Царство мух

ПРОЛОГ

Жизнь жестока. А бывают времена, когда она слишком жестока. И лучше, что бы эти времена закончились и никогда не повторялись.

На карте Советского Сюза в конце восьмидесятых можно было обнаружить места, где особенно проявлялись противоречия конца эпохи.

Город на Каме был построен в семидесятые усилиями тысяч комсомольцев, приехавших со всех концов. Многонациональный котел, в котором варилась и смешивалась кровь русских, украинцев, белорусов, татар. На обдуваемых ветрами холмах за несколько лет воздвигли огромный завод по производству грузовых автомобилей, опоясали современными трассами и развязками, которые опередили свое время на десятки лет. Широкие проспекты делили вытянутый гигантский прямоугольник спальных районов на почти ровные квадраты, которые с чьей то легкой руки назвали "комплексами". Комплекса на то время имели нумерацию от одного до пятидесяти двух. Задумавшие это архитекторы, кто демонстрировал свои планы верховному руководству страны для одобрения, даже не могли представить, как это разделит жизнь молодых людей, определит для многих их судьбу.

Приехали молодые и здоровые строители коммунизма. Создали семьи. Их заселяли сначала в общежития, затем давали "малосемейки" (коммуналка на две - три семьи), а потом и квартиры. В этих семьях родились дети. Много детей. Это оказалось проблемой. Требовалось резко наращивать социальные условия. Это сейчас, когда начинают застройку, сразу возводят детские сады, школы и больницы. Тогда же требовалось намного больше мест для маленьких новых граждан, чем изначально планировалось. Старались наверстывать, и даже достигли успехов в этом.

Пока молодые папы и мамы работали на большом и серьезном предприятии их детки словно муравьи кишели во дворах новостроек. Сейчас такое не увидишь. Буквально, много десятков разновозрастных детей в одном дворе многоквартирного дома.

Сегодня детские площадки - это окружённые забором крашенные горки и "лазилки", выстланные снизу мягким материалом, под охраной бдительных мамаш, которые не выпускают из поля зрения свои чада.

Раньше у детей в качестве игровой площадки была строительная. В руках не телефоны, а палки и самодельные пневматические пистолеты, называемые "воздушки". Родители без страха отпускали мальчиков и девочек на поиски приключений, без всякого контроля. Маленькие люди были предоставлены сами себе.

В отсутствии какого-либо надзора, а еще вернее, в условиях абсолютного вакуума в воспитании, дети превращаются в страшных монстров. В обычном, "старом", дворе есть носители, люди постарше, кто предает какую-никакую культуру. Но когда нет никого, кто бы просто прививал зачатки уважения к старшим, проводил границы дозволенного, то тогда молодые легко "вспоминают" первобытные, звериные инстинкты, жизнь не в обществе, а в стае. Данный процесс хорошо описан в известном произведении "Повелитель мух" Уильяма Голдинга.

Набережные Челны

1988 год

15 октября

Моя тренировка закончилась в районе одиннадцати часов. Голова после бассейна еще не обсохла, но я уже напялил шапку. У нас никто не сушил волосы. Зачем на это тратить время? Вопреки устоявшемуся мнению, мокрые волосы не приводят к заболеваниям. У нас в группе никто не болел. Хотя у всех пятнадцати человек был хронический насморк, вызванный повышенным содержанием хлорки в бассейне. Также от хлорки постоянно слезились глаза и волосы становились похожи на паклю.

Обычно, мы со Славой, моим закадычным другом, вместе шли с тренировок к автобусной остановке. Садились оба на "девятый" маршрут, который вез нас по замысловатому пути через весь Новый город, до остановки, где наши пути со Славяном расходились. Потом я шел пешком минут двадцать до своего двора.

Дома надо было быстро поесть то, что мать наварила накануне вечером и идти в школу, которая была в пяти минутах от дома. Вторая смена в переполненной школе, где одновременно учились полторы тысячи детей, - это норма.

Но еще не доходя до остановки, мы вдвоем могли зайти в "кулинарию", расположенную рядом с бассейном, и купить по пироженному и кофе.

С некоторых пор это стало не безопасно. Здание бассейна было расположено фактически в двадцать седьмом "комплексе", а кулинария была в двадцать восьмом. Это уже чужая территория. Не то чтобы двадцать седьмой комплекс был к нам дружелюбен, но группу из пятнадцати спортсменов опасались задевать, а выходили мы всегда вместе.

За месяц до описываемых событий мы со Славой шли вдоль "Стекляшки", длинного ряда магазинов и других учреждений, где как раз и располагалась эта "кулинария". С одной стороны магазины, с другой - проспект. Я увидел как навстречу нам, вдоль этой самой "Стекляшки", бежит толпа пацанов, года на три старше нас. Их много. Обернувшись, мы заметили другую толпу, мчавшуюся встречным курсом. Таким образом, мы оказались в "центре" предполагаемого события. Реакция была у нас со Славой молниеносной, иначе тогда было никак. Мы рванули через дорогу, рискуя оказаться под машиной. Но этот риск был гораздо меньше, чем другое.

Мы, стоя уже на безопасной части дороги наблюдали как две группы, человек по двадцать-тридцать, сначала просто бежали друг на друга в узком пространстве тротуара, а потом схлестнулись в жёстком противостоянии. Так как в руках у них была тяжелая арматура, - зрелище было кровопролитным. Люди падали. Слышался звук битых стекол, видимо задевали арматурой. Месиво людей. Никто из них не был победителем. "Зализывая раны" выжившие отползали во дворы. Не могу утверждать, но несколько человек были явно лишены возможности продолжить существовать.

Это сейчас, в такой ситуации, приехал бы грозный ОМОН или другая бронированная спецгруппа Росгвардии, которая добила задержала бы оставшихся во здравии, а неотложка отвезла бы пострадавших в больницу. Случай бы этот стал громким, благодаря развитым соц.сетям.

Мы со Славой просто и спокойно наблюдали. Это не первая и не последняя битва "толпы" из "комплексов". Никакая милиция во времена позднего социализма не приезжала. У тогдашнего местного руководства не было ни сил, ни воли помешать творимой вакханалии. Все жить хотели, и у всех были свои семьи. Кто их осудит. Проще было закрыть на это глаза, подчистить статистику. Сколько было реально убито в те годы - мало кто достоверно скажет.

Слава, мой постоянный товарищ и друг в тот день не сопровождал меня в пути к дому. Так как по заданию моей мамы я должен был заглянуть в магазин "Океан" и уточнить, "выкинули" ли сегодня на прилавок "Иваси". Термин "выкинули" - это из тех времен, он четко отражал отношение к гражданам. Им "выкидывали" как свиньям что-то из дефицита, ну а граждане, оправдывая это название, стремились не упустить возможности.

Магазин "Океан" находился в одном из самых опасных районов города. Там заправляли "тридцатники", так как это была территория "тридцатого" комплекса. Мне было нужно пройти туда пешком. Это примерно минут двадцать ходьбы. Но идти нужно было через "двадцать девятый" комплекс, самый на тот момент экстремально-бандитский. Банда "двадцать девятников" чуть позднее гремела на весь Союз. Знаменитые "Тагерьяновские" были оттуда. Но в те годы будущая гроза криминального мира была шпаной, жестокой и безжалостной.

Мне предстоял очень опасный путь. Я перебросил свою спортивную сумку через плечо, закрутив ремень максимально плотно. Это помогало бежать, так как бег - это единственно был здравый способ выкрутится из передряги. У меня, словно у современного штурмовика на войне, был выбор из нескольких троп, из которых нужно было выбрать наиболее спокойную.

На самом деле, сразу нужно исключить дорогу "через" комплекс, всегда лучше идти по краю, вдоль проспекта. Несмотря на то, что ты оказываешься на виду, ты не сможешь быть загнанным угол во внутренних дворах. Поэтому я шел прямо по трамвайным путям вдоль проспекта (с левой стороны), и вдоль "двадцать девятого" комплекса (с правой стороны). Мой взгляд всегда контролировал правую сторону. Самое тревожащая меня точка, которую предстояло проскочить на этом пути, была автобусная остановка "Рынок". Здесь всегда дежурили "двадцать девятники". Их промысел - это мелкие кражи и вымогательство.

Модные слова "рэкет" и "крыша" появятся чуть позднее, когда деньги и контроль над ними станет иметь решающую роль в молодежных группах, но до этого "толпой" управляли в основном хищнические инстинкты контроля территории, бессмысленного, но беспощадного.

Если в поле зрения на рынке попадал одиноко идущий подросток, то у него была большая проблема. Он лишится кроссовок, возможно джинсов, если они были на нем, и всех денег. Одежду отберут не всегда из корысти, а чтобы опозорить и унизить. Если ты был из враждебных к "двадцать девятникам" комплексов, то тебе вероятно вообще потом оказаться в больнице, и то, если повезет. Невредимым оказывался лишь человек из союзных комплексов и только тот, кто был "при делах". Это выяснялось вопросом: "Кого знаешь?" или "С кем живешь?". Поэтому для опытного разведчика, всегда нужно было иметь несколько "легенд" и знание авторитетов в каждом из опасных "комплексов". Далеко не обязательно выдавать себя за своего. Можно было озвучить информацию, что ты из союзного комплекса и назвать парочку известных имен. Обычно этого было достаточно.

Были оригиналы, что называли в качестве своего - малоизвестные комплекса. Например: "восьмой". Там толком не было жилых домов. Это только здание школы, одно общежитие и пожарное депо. Поэтому о "восьмом" комплексе мало кто знал, об их делах. Не то, что о "седьмом" или "одиннадцатом". Если ты называл неизвестный район, то с большой долей вероятности ты уйдешь невредимым, потому что опасались трогать того, о ком не знали. Вдруг это союзники. Самые отчаянные разведчики называли несуществующие на тот момент "комплекса", например: "девятый" или "десятый". Размеченные в плане города, как девятый и десятый, - тогда ещё были пустырями.

Если ты не в "толпе", то ты "чёрт" (популярного термина из фильма "Слово пацана" "Чушпан" не употреблялось). По тем понятиям я был "чёрт", так как не "жил с пацанами" в "толпе". Спорт позволял мне иметь такую привилегию: не участвовать в криминале и при этом находится под защитой своей группы, может и маленькой, но вполне боевой. Одному не выжить было вообще, от слова совсем. Сначала не участвовавших в разборках "чертей" доили, устанавливали ежедневную плату, а потом этот "чёрт" входил в "толпу", потому что не мог по другому платить, начинал доить других "чертей" будучи уже в составе ОПГ. Постепенно все, кроме самых отчаянных, вовлекались в эти "толпы". Суммы поборов постоянно возрастали, поэтому понемногу возникали всякие формы ракета: от контроля автостоянок до вымогательства у предпринимателей, появившихся в те годы.

В тот день мне удалось проскочить рынок, так как достаточно много народа тёрлось там: первые стихийные микрорынки уже расцветали в виде бабушек с семечками и палёной водкой.

Без потерь и особых проблем я дошел до "Океана". "Иваси" там не "выбросили". Дальше оказалось не простым делом уехать в сторону дома. Автобусы, шедшие с завода, в тот час не ходили. Обед. А на другом транспорте не выбраться от туда. Пришлось и дальше идти пешком до другого проспекта, где двигались автобусы подходящих маршрутов.

Вот здесь и произошел мой первый прокол. Пока я вертел головой на остановке, соображая, ко мне подошли двое со стандартным вопросом:

- А есть сигареты?

- Не курю, - Был мой стандартный ответ.

- С какого ты, пацанчик? - Никогда сразу грубо не наезжали. Всегда аккуратно, почти вежливо, узнавали, с кем имеют честь.

- С сорокового, - Не стал я городить огород, а вернее не успел сообразить, что лучше соврать. Но это было не очень хорошим решением, так как с тридцатым сороковой "в контрах"

- Пойдем побазарим, - Говорил один из гоп-стоперов.

Ничем хорошим такой разговор не заканчивался. Поэтому я рванул с места через проспект. Подготовка позволяла. Они даже не пытались за мной гнаться, ограничились лишь матными тирадами в мой адрес. А не побежали они ещё и потому, что на другой стороне проспекта были их традиционные враги: первый, второй и третий комплекса.

Не желая больше испытывать судьбу я просто включил скорость и бегом решил пересечь опасную территорию.

Если кто из читателей думает, что всегда есть вариант решить вопрос силой, то, мягко говоря, это не правда. "Идти в отмах", как тогда говорили, было просто опасно для жизни, так как ты всегда был против "толпы". Благородная драка "один на один" - была редкостью. Начав биться ты рискуешь всем, а не просто парой фингалов или выбитым зубом. Ломали даже людей со специальной подготовкой.

Проскочив недружелюбные районы, я сел в автобус и уже немного выдохнул. Оставалось совсем чуть-чуть от моего пути. Но я зря расслабился.

Выйдя на своей остановке, я начал движение в направлении дома. Совсем для меня неожиданно, сразу с нескольких сторон, подошли четверо. Наиболее разговорчивый из них, напялив кепку низко на лоб, приблизился ко мне максимально, почти прижался.

- Черт, давай гони лавандос.

Парни были не "наши". Во-первых, я их не видел в наших комплексах. Во-вторых, они сразу прессинговали. Это было нападение.

Интервенты явились с четкой целью: прийти в чужой район и попробовать наехать на местных, подобрать денег.

Я в тот момент не успел даже ничего ответить. Сзади по голове мне прилетело.

Очнулся я очень поздно, почти стемнело, с дикой головной болью. Так работала тогда вся система. Человек мог лежать забытый всеми в кустах. Не верю, что меня никто не видел.

Слава Богу, что тогда мама не успела ничего подумать, так как по времени я вернулся типа из школы. Отделался сотрясением, но пару дней пришлось поваляться дома.