Carpe diem

-Здеся, мистар! - улыбчивый и уже до тошноты вежливый непалец резко ударил по педали тормоза старенькой Voxy. Минивен накренился на передние колеса, а пассажир неловко ударился о солнцезащитный козырек и расплескал колу из банки по новенькому софтшелу.

-Да, да, спасибо… - нервно попрощался пассажир, и, спрыгнув на камни, растянул подол анорака наподобие паруса и стал стряхивать на землю бурые капли колы, банка от которой, смешно побрякивая и прыгая на камнях, летела вниз по тропе в долину. Отряхнувшись, молодой человек осмотрел себя как мог, полюбовался свежей парой трекинговых Lowe и сделал глубокий вдох. Новенькая, только с витрины, экипировка выдавала в нем путешественника-новичка, да и вылазка в Непал была первой в его жизни поездкой за пределы Штатов и то, только после долгих и убедительных советов друга-хипаря, злоупотреблявшего травкой и словом “чувак” по поводу и без. Молодого свежеиспеченного путешественника звали Джошуа. Ему было 27 лет, он заканчивал медицинский колледж, в который поступил не с первого раза и без особого желания. Его отец был глазным хирургом, а мать медсестрой в педиатрическом отделении окружной больницы. Разочаровывать родителей не хотелось, да и кто бы его спрашивал. После очередной накурки с тем самым хипарем, по имени Барри, с которым он дружил лет с 7, вопреки запретам родителей и постоянным скандалам на этой почве, Джошуа согласился с идеей поехать в горы Непала, чтобы “оттопырить чакры и внатуре понять жизнь, чувак!”, если цитировать советчика. Путешествие сразу не задалось. Мало того, что он перепутал аэропорт и приземлился в Дхангадхи, вместо Тумлингтара, так еще и аэропортовые кидалы повредили его дорогущий Никон в рюкзаке, который сначала вообще не хотели возвращать и заявляли, что багаж утерян. Тушка была безвозвратно испорчена, матрица поплыла, а на внешнем экранчике красовалась диагональная трещина, обрамлённая радужными разводами, как от бензина в луже. Денег на вертолетный трансфер до Читвана студент-медик пожалел и отправился дикарем на противоположный край страны. Поездка не сказать, что тоже задалась, погода была дрянная, моросил мелкий холодный дождь из низко висящих депрессивных облаков, а окрестности было не разглядеть из-за такого же плотного как и облака тумана. Облака сверху, облака снизу. “Сэндвич из облаков” - назойливая дурацкая мысль поселилась в голове молодого человека. Местные жители напротив были крайне приветливы и общительны. Хоть многие не понимали ни слова по-английски, но с радостью чирикали на своём тарабарском диалекте. Это немного смущало Джошуа, потому что в его глазах это выглядело немного абсурдно и смешно, как будто это не пожилой непалец перед ним, а какой-то пацан-карапуз в памперсе, который увидел что-то интересное и косолапо бежит к родителям рассказать на своём неразборчивом языке, задыхаясь и хлопая глазами. Изредка попадались местные, знавшие пару-тройку фраз по-английски, но в большинстве своём это были или торгаши, старательно впаривавшие какой-то сувенирный мусор втридорога, или местные проводники-гиды, которые почему-то отказывались предоставлять свои услуги за пределами своей деревни плюс-минус пару миль вокруг нее, как будто сами за ее пределами никогда не бывали и считали это не особо нужным. Джошуа в этот момент вспоминал песню группы Dredg - Ireland и про себя ухмылялся, но потом вспоминал, что сам впервые оказался за пределами не то что Штатов в общем, но и вообще Пенсильвании в частности, и ему становилось немного стыдно перед собой за это невинное лицемерие.

И вот он стоит у начала тропы, под крутым уклоном уходящей в долину и дальше терявшейся извилистым ручейком в высокой траве. Пустая банка колы призывно алела у подножия спуска и звала сделать первый шаг.

-Ну-с, путь осилит идущий или как там… Путь в тысячу миль начинается с первого шага… - произнес вслух Джошуа, хоть вокруг не было ни души, а минивен с улыбчивым непальцем давно скрылся в горном серпантине. Новенькие неразношенные Lowe начали натирать пятку уже через полмили. “Надо было брать на четверть больше…” подумал неопытный горе-путешественник, осознавший, что трекеры придется надевать на тёплый носок только сидя в фойе аэропорта и скинув порядком сопревшие за долгий перелёт найки. Дойдя до начала горного маршрута, который обозначался высокой жердью, обвязанной от основания до самого верха разноцветными тряпочками, Джошуа выудил из кармана карго-брюк телефон. Это была старенькая Нокиа 3310, с выцветшей от времени синей панелькой и следами нестриженных ногтей друга-хипаря на резиновых кнопках. Тот уговорил парня оставить дома новенький айфон, мотивируя это тем, что его “или украдут или ты его тупо разе***шь об камни, чувак!”.

-Связи нет… - пробурчал себе под нос Джошуа и полез в другой карман. “Хотя может и к лучшему, ведь за этим я и отправился в эту дыру…” - успокаивал себя парень, роясь в одном из множеств карманов на его штанах. Не найдя того что искал, он озадаченно стал хлопать себя по бокам и вскоре, с нескрываемой радостью, выудил из нагрудного кармана GPS-трекер Garmin, на который заблаговременно была загружена карта местности. Экран приветливо заморгал и показал полный заряд батареи, отчего Джошуа ощутил едва уловимое чувство безопасности, держа в руках небольшой кусочек цивилизации, основная часть которой казалось где-то очень далеко сейчас. Радость была недолгой, потому как новенький дорогой Garmin разлетелся вдребезги уже минут через двадцать восхождения и был остервенело выброшен с уже достаточно приличной высоты вниз в долину. Тропа всё ещё была хорошо протоптана, но Джошуа долго не покидало угрызение за столь бездарно потерянные несколько сот баксов за дорогую побрякушку.

Спустя минут сорок времени тропа вывела парня на некое подобие естественного обрывистого балкона, с которого открывался завораживающий вид на долину, из которой началось это путешествие. Джошуа начал потихоньку понимать, почему эти места притягивают людей со всего земного шара. Всё что было и происходило с ним там, дома, в Штатах, отсюда казалось таким мелочным и незначительным, да и себя он тоже ощущал какой-то крохотной песчинкой в исполинских песочных часах Вселенной. “И это даже без травки…” промелькнула мысль в голове Джошуа, когда он, без тени страха, уселся на краю обрыва, свесив ноги. Вдоволь налюбовавшись на красоты, он поднялся и стал осматривать открывшееся перед ним плато, в центре которого, скорее всего руками местных, была сооружена небольшая пирамидка из камней. Тропа в этом месте раздваивалась: вправо уходил серпантин выше по склону и терялся в уже вплотную нависших облаках; прямо уходила дорога в ущелье, но не вверх, а наоборот вниз, что немного озадачило парня и он решил поддаться любопытству. Ущелье сначало вело Джошуа строго вниз под пологим углом, а затем начало заворачивать влево, от чего у него сложилось ощущение, что он спускается по винтовой лестнице без ступенек. Спуск был крайне скучным из-за однообразия скал вокруг. Ширина ущелья едва давала пространство, чтоб раскинуть руки в стороны, а своды давно уже сомкнулись над головой, давая всё меньше и меньше света. Джошуа казалось, что он так долго спускался, что скорее всего вернулся куда-то на уровень долины из которой стартовал и это приносило чувство разочарования и желание повернуть назад, но, после очередного витка, тропу пересекал горный ручей, хоть как-то разбавивший унылость окружения. Ручей тёк ровно в сторону от тропы и конически расширялся, набирая мощь, грохоча и пенясь на порогах, плавно уходил куда-то вниз. С возобновившимся чувством любопытства Джошуа ринулся вниз по течению, перепрыгивая с камня на камень, опасаясь замочить дорогую пару трекинговой обуви. Что-то ребяческое было в этих поскакушках с островка на островок и он поймал себя на мысли, что вслух по-детски смеется и хихикает за этим занятием! Навалившаяся было тревога отступила и ее место заняло любопытство куда же приведет его ручей. Своды пещеры расступались в сторону, а поток уже сформировался в достаточно широкую горную реку, бурлящую и опасную, что заставило путника перестать скакать по порогам и всё-таки, прижавшись рюкзаком к скалам, идти по узкому берегу ложа реки, выточенному потоком воды за сотни тысяч лет. Джошуа уже представлял в воображении ослепительное горное озеро, в которое впадет этого когда-то робкий и звонкий ручеек, как полукуполом разойдутся скалы, открыв в овальном прогале свода небесную лазурь, как с грохотом будет низвергаться в долину водопад с обрыва озера…

Всё было именно так, как представлял путник. И озеро, и своды скал с овалом неба в обрушившимся от времени прогале, и водопад, но представшее перед его взором обернулось каким-то первобытным оцепенением и страхом, от которого желудок неприятно свело. На берегу, с виду идеально круглого озера безмолвно на коленях сидели фигуры в багровых балахонах. Точно такие же неношеные балахоны были разбросаны то там, то тут по всему берегу озера. Придя в себя Джошуа осторожно приблизился, чтобы получше рассмотреть этих предположительно монахов. Фигуры в балахонах были разных полов, возрастов и рас. Всего их было несколько сотен. Они молча сидели с закрытыми глазами перед самой кромкой воды и только едва вздымающаяся на груди ткань балахонов говорила о том, что они живы и дышат. Среди фигур были и старики и молодые, азиаты и европейцы, коренастый афроамериканец с протезом вместо одной ноги, торчавшим из под подола одеяния. Джошуа немного успокоился и уселся рядом с одной из фигур. Это был примерно его ровесник, европейской наружности, курносый, веснушчатый, с дурацкими овечьими завитушками волос.

-Как жизнь? - тишина в ответ. Даже дыхания фигур не было слышно, только лёгкий шелест широких рукавов балахонов от ветра, вырывавшегося из ущелья, по которому тёк ручей. Руки фигур были сведены ладонями вверх, в форме чаши и устремлены к небу.

-Медитируем, понятно… Меня Джошуа зовут. - ни слова в ответ. Всё та же тишина и шелест одежд.

-Вы тут уже все просветленные? Меня друг сюда отправил, сказал всё пойму, найду смысл… Ты наверно спросишь как моя жизнь? Да так себе, на самом деле. Учёба поперек горла… Родители душат, говорят повесят на меня студенческий долг, если перестану нормально учиться. Дженнет… стерва. Бросила… Сказала, что у меня “нет стержня, что я размазня и тряпка”, что не видит будущего со мной, а я ее похоже люблю, суку такую… Тачку, старенький цивик, взять не получилось… На моей смене в ЭсБаксе накрылась дорогущая кофемашина и ее повесили на нас со Стеном, разбираться не стали, хотя я уверен, что этот придурок ее банально залил, вот она и коротнула… Короче стрёмно всё… Хоть Кобейна косплей, как раз мне 27…

Вывалив это Джошуа ощутил, как вся серость и унылость его прежней жизни вернулась к нему и стала еще больше давить могильной плитой на грудь. Ком подступил к горлу и голос его начал предательски дрожать.

-Что я делаю не так? Как оно у вас тут это… колесо Сансары… Мне это из прошлых жизней отливается? Ну не может столько дерьма на одну бедную душу выпадать! Ну? Скажи мне! Где край? Ну что мне и прям мозги себе вышибить?! Молчишь? Ну молчи, молчи… - Джошуа поднялся на ноги и скинул рюкзак.

-Но всё равно тут красиво. Идеальное место, чтоб забыть всякое дерьмо. Барри бы оценил, даже не по накурке. Пойду осмотрюсь, сиди здесь, приятель и никуда без меня не уходи! Шучу… Ты и так никуда не собирался… - Джошуа пытался как-то хохмить сквозь нахлынувшую грусть и тоску. Он сначала просто бродил взад вперед вдоль берега за спинами фигур, а затем стал останавливаться и вглядываться в их лица. Физиономии были разнообразные и колоритные. Были тут и горбоносый темнокожий араб, и девушка индийской наружности с отвратительным шрамом от уголка рта до уха, и совсем молодой паренек с “заячьей губой”. У каждого было какое-то уродтсво или травма: у кого-то не было уха, у кого-то вместо носа зияла омерзительного вида дыра, свидетельствующая о перенесенном сифилисе, у кого-то были шрамы от холодного оружия или плетей, но все они, с умиротворенной улыбкой, неподвижно сидели, воздев ладони к загадочно мерцающему небу. Джошуа выудил из кармана Нокию, чтоб посмотреть который сейчас час, но та была напрочь разряжена. Попытки включить ее хотя бы на секунду не увенчались успехом и он попытался выудить из нее батарею, чтоб по древнему обычаю обстучать ее, что якобы должно было дать пару минут заряда, но крышка не поддавалась. Тогда он достал складной Викторинокс и слегка поддел крышку с краю, от чего та с щелчком отлетела в сторону, оставляя за собой шлейф ржавчины и окалины от батарей, которая по виду давно сгнила и рассыпалась в труху.

-Что за чёрт? Как?! Я включал это старье час назад! - страшные мысли кинжалами вонзились в мозг Джошуа и он, забыв про рюкзак, сломя голову бросился к устью ручья, обратно наверх! К выходу из это проклятой пещеры с этими мумиями! Проклятый серпантин теперь закручивался направо и наверх, это сводило с ума и у Джошуа на бегу кружилась голова и он то и дело наваливался на острые выступы скал из-за чего анорак местами был уже порван и не спасал даже навороченный рипстоп. Вот уже тот балкон! С него направо и вниз в долину! Предательская одышка уже колола сердце и бока под рёбрами, тёмные круги перед глазами не давали отчётливо видеть тропу, но Джошуа бежал и бежал… Паника, животный страх… В этом помутнении он не заметил как пробежал через всю долину и оказался у подножия начала тропы, на которой лежала частичка его далекой родины в виде жестяной банки колы, но та уже больше не алела призывно глянцевыми боками и завитушками логотипа. Она давно была проедена солью, а краска выцвела на солнце, как будто банка пролежала тут уже добрый десяток лет. Джошуа не хотел верить в то, что упорно говорила ему реальность. На шатающихся ватных ногах он поднялся к дороге, но вместо разбитого асфальта серпантина он увидел огромную, в пять полос в обе стороны автостраду, по которой несся бесконечный поток машин и грузовиков незнакомых ему марок и моделей.

Бедняга упал на пятую точку и схватил себя руками за волосы… “Родители… Дженнет… Не может быть…” - в висках пульсировало и казалось он вот-вот потеряет сознание. Перед глазами искрились звездочки, а в ушах стоял неприятный высокочастотный то ли писк, то ли звон. Джошуа не понял, как оказался снова на берегу этого чертова озера, может в состоянии такого ошеломленного сознания он как сомнамбула побрел обратно за рюкзаком, хотя на него ему было уже плевать. Да и его не оказалось на том месте, где путник его оставил. Он долго стоял на берегу, рядом с тем рыжим парнем, с которым он безрезультатно пытался завести разговор и смотрел на край озера, с которого гулко срывался вниз водопад. Мысль броситься с этого края казалась такой манящей и… правильной что ли. Джошуа разделся и бросил одежду в воду. Та, плавно покачиваясь на водной ряби, поплыла к обрыву и вскоре исчезла где-то в пучине водопада. Горе-путешественник коснулся стопой поверхности воды. Обжигающий холод ледяной горной воды вернул Джошуа в чувство и те эмоции и ощущения, которые он сейчас испытывал не поддавались никакому описанию. Он обернулся, шаря по камням взглядом в поисках “незанятого балахона”, поднял самый ближайший к себе и надел. Ткань балахона была теплой и мягкой, как безмятежный детский сон. Джошуа встал на колени рядом с рыжим парнем и воздел ладони к небу. На его лице навсегда застыла умиротворенная улыбка.