Бывшие в академии СПАМ

Это был худший год в его жизни.

Матвей въехал в город ночью. Петербург встретил его резким порывом ветра с Невы — холодного, влажного, пробирающегося под кожаную куртку и заставляющего сжимать зубы. Мотоцикл, зачарованный черный "Сирин" с потертостями на бензобаке и глухим рокотом двигателя, будто ворчал на эту внезапную перемену в судьбе. Матвей и сам был не в восторге.

Весной он уже должен был закончить Московскую академию магии. Получить диплом, устроиться в Органы магического правопорядка, как отец. Но вместо этого были проваленные экзамены, сломанный нос преподавателя иллюзий и позорное отчисление с формулировкой "за неприемлемое поведение и угрозу безопасности учебного заведения".

"Мы заплатили, чтобы тебя взяли в Санкт-Петербургскую академию, — сказал отец, даже не подняв на него глаз. — Это последний шанс, Матвей".

Матвей сжал руль. Он ненавидел, когда за него решали. Ненавидел, что его фамилия — не из тех, что веками были записаны в петербургских магических архивах. Что здесь его семья — просто "новые маги", пусть и с деньгами, пусть и с влиянием. В Москве это еще как-то сглаживалось, но в Петербурге, где каждая вторая семья магов вела свою родословную от дворянских кровей, а уж древние магические династии и вовсе считали себя чуть ли не потомками славянских богов, его фамилия значила мало.

Он свернул с набережной вглубь города, где узкие улицы петляли, словно не желая выпускать чужака. Петербург всегда был городом-ловушкой — красивой, величественной, но безжалостной. Матвей это знал, хоть и бывал здесь редко. В основном — в прошлом году.

Он проехал мимо стройных рядов старинных домов, чьи фасады скрывали современные магические лаборатории, бутики с артефактами и кафе, где подавали не самые обычные блюда.

Матвей резко дернул руль вправо, и мотоцикл вильнул между двумя гранитными колоннами, ограждающими вход на территорию академии. Покрышки взвыли по мокрой брусчатке, оставляя за собой черные зигзаги. Он не сбавлял скорость до последнего — только у самых ступеней главного входа вдавил тормоз, заставив "Сирина" проскользить на полметра дальше, чем следовало бы.

Глухой рокот двигателя затих, и внезапная тишина оглушила его. Матвей снял шлем и вдохнул сырой воздух. В кармане куртки лежало письмо о купленном его родителями зачислении. Его уже ждали. Его готовы были терпеть.

Перед ним возвышалось здание СПАМ — Санкт-Петербургской Академии Магии.

Фасад Академии после недавнего дождя казался тяжелым и темным. Мокрый камень отливал свинцом, а резные карнизы, украшенные диковинными существами, нависали над входом. Несмотря на мрачность, здание выглядело величественно и красиво — строгий порядок окон, мощные колонны и уходящие ввысь шпили, которые Петр Первый велел построить, чтобы ни в чем не уступать европейским мастерам.

В окнах корпусов, где располагались общежития, мерцали волшебные светильники и двигались тени. Внутри кипела жизнь: студенты расселялись по комнатам, встречались с однокурсниками после летних практик, знакомились с новыми соседями. Завтра начинались занятия.

"Вот и новая тюрьма", — подумал Матвей.

Но это было не совсем правдой.

Настоящей тюрьмой была Москва — коридоры академии, где на него показывали пальцем после истории с преподавателем. Общежитие, где с каждым днем все сильнее сжимались стены. Однокурсники, которые сначала шептались за его спиной, а потом вовсе перестали замечать.

А здесь было хуже.

Здесь была она.

Полина.

Именно из-за нее он забил на последнюю сессию. Именно после их расставания он неделями не выходил из комнаты, пропуская занятия, пока деканат не поставил жирную точку. Преподаватель иллюзий просто попал под горячую руку — ну не мог же Матвей терпеть его ехидные комментарии о "выскочках" и "деньгах вместо таланта".

Он закусил губу, вспоминая прошлогоднее лето на Черном море.

Академическая практика. Жара, от которой воздух дрожал над причалом. Ночные посиделки у костра на пляже, где студенты из разных городов смешивались в одну шумную, веселую толпу. Полина тогда впервые показала ему, как вода может танцевать под пальцами, создавая причудливые фигуры из брызг.

"Смотри!" — ее голос звенел от восторга, а глаза сверкали, отражая лунный свет.

Она провела руками над волнами, и струйки воды взметнулись вверх, закручиваясь в сложные спирали. Капли засверкали, как алмазы, прежде чем упасть обратно в море.

А он, вместо того чтобы просто восхищаться, уже тогда почувствовал укол ревности — к ее таланту, к ее легкости, к тому, как другие парни смотрели на нее.

"Полгода, — мысленно усмехнулся он. — Целых полгода мы пытались это сохранить".

Они с Полиной были как два артефакта разных стихий — стоило приблизиться, как сыпались искры. Ее острый язык против его вспыльчивости. Ее независимость против его собственничества.

А расстояние между городами только подливало масла в огонь.

Последний их разговор закончился тем, что они оба орали друг на друга, как ненормальные.

— Ты вообще меня не слушаешь! — ее голос исказился, прежде чем она ушла — как оказалось, окончательно. Он так и не узнал, что она пыталась сказать.

Матвей глубоко вдохнул, пытаясь унять дрожь в руках.

Там, за этими стенами она сейчас ходила по коридорам, смеялась с подругами, готовилась к занятиям. И даже не подозревала, что совсем скоро их пути снова пересекутся.

Матвей резко выдернул ключ из замка зажигания, закинул рюкзак на плечо и направился к тяжелым дубовым дверям. Они распахнулись перед ним сами, будто академия ждала его.

Холл между мужским и женским крылом общежития встретил его гулом голосов, смехом, хлопаньем дверей и звоном чашек или какой-то другой посуды. Здесь, совсем рядом, была она.

Матвей вошел внутрь.

Двери захлопнулись за его спиной.