Царица книг

Памяти Андрея Литвинова (05.01.1997 — 08.03.2022), которому, как говорит его мама, понравилась бы эта книга.

И как,

Как будет жаль,

Если мне не хватит вдруг

Мест,

Где я побывал,

И ваших глаз и ваших рук.

Но зовет,

Нас путь,

Подгоняет ночи тень.

Я сюда

Еще вернусь,

Мне бы только выбрать день.

Андрей Макаревич «Я сюда ещё вернусь»
Источник: https://tekst-pesni.online/mashina-vremeni-ya-syuda-eshhyo-vernus/

Фото любезно предоставлено Еленой Литвиновой

За окном сияло исключительно холодное и ветреное февральское утро, с правой стороны внезапно возникло море, распахнувшееся докуда видит глаз, и небо, опрокинутое над морем, как чаша, и облака, белые как овцы, несущиеся по небу с быстротой, о которой обычные овцы могут только мечтать. Пронзительная синева, пронзительный ветер — и вдалеке за волнами, жёсткими на вид, будто вырезанными из жести — остров, неразличимый в подробностях из окна летящего на всех парах экспресса. Остров — острый, как обглоданная морем кость, скалистый, блистающий на ярком солнце, до звона в ушах прекрасный, и, кажется, совершенно отсюда не достижимый, ну разве что отыщется где-то в прибрежной деревушке наёмный катер. Даже если бы Багатель не понимал, что именно он видит, он долго-долго не мог бы оторвать взгляд от этой картины, и только когда поезд отвернул с побережья, разочарованно вздохнул и откинулся на мягком диване с чувством, будто его принудили сложить крылья, а в сознании у него всплыло слово, звучащее словно имя ангела — Линдисфарн.

На протяжении всей своей карьеры Багатель избегал двух тем: христианства и Англии. В Англии, казалось ему, совершенно нечего копать, что же касается христианства — он полагал себя слишком мелко черпающим на фоне мировых авторитетов. Однако в позапрошлом году в Китае его товарищ и спутник Маркус Меркатор бросил ему вызов: поедемте, мол, в Англию! И Багатель откликнулся: да, если найду, за что мне зацепиться.

Багатель зацепился за книгу, история которой насчитывала полторы тысячи лет. «Царица книг», Евангелие, рождённое в скриптории острова Линдисфарн в восьмом веке, и всё, что предшествовало её рождению и привело к нему; история поклонения и падения, бедствий и скитаний, преследований и разрушения; воскрешение и возрождение к новой славе. Ни одному человеку не привелось стать свидетелем стольких веков, сколько видела эта книга.

Так что Багатель пересёк Ла-Манш, высадился в Дувре, к вечеру был в Лондоне, и, не тратя времени на Британский Музей, где со всеми почестями хранилась Книга, отправился на Север, туда, где всё начиналось, не в Нортумберленд сегодняшнего дня, но в Нортумбрию, которая и таковой-то ещё не была, где в Берниции правил Ида, а в Дейре — Элла, длиннобородые англы, окружённые многочисленными длинноволосыми сыновьями. Багатель рассчитывал подойти к Царице медленно, шаг за шагом, как того требовали её сан и её история, от которой у него неизменно перехватывало дыхание.

Так что когда поезд сделал короткую остановку в Берике-апон-Твид, Багатель решительно шагнул на перрон, чувствуя себя так, словно свершил нечто, судьбой не дозволенное даже Наполеону, и отправился завоёвывать Англию.