ЦАРСТВО ПАЛКИ

Страница 1

Он устал смотреть на эту возню.

Тысячи лет, разложенные по пыльным фрескам, где его, Александра Аркадьевича, рисовали то шестируким чудовищем, пожирающим солнца, то прекрасным юношей, дарующим законы. И всё враньё. Он просто был — силой, которую нельзя было объяснить. Силы Реальности, Пространства, Времени, Души и Разума текли в нём, как кровь, смешанная с жидким огнём. Он мог свернуть галактику в спираль и разгладить её ладонью. Мог отмотать жизнь любой песчинки назад и пустить по другому руслу. Но человечество… оно разочаровывало. Оно достигло пика своего ничтожества в семидесятых годах двадцатого века по местному летоисчислению. Дискотеки, нейлон, холодная война, — всё это было пресно, как жвачка, потерявшая вкус на второй минуте.

Александр Аркадьевич возлежал на облаке, которое на самом деле было сгустком вероятностей, и смотрел вниз, на Ливан. Пыльный, жаркий, пропахший кедром и порохом. Его взгляд прошёл сквозь стены, сквозь кожу, сквозь кости и остановился на одном старике.

Ара 75. Так его называли другие арабы в лагере беженцев. Просто цифра, выжженная на руке, обозначающая год прибытия. Семьдесят пять лет. Согнутый, с трясущимися руками, он сидел на ящике из-под снарядов и перебирал чётки. Глаза его, выцветшие до голубизны выгоревшего неба, смотрели в никуда. Он ждал смерти. Она опаздывала, как старый трамвай в Стамбуле.

— Ску-у-учно, — голос Аркадьевича прозвучал как раскат грома, который никто не услышал. — Надоело наблюдать. Хочу шоу. Хочу, чтобы они дрались, интриговали, резали друг друга… А потом чтобы я, великий, всех спас. Цикл. Красота.

Он щёлкнул пальцами, и время вокруг Ары 75 застыло. Муха, собиравшаяся сесть на гнилой помидор, зависла в воздухе, сверкая крыльями. Пыль превратилась в статичные искры.

Аркадьевич материализовался прямо перед стариком. Не в сиянии, не в громе, а просто — шагнул из тени палатки. На нём был идеально выглаженный белый костюм, какие носили в Ницце, и тёмные очки, хотя солнце уже село. Лицо — бесстрастное, красивое, нестареющее, с лёгкой полуулыбкой сытого кота.

— Здравствуй, сосуд, — сказал Аркадьевич.

Ара 75 не удивился. Он поднял голову и посмотрел на него абсолютно спокойно. Он так долго ждал смерти, что любое чудо было для неё просто задержавшимся попутчиком.

— Ты ангел? — голос старика скрипел, как несмазанная телега.

— Я скучающий бог, что хуже. Слушай сюда, Ара. Ты умрёшь через… — Аркадьевич глянул на часы, которых не было, — …две минуты четырнадцать секунд. Остановка сердца. Банально. Я предлагаю сделку. Ты получишь часть меня. Крохи. Силу Реальности и Пространства. Будешь жить, ходить, видеть. Но есть правила.

Ара 75 медленно моргнул.

— Правила, — повторил он. — У меня всегда были правила. Не воровать, не завидовать, молиться пять раз в день.

— Мои правила веселее, — усмехнулся Аркадьевич, поправляя очки. — Первое: не раскрывать себя. Никому. Ни жене, ни детям, ни попугаю. Второе: не показывать силу на публике. Третье: не использовать в своих корыстных целях. Четвёртое: не убивать. Вообще. Ни муравья. Пятое — самое важное, — Аркадьевич наклонился к самому уху старика. — Если владельцы других моих компонентов начнут друг друга хуячить, ты обязан их остановить. Мятеж не допустим. Это шоу должно идти по моим правилам. Шестое: дашь клятву, что защитишь любого, кто попытается найти второй компонент для одного человека. Слить силы в одни руки нельзя. И главное — не дай никому активировать Меню Трейнера.

— Чего? — переспросил Ара.

— Меню Трейнера. Объединение всех четырёх сил плюс броня из Аркадиума. Если это случится, твой новый хозяин сможет править не просто этим шариком, а всей вселенной. А мне это надо? Нет. Мне нужна драма, а не абсолютная диктатура. Седьмое, — Аркадьевич выпрямился. — Стирать память всем, кто находит Аркадиум. Это такой металл из моего родного мира. Иногда выпадает тут аномалиями. Из него можно сварганить броню, которая позволит таскать три компонента без передоза, или видеть будущее на секунду. Но людишки не должны про него знать. Справишься?

Ара 75 посмотрел на свои руки. Тряска прекратилась.

— И что я получу взамен, кроме жизни?

— Жизнь, — пожал плечами Аркадьевич. — И роль режиссёра на моём шоу. Ты будешь Человеком-легендой. В маске, в халате. Никто не будет знать твоего имени, но все будут его бояться. Тебя не будут помнить. Идеальная анонимность.

Тишина. Муха, наконец, села на помидор, когда время снова пошло.

— Две минуты четырнадцать секунд? — спросил Ара.

— Уже тридцать секунд.

Старик тяжело поднялся с ящика. Его колени хрустнули. Он посмотрел в небо, где загорались первые звёзды, потом на Александра Аркадьевича.

— Я согласен. Клянусь Аллахом, своей честью и прахом предков.

Аркадьевич рассмеялся. Смех был сухим, как шелест папируса.

— Аллах тут отдыхает. Но ладно, сойдёт.

Он протянул руку и коснулся лба Ары 75. Мир вокруг взорвался. Старик не закричал. Он просто упал на колени, чувствуя, как в его ветхие кости, в пустые вены вливается что-то огромное, холодное и бесконечное. Сила Реальности закрутила пыль в торнадо. Сила Пространства сложила его палатку в гармошку. Ара видел каждую пылинку в радиусе километра, каждую молитву, застывшую на губах, каждую пулю, спящую в патроннике.

— А теперь иди, — Аркадьевич уже исчезал, таял, как дым над кальяном. — И помни: это только начало. Я найду ещё троих. И пусть победит сильнейший в интригах. А я буду сверху попкорн жрать.

Он исчез. Ара 75 остался стоять на коленях. Его сердце больше не болело. Он встал, сделал шаг и провалился в пространстве, оказавшись на крыше соседнего здания. Он не хотел, это вышло само.

— Чёрт, — прошептал он.

Это была его первая мысль как бога.

Конец страницы 1.