Царь горы. Больше никаких игр

Настя выпрямилась, чувствуя, как непреодолимая усталость в теле сменяется едва терпимой болью. Будто она отлежала каждую клеточку своего тела, и каждая клеточка мстила ей, проткнутая тончайшей иголкой. Сто, двести этих невидимых игл можно терпеть, но её пронзали тысячи.

Она сумела сдержать стон и мысленно похвалила себя за это. И больше отвлекаться на боль не было времени и сил.

Выпрямившись ещё сильнее, пусть для этого пришлось опереться на вовремя подставленный локоть Фаусто, Настя хриплым сорванным голосом произнесла:

– Ты рад, что твой племянник погиб.

С высоты своего роста она могла смотреть в лицо Мстителя, только запрокинув голову, отчего солнце слепило ей глаза. Так что для убедительности она ткнула пальцем в змеелюда и замерла, надеясь, что не ошиблась.

Настя блефовала. Мнение о том, что из себя представлял Мститель, она сложила из горсти услышанного то там, то тут, и как кусочков мозаики, ей не хватало восьми десятых. Но она надеялась, что достаточно будет и того, что есть. У неё сейчас слишком мало сил.

Настя ведь даже не знала, много ли прошло времени с момента, когда она впала в забытье.

Фаусто всё нёс и нёс её на руках, бережно прижимая к груди и, казалось, совсем не уставал. Тело Насти почти не болело, но казалось переполненным усталостью, точно губка водой. Вокруг монотонно гудели дроны и скрипел песок, шуршали камни под телами так и не обративших обратно хвост в ноги змеелюдов.

В голове Насти тогда проскользнула вялая мысль, что для змеелюдов хвост куда естественнее ног, просто они не могут себе позволить так передвигаться среди абсолюдей. Чтобы не подчёркивать свою инаковость. Их слишком мало, чтобы снова пытаться получить больше прав.

Пока Настя не выгорела досуха, без остатка, она была, пожалуй, самой могущественной Хозяйкой. На этом материке точно. И пусть она потеряла свои силы – жалкие крохи, вроде понимания простых предложений на испанском, были ничем по сравнению с былым могуществом. Но ничего. Её знания остались с ней.

Она теперь знала, почему змеелюды продолжали выгрызать себе больше и больше. Как обычно случается, её подвело то, что на поверхность всплывали самые яркие представители вида.

В её родном Екатеринбурге все директора крупнейшей корпорации являлись змеелюдами. Даже так страшно и глупо погибший Нефедов-старший оказался скрытым змеелюдом. Много было и менее знакомых имён среди самых влиятельных жителей города. Но были и такие, как та консультант в строительном, имя которой Настя уже не помнила.

Можно было бы упомянуть, что та ящерка, а ящерки всегда были попроще и послабее истинных змеелюдов. Но Макана жил в каких-то трущобах, да и многие змеелюды из команды Фаусто не выглядели золотой молодёжью, родившейся с серебряной ложкой во рту в семье миллионеров.

Если бы Настя могла улыбнуться, она бы улыбнулась. Такие вот у неё ассоциации со змеелюдами. Золото. Серебро. Только вот дары семей не всегда были связаны с богатствами.

Раньше Настя в основном создавала свои представления о змеелюдах, опираясь на свои знания о таких, как Марк. Но, кроме Сёмина и его компании, в городе было ещё немало жителей из его расы. Кто-то учился в специализированных змеелюдских школах. Были ведь и такие, просто Настя не знала о них. Она же не интересовалась школами для слабослышащих или имеющих какие-то другие отклонения? Вот и школы только для змеелюдов её никогда не интересовали ровно поэтому же.

Змеелюды подстраивались под людей, смертельно завидовали их чувствам и насмехались над соседями по планете из-за них же. Ходили на ногах и даже порой припудривали особо крупные чешуйки. И чем больше они всё это проделывали, тем больше они для себя пытались воссоздать впечатление о себе как о высшей расе, как об уникальных существах. Лучших, чем люди.

Настя размышляла обо всём этом, пока плыла над землёй в сильных руках Фаусто, который ни дыханием, ни чем иным не выдавал усталости. Словно нёс пушинку, а не взрослую девушку. Что же, змеелюды и впрямь во многом сильнее людей. Зато в чём-то другом – слабее. Они просто совершенно разные виды, вот и всё. Настя быстро устала думать обо всех сразу и вернулась мыслями к себе и отцу.

Как ей спасти отца, если сейчас она не может даже сама передвигаться? Она потратила все силы. Выпила себя до донышка, а могла ведь совершить столько великих дел! И вместо этого сейчас станет обузой Семину, с которым связана. Похоже, Марку всё-таки придётся пожалеть о том, что он глотнул её крови.

От этой мысли Настя попыталась открыть глаза и пошевелиться. Если она совсем без сил, то что с Марком? Он добровольно делил с ней и боль, и силу, и слабость. И если она сразу оказалась под присмотром Фаусто, то Марк мог сейчас где-то лежать без сознания и умирать…

Похоже, менялось многое: законы, расстановка сил, чувства и желания, но «мы в ответе за тех, кого приручили» действовало без сбоев. Подумав о Марке, Настя завертелась, пытаясь оглядеться.

Фаусто шёпотом выругался и добавил негромко на английском так, что она поняла:

– Дуэнья, ты слишком слаба ещё подниматься на ноги. Потерпи. Друзья указали дорогу. Скоро мы найдём твоего Полоза.

Это совершенно не успокоило Настю. Друзья? Нет у неё друзей! Есть Полоз, тут Фаусто прав. Есть сам Фаусто, разочарованный в ней донельзя, но не желающий проверять, насколько она мстительна. И есть папа. Был. И есть. И будет, когда она его вернёт.

Настя наконец сумела распахнуть глаз. Их тотчас снова начало нестерпимо жечь от яркого света, но она терпела и была вознаграждена возможностью оглядеться. Вокруг всё было ровно так, как она представляла. Над компанией в мрачном молчании спускающихся по камням и щебню змеелюдов кружили дроны, солнце стояло ещё высоко и палило макушки. У ног Фаусто бодро семенил Дружок.

Воспринимать призрачного аллигатора, как часть погибшего Маканы, было всё-таки очень сложно.

– Ладно, – сдался Фаусто. – Раз ты такая неугомонная эступида, то хотя бы сама держись.

Обидеться на «дуру» Настя не успела. Глухо зарычал Дружок, остановились прочие змеелюды. Жужжание дронов стало громче – проклятые падальщики спустились ниже.

Настя повернулась лицом к тропе, по которой они спускались, и увидела змеелюда. Разумеется, она и до этого видела взрослых змеелюдов в их змеином облике, но по большей части это были пожилые представители расы, давно отошедшие от серьёзных дел.

Этого же Настя узнала сразу, хотя на экране целую вечность назад его показали лишь затенённым силуэтом. Но огромные кольца тёмного чешуйчатого хвоста, длинные когти на мускулистых руках не давали ей засомневаться. Это был тот самый Мститель, что пришёл на гору отомстить за… за кого?

Настя рылась в собственной памяти, как в хламе, с остервенением пса, почуявшего крысу. Из сил у неё не осталось ничего, кроме того, с чем она пришла на первую гору. Было даже того меньше, ведь тогда она жила надеждой вернуться домой к отцу.

«За племянника», – вспомнила она наконец. Ладно. Змеелюды и без того лишены большей части чувств, а племянник всё-таки дальше, чем сын. По крайней мере, Настя рассчитывала, что угадала верно.

Судя по тому, как закаменели мускулы рук Фаусто, он совершенно точно знал, за кем на гору пришёл этот змеелюд. И теперь Фаусто застыл посреди тропы с грузом на руках, не в силах даже попытаться встретить бой.

Зато от неожиданности он гораздо слабее удерживал её, и Настя сумела выскользнуть из его объятий и опустить ступни на землю. Ей хотелось бы думать, что на самом деле ей удалось встать, но нет. Ноги её подогнулись, не упала она чудом, и просто повисла на плече Фаусто, который наконец достал макуауитль, но снова нерешительно замер на месте. Ясное дело – если он начнёт бой, Настя упадёт и пострадает. А если он проиграет, Настю тотчас убьют.

Она вовсе не считала, будто Фаусто удалось напугать жаждущих её смерти змеелюдов. Скорее наоборот. Всё, к чему привёл его жаркий спич, так это к тому, что они как следует убедятся, что она мертва. Например, сама Настя была уверена, что с отделённой головой она вряд ли сумеет остаться в живых, будь она хоть сто раз хозяйка.

К счастью, змеелюды не торопились нападать друг на друга. Мститель неприятно раздувал шею, отчего выглядел так, словно у него зоб, и Настя едва удержалась, чтобы не поморщиться. Кобра. Кобр.

Она впервые видела, чтобы змеиные особенности уходили так далеко. Конечно, у Гамбы был чёрный рот, а змеиное тело Чатхи заканчивалось в районе груди. Однако выше плеч у большей части змеелюдов обычно всё-таки были в лучшем случае чешуйки. Выглядел Мститель в результате жутковато и совершенно не человеком. Будь Настя здесь одна, она умерла бы от страха, даже зная, что это чудовище появилось тут не по её душу.

Но сейчас она была не одна.

Настя выпрямилась. Она вспомнила уже, что Королевские кобры, как Полозы на Урале, были самыми частыми спутниками Хозяек там, много южнее её родного дома. Но как она не силилась обнаружить ниточку между этим змеелюдом и какой-то Хозяйкой – ничего не выходило. Она не могла помочь своим даром Фаусто, она растеряла его весь.

Придётся спасаться тем, что у неё осталось. И теперь она ждала, что ответит Мститель. От этого зависела жизнь не только Фаусто. Но и её собственная. Впрочем, и жизнь этого охотника тоже.

Мститель молчал долго, и только крупные чешуйчатые кольца хвоста, то встающие вертикально, то сжимающиеся в пружину, выдавали его волнение.

– Да, – наконец произнёс он. – Ты права. Я ненавидел этого слизняка. Он мечтал занять моё место рядом с Хозяйкой, потому что знал, что я ей уже наскучил.

Настя кивнула с самым важным видом, словно была в этом абсолютно уверена. Поджилки у неё тряслись, а внутри всё кричало от восторга, что она угадала, но внешне она, как могла, скрывала это. К счастью, у неё не было хвоста, чтобы выдать её чувства, а лицо оставалось безучастным, будто она потеряла вместе с силами и все эмоции.

– Откуда ты это знаешь? – гневно взревел Мститель. Он не дождался её реакции на признание и впал в неистовство, словно она обещала ему что-то.

Капюшон на его шее раздулся так сильно, что Настя прикусила язык, чтобы не сказать «не лопните от злости». Ссора с Марком и всё, что словно снежный ком намоталось на эту ссору, заставило её сначала думать о том, что и кому она говорит. Её острый язык лишил её отца. Второй раз одну ошибку она не совершит.

– Я – Хозяйка, – просто произнесла Настя и поёжилась.

Почему-то она почувствовала, как произнесённое на понятном змеелюду английском разом прозвучало на всех языках мира. Оно кисло вязло на губах, словно её язык был больше не приспособлен, чтобы говорить так.

Мститель приблизился вплотную. Скользнул, почти как Виджей. Может, у индийских змеелюдов это общее умение? Как бы то ни было, а Настя не успела даже отшатнуться. Фаусто едва приподнял макуауитль, но она мотнула головой.

И Фаусто послушно отступил ей за плечо, продолжая поддерживать, чтобы она не упала.

А Мститель склонил голову, разглядывая её так, словно букашку, посмевшую сесть на хвост.

– Пустая, – с удовольствием протянул он. – Выгоревшая. Слабая.

Если бы кто-то сказал подобное Насте ещё несколько месяцев назад, она бы не сумела сдержать слёз. Взрослый человек оскорблял её, как будто ему было это позволено! Как будто они в каком-то средневековье, и она просто грязь под ногами!

Нынешняя Настя лишь сузила глаза.

– Игра закончилась, – медленно произнесла она. – Для всех. Не стоит злиться из-за того, что я переживу каждого из вас. Что вас переживёт ваша Хозяйка. Забудет, как забыла прочих змеелюдов, что оживляли её гору сотни лет до вашего рождения. Оскорбляя одну Хозяйку, вы оскорбляете каждую из нас.

Настя говорила наугад, надеясь, что хоть в чём-то попадёт в точку. Но Мститель стоял как изваяние, и лишь чуть побледнел, когда она упомянула Хозяйку.

– Хозяйки – одиночки, – прорычал он. – Конечно, они быстро меняют свои привязанности, они же бессмертные!

Настя с тоской подумала, что она неправильная Хозяйка, как ни погляди. Может, дело было в вырастившем её человеческом отце? Или проблема не в этом, и мать отдала её отцу, потому что почувствовала в ней эту ущербность? Как и у кого теперь узнать?

Отца рядом не было, а мать… Ей бы хоть узнать, где её мать.

Да только она переживала за Марка, и её сердце всё ещё было разбито из-за Кирилла и болело не меньше, чем тело.

– Вы лично знаете больше двух Хозяек? – по-прежнему медленно спросила она, надеясь, что сумеет простоять и не рухнуть кулём к хвосту этого напыщенного болвана. Ей пришло в голову, что одна Хозяйка могла показаться Мстителю во время его собственной игры, вторая – его собственная. Он молчал, и она продолжила. – Судя по всему, нет, раз позволяете себе такие речи.

Она подбирала каждое слово, старалась не заикаться и не запинаться. И это работало. Речь была размеренная, каждое слово падало как камень.

– И хватит обо мне. Я бы никогда не выбрала такого змеелюда, вот и говорить не о чем. Но я повторюсь. Вы ненавидели своего племянника и желали ему смерти. Теперь расскажите всем, зачем же вы здесь на самом деле?

Она осторожно, чтобы не пошатнуться, обвела рукой пространство вокруг себя.

Вот теперь Мститель выглядел по-настоящему встревоженным. Он оглянулся на молчаливо стоявших хвостатых мальчишек, ободранных, уставших, измученных игрой. Все они, а не только Настя, нуждались в отдыхе и медицинском уходе. Посмотрел на дроны, которые опустились ещё ниже и снимали теперь со всех ракурсов. Мститель понял, что загнал себя в угол, и его лицо снова исказила гримаса гнева.

Казалось, он совсем забыл о том, что уже почти успокоился. Коротко скользнул вперёд и резким движением ухватил ладонью Фаусто за шею, а хвостом придавил его хвост к земле. Фаусто же умудрился ткнуть макуауитлем ему в живот, но пробить кожу и вогнать оружие в мягкие внутренности не сумел.

От мысли, что они сейчас просто поубивают друг друга, Настю затошнило. Бояться сил не было, но по телу прошла дрожь.

– Ярость – дерево без ветвей и плодов, змеиное дитя, – со страху выдала Настя первое, что скользнуло на язык, не соображая от усталости, откуда в её голове возникла эта фраза.

И все замерли.

Настя раньше думала, что такое бывает лишь в кино, когда замирают вообще все. Конечно, по-прежнему стрекотали дроны, пролетел какой-то крупный жук, но вот змеелюды застыли изваяниями, и даже призрачный аллигатор перестал вертеться.

Пальцы Мстителя медленно разжались. Но и Фаусто, наконец сумевший нормально вздохнуть, не ударил своим монструозным оружием по противнику.

– Молю о снисхождении, Хозяйка, – хрипло произнёс Мститель, и его капюшон больше не раздувался. Даже чешуйки на лице и шее сделались бледнее. – Мои сёстры и племянники не виноваты. Я пошёл сюда, чтобы пролить больше крови. Я хочу сильного сына.

Звучало всё это набором слов, но Настя, к своему огромному удивлению, всё поняла. Будучи мальчишкой, Мститель не стал участвовать в серьёзных боях на горе, возможно, никого даже не убил, прошёл и выжил, вот и всё. И теперь полагал, что его дар мог раскрыться сильнее, если бы он был менее щепетильным. Мститель прикрывался своей местью, мечтая войти на одну гору дважды.

Но так не бывает.

Зато Настя хорошо помнила, как работает предсказание. Если человек очень хочет верить в то, что ему пообещали, то оно скорее всего и впрямь сбудется. У неё не было карт, кроме той, что издевательски обещала ей потерю самого дорогого. Но ей хотелось жить, и Настя уверенным тоном произнесла, запрокинув голову так, чтобы встретиться взглядом с этим взрослым змеелюдом.

– Тебе не нужна чужая кровь, чтобы сын был сильным. Ты должен…

В голову лезла всякая чепуха. Вроде любить его и его мать. Нет, с её точки зрения это вовсе не было ерундой. Но за время, проведённое среди змеелюдов, Настя уяснила накрепко, что любить они неспособны.

– Ты должен позаботиться о гнезде для его матери, – наконец произнесла она, решив, что так тоже неплохо.

Хотя она вот получила Марка и Фаусто, которые о ней заботились по разным не всегда понятным ей причинам, но хотелось ей совсем другого. Ей нужно было, чтобы слова Кирилла про любовь оказались правдой.

Бормоча благодарности и попеременно то извиняясь, то прощаясь, Мститель с низко склонённой головой отполз в сторону и замер. Настя ждала, когда он полностью уйдёт, но потом похолодела от страха.

Снова проверка! Он хочет узнать, насколько она сильна!

А она сумеет пройти… сколько? Два шага, три, прежде чем свалится кулём?

Фаусто не торопился убирать оружие, и понять его тоже было можно – на его шее уже наливались багровым отпечатки пальцев Мстителя. Настя не готова была говорить Фаусто, что убийство – не выход. Она и сама была теперь убийцей. Но Фаусто впервые на её памяти оказывался так близко к смерти. И им обоим всё ещё она грозила. Если она не сможет идти.

И тут вперёд неожиданно выполз Майкл. Огромный и почти не помятый, он едва не заставил своим появлением Настю вздрогнуть. Но она всё ещё стояла.

– Моя очередь нести Госпожу, – негромко по-английски прогудел он. – Мы все ей обязаны жизнью, но пока можем только так выразить почтение. Верно, народ?

Змеелюды зашумели. Они соглашались. Когда Настя снова обернулась туда, где только что стоял Мститель, то никого не увидела.