колотилось в груди от близости бывшего. Мы не встречались столько лет, и вот он снова рядом. Так близко, но так далеко.

— Мне доложили, что ты вчера разговаривала с моей дочерью.

Громов встал из-за стола, равнодушно прошел мимо и остановился у окна. Он делал вид, что его занимает вид за стеклом.

Его холодность пугала меня. Я нервно выдохнула.

Нет!

Я не должна показывать, что боюсь Павла.

Сделав глубокий вдох, я произнесла ровным тоном:

— Я действительно говорила с ней. Что в этом такого?

— Ты поступила опрометчиво, — отчеканил Громов, не отрываясь от вида за окном. — Как обычно, не думаешь о последствиях своих поступков.

Он отчитывал меня как девочку.

Было обидно, но я старалась не показывать, насколько его слова задевают меня.

— Римма узнала, что ты работаешь на меня, и теперь требует твоего увольнения. Ты сама создаешь себе проблемы.

Римма требует моего увольнения? Эта мстительная стерва решила опять ударить меня побольнее?

После того, что они уже сделали? Да сколько можно?

Захотелось высказать Павлу все, что я думаю о нем и его благоверной.

Мало того, что Громов бросил меня. Так он почти сразу женился на моей бывшей подруге.

Он предал меня. Разбил мое сердце.

Я есть не могла. Спать не могла. Мне жить не хотелось!

Я выстояла. Собрала себя по кусочкам.

После Громова никого к себе и близко не подпускала. Начала думать, что забыла его…

Но внезапно он вернулся в мою жизнь.

Только нет уже того Паши, которого я когда-то любила. Передо мной стоял холодный властный мужчина, лишь отдаленно напоминающий моего любимого.

— Ты там заснула, Виталия? — привел меня в чувство сухой голос Громова. — Я жду объяснения. Иначе уволю к чертям.

Самодур!

За что он собрался меня уволить? За то, что я поговорила с собственной дочерью? Моей крошкой?! Я просто не могла пройти мимо!

Она же близняшка моей Любушки.

Обида вновь наполнила мое сердце.

Наташа — моя дочь!

— Я всего лишь подошла к рыдающему ребенку и успокоила девочку. Считаете, мне нужно было пройти мимо? — с вызовом спросила я.

— Не верю, — отозвался Громов.

Он так и стоял у панорамного окна, спиной ко мне.

— С ребенком была няня. Она давно работает у нас и прекрасно справляется со своими обязанностями.

— А вы проверяли ее на профпригодность? — не сдержалась я. —Ваша замечательная няня не обращала внимания на Натулю! Вместо этого она болтала с кем-то по телефону! — не удержалась я и выплеснула свое негодование. — Она спокойно обсуждала своего нового парня, пока малышка плакала.

Как он может быть настолько бесчувственным?

Равнодушная статуя, а не отец!

Разве я могла пройти мимо крошки, которая горько плакала? Особенно если это моя собственная дочь.

— Не придумывай, — гнул свою линию Павел. — Наташа — сдержанная и спокойная девочка. Она никогда не плачет по пустякам.

— Значит, на этот раз нашелся повод, — твердо заявила я. — Няня забыла любимую игрушку Наташи на детской площадке и отказалась за ней возвращаться. Малышка плакала, а той хоть бы что. Она заявила ребенку, папа купит ей новую игрушку.

Внезапно Громов вышел из образа холодного босса и повернулся ко мне.

— Какую игрушку они забыли? — резко спросил он.

— Розового плюшевого зайца, если я правильно поняла, — сказала я.

— Уверена? Вечером заяц был с Натой, — задумчиво протянул мужчина. — Ничего не понимаю.

На миг мне показалось, что я вижу прежнего Пашу. Но…

Вскоре он вновь стал холодным, как айсберг, и с вежливым безразличием спросил:

— Скажи, Вита, зачем ты изворачиваешься и сочиняешь небылицы?

— Я ничего не сочиняю, — отзеркалила я тон бывшего.

— Хватит врать. Я не верю ни единому твоему слову, Вита, — бросил он на меня ледяной взгляд.

Казалось, по коже пошел мороз. На улице стояла жара, а меня трясло от холода. Прямо мистика какая-то.

— Никогда больше не приближайся к Наташе, — приказал босс. — Не смей использовать ребенка, желая отомстить мне.

Эта фраза стала последней каплей. Я уже не могла контролировать, что говорю:

— Ты прекрасно знаешь, Громов, что Наташа мне не чужая! Вы украли ее у меня! Это было жестоко… — с трудом подавила я рвущиеся наружу эмоции. — А сейчас она вам не нужна. Моя малышка горько плачет в одиночестве. У тебя на нее совсем нет времени. Римме она не нужна. Верните мне дочь!

Громов резко втянул воздух. Его взгляд сделался убийственно мрачным.

В кабинете повисла напряженная тишина, ее нарушали лишь звуки, доносившиеся с улицы.

Не сводя с меня взгляда, Павел быстро приблизился ко мне. Я невольно отпрянула, только босс схватил меня за плечи, не давая отступить. Его лицо оказалось в нескольких сантиметрах от моего. Горячее дыхание обожгло мою кожу.

— Хватит нести чушь. Наташа — моя дочь. Наша с Риммой, — уверенно заявил Павел.

— Замолчи, — гневно оборвала его я. — Я ее мать!

— Объясни, что ты имеешь в виду!

Я спокойно встретила его пронзающий взгляд.

— Зачем слова? Ты сам прекрасно знаешь, — уверенно чеканила я слова. — Как ты мог украсть мою девочку?

Сейчас как никогда я была уверена в себе. Я не могла отступить. На кону моя дочь!

Ради Наташи я горы сверну!

Я уверенно посмотрела на Громова, в глазах которого плясала ярость.

— Как же я тебя ненавижу, — выдохнул он и рывком притянул меня к себе.

Я покачнулась, и наши губы почти соприкоснулись.

Напряжение между нами стало осязаемым. Оно электрическим зарядом прошлось по коже, вызывая мурашки. Под ладонью я чувствовала биение его сердца. Видела, как порывисто вздымается его грудь.

Громов притянул меня еще ближе. Его пылающий взгляд прожигал насквозь.

Его рука зарылась в мои волосы, он слегка потянул за них, запрокидывая мою голову.

Сопротивляться было бесполезно. Павел намного сильнее меня.

Да я и не хотела сопротивляться. На это не было сил.

— Отпусти, — простонала я.

Нахлынули старые воспоминания, против которых я оказалась бессильна.

Каждая клеточка моего тела дрожала от предвкушения.

Его губы нашли мои, и он впился в них жадным неистовым поцелуем. Его язык безжалостно проник в мой рот, подчиняя, завоевывая. Я ответила с той же неконтролируемой страстью, вцепившись в его плечи.

Дикий первобытный поцелуй лишал рассудка, сводил с ума и путал мысли. Я ощущала себя потерянной в водовороте чувств.

Со стола что-то упало, от этого звука я очнулась и резко вспомнила, о чем мы говорили несколько минут назад.

Наташа…

Как я могла забыть о своих малышках?

Нельзя поддаваться магнетизму этого мужчины.

Он мое прошлое.

Пусть в прошлом и остается!

Я уперла руки в плечи босса и оттолкнула его от себя.

— Прекрати. У тебя есть жена, — гневно выдала я. — Верни мне дочь! И ты меня больше не увидишь!

Громов тряхнул головой, пытаясь прийти в себя. Через минуту его лицо исказилось, и он прорычал:

— С меня хватит! Убирайся! Ты уволена! И не смей приближаться к моей дочери.