Цареубийца

Ой, вы ж сказали "раздевайтесь"!.. А я и панталоны сняла. Только пальто надо было? Ну да, ну да, вы ж глаза смотреть будете, а не по-женски.

Я так-то вижу хорошо, только рукой промахиваюсь. Это от склероза. Я чеснок ем, чтоб склероза не было. И заодно от гриппа помогает. Сейчас, как к вам идти, я две головки скушала. Сусанна Львовна, бухгалтерша, что у нас жила в подъезде, её лет пять как схоронили, тоже ела – от инфаркта леопарда. А ей в голову ударило, хорошая была женщина.

Какой ещё катарак?! нет у меня катарака, и не говорите мне такое! Зачем, доктор, вы меня пугаете?! Вы мне очки дайте, чтоб руки куда надо двигались, и в глаза капли жёлтенькие, вот всё и пройдёт. Мне надо здоровье, чтоб за правду стоять.

Вот вы, доктор, ничего не знаете, я ведь это я царя свергнула. Я самая, как в карточке у вас написано – Златоглавая Раиса Мономаховна, улица Непроезжая, квартира пять. В одиночку его одолела! Нет, и народ, конечно, помогал, но тайком, а главная работа моя была.

Я телевизор подряд гляжу – и сериалы, и новости, и всякий секс, чтобы Его не упустить. Он нет-нет и покажется, тут я Его и ловила. Особенно на Новый Год он выставлялся на показ; сидит, как этот – "Подымите мне веки, не вижу!"; Ему подымут, Он как вытаращится – "С праздником, дорогие россияне!", так мор и пойдёт по людям, а я не боюсь, я Ему в лицо пою – и "Живый в помощи", и "Верую", и "Богородица, дево, радуйся", и "Святый Крепкий", а от этого Он пропадает. А иногда плевала в Него с приговором – вот, я вас научу сейчас; вы хоть и докторица, а таких слов в училище не проходили – "Тьфу, тьфу, тьфу, сгинь, рассыпься и аминь!".

А Он тоже хитёр, ох хитёр! как есть ведьмак! с толку сбивал, голосами поддельными звал, чтоб я в экран не смотрела; вот сижу, а из кухни зовут – "Раиса, Раиса, мы ангельские голоса, явись на небеса!". Я-то понимаю, что это наваждение, и отвечаю им – "Моё время не пришло!". Или вдруг глиняные люди в коридоре являются, руками машут и бормочут – "Голосуй, Рая, не то проиграешь!". Я их перекрещу – они и сгинут. Вот ещё – голосовать за Него! я в булютене божьих крестов везде наставила – и в ящик, пусть Его корчит!

Тут и власть против меня ополчилась, со свету сжить хотят. Возьму у зятя газету – а там указ напечатан: "Лишить Раису пенсии навечно, пусть помирает с голоду", и подпись – Москва, Кремль. Соседей подкупили – соседи слева мне газ в дырочку пускают, чтоб я задохнулась, а алкаш Валерка из ведра крадёт картошку, не уследишь! Я с клюкой стерегла его ночью – куда там! крысой прикинулся – шмыг, и нет одной картошки.

Участковый приходил, с моими домашними шептался – знаю я, знаю зачем! И врача приводили; не как вы – вы добрая, а он всё улыбается – "Вы, бабушка, не видели в квартире посторонних? насекомых всяких?". Скажи ему – сейчас же в душегубку.

Таблеток надавали – "Ешь, баба Рая!" – чтоб я одурела вовсе, а я их помусолю за щекой, в ладошку – и в поганое ведро. И опять сажусь за телевизор, с Ним бороться. Гляжу в упор и говорю Ему: "Врёшь, не возьмёшь! Наша вера правая, победа будет за нами!". Он и так, и сяк – а я пою божественное и срамлю Его: "Идол ты, идол! Нас много, всех не осилишь – думаешь, я, бабка старая, одна за тебя взялась?! все на тебя смотрят и хотят, чтоб ты пропал!".

Я заране так решила – изведу Его, хоть костьми лягу, но изведу. Не родился ещё тот вурдалак, чтоб Спаса и Пречистой Девы не боялся! Меня от телевизора тащат – "Баб Рая, уймись, дай "Поле чудес" посмотреть! Очумела, нет бы на иконы молиться, а она на ящик!". Я им прощаю – что с бесноватых-то взять? – а от своего дела отказаться не могу. Ежели ведь я от Него Русь не отмолю – то кто возьмётся? Вы, не обижайтесь, молодые и несмысленные, вы не знаете, как духом устоять, а я и войну прошла, и целину, и кукурузу с кузькиной матерью, и всё жива, и дальше жить буду!

И вот на Новый Год опять я изготовилась. Думаю, Оптинскими старцами Его добью. Он устрашился – и загодя с престола вон. Вот вам какова Раиса Мономаховна! "Что, – говорю своим, – видали, кто кого? Знай наших!".

Заговорила я вас, устали, вижу. Рецепт на очки, рецепт на капли, поняла я, ох, спасибо вам. Так я ещё приду поговорить.

Конфет бы принесла вам, шоколадку – нету, глиняные люди унесли. Всё тащат, пенсию крадут, ни одной тряпки не найдёшь – это им из Кремля велят до нищеты меня довесть. А вот помолиться за вас я могу, мне сила дана. Кого назовёте, того я в гроб замолю. Как вы сказали?.. Попробую, мне этот вертлявый тоже не нравится, бесом ставлен. С Рождества и начну, так вернее.