Царь природы

Все в этом месте напоминало о прошлом. Он вырос на точно такой же станции, чью конструкцию разработали еще лет пятьдесят назад, и с тех пор она оставалась практически неизменной. Тонны металла, пластика, стекла и термоядерная бомба под брюхом. Но, в отличие от его "дома", тут все держалось в строжайшем порядке, и, наверное, именно потому, внутренние помещения и переборки выглядели совершенно новенькими, будто только вчера сошли с конвейера на матушке Земле. Ему уже давно не доводилось бывать в цивилизованном мире: судьба постоянно бросала во все новые и новые захолустные уголки только исследованного пространства. И эта командировка не стала исключением.

Проходя мимо панели гермозатвора, он заметил отраженное на отполированной поверхности яркое пятно - красный галстук, что душил его с самого утра и являлся триггером, не дававшим расслабиться и потерять бдительность. Андерс самолично выбрал и нацепил эту удавку, как напоминание о ненавистной работе, которую изо дня в день приходилось выполнять. К тому же, алая полоска ткани отвлекала людей от медного значка Комиссариата, скромно висевшего на лацкане пиджака и открывающего любые двери на этой станции.

На НИС45, принадлежащую корпорации “Ливертан”, он прибыл накануне с проверкой, поскольку в его отдел поступило несколько жалоб на условия работы, и теперь именно ему предстояло установить истину и написать отчет. Пока что Андерс успел пройтись по жилой секции и удостовериться, что на каждого работника приходится по койке, в столовой подают приемлемую еду, а климат-контроль настроен оптимально. Теперь же предстояло разнюхать обстановку в административном блоке, ну а на завтра оставалась самая интересная, научная зона.

Из предоставленных ему данных мало что удалось понять. Объект занимался изучением биологических форм жизни на безымянной планете в границах Сириуса Б, где и обращался на геостационарной орбите. Именно этот серый камушек встречал его в окне каюты, несказанно радуя бесцветными рассветами и блеклыми разводами облаков. Планетоид действительно годился разве что на опыты и по праву мог называться самым неприглядным и убогим местом Вселенной. И внезапно, пару лет назад, здесь совершенно случайно обнаружили примитивную жизнь. Единственную в известном космосе. Что это, если не насмешка?

Бредя по пустому коридору, по которому мог бы спокойно пролететь шаттл, Андерс надиктовывал заметки для будущего отчета. Обычная рутина, вызывающая лишь головную боль и отвращение, и порой, в порыве отчаяния, хотелось просто запереться в шлюзе и нажать на кнопку аварийного сброса. День за днем сплошная писанина, проверки, болтовня с людьми, готовыми перегрызть тебе глотку за выполнение твоих обязанностей. И если бы не приличный заработок и практически бесплатные перелеты, то послал бы он уже давно эту профессию ко всем чертям.

Наконец ему повстречались люди. Бесконечные пустые коридоры хоть и казались ему чуть ли не родной стихией, но временами эта обстановка угнетала, наваливаясь первобытным страхом, заставляющим прислушиваться к стонам металла и движению воздуха в трубах. Троица работников топталась около лифта. Подойдя поближе, он остановил запись и убрал планшет во внутренний карман пиджака. Ему хотелось выглядеть совершенно обычно, как рядовой сотрудник станции, идущий по своим делам. И это могло бы получиться - дешевые туфли, светлые брюки, белая рубашка, простой и невзрачный пиджак, - но алый галстук да сверкающий жетон инспектора неизменно выдавали его, заставляя окружающих нервничать и держать дистанцию.

Поначалу он забывал про эти атрибуты и наивно полагал, что дело исключительно во внешности, а потому неизменно смущался, когда его в очередной раз старались обходить стороной. Ему всегда казалось, что лицо у него слишком простое и неприметное: вытянутое, худощавое, со слегка выступающими скулами, бледно карими глазами, тонкими бровями и губами, и даже нос не имел горбинки или хотя бы легкой вздернутости. Может, отчасти поэтому красный галстук стал его постоянным другом, отвлекая внимание от невзрачной физиономии и в то же время помогая выделиться из толпы.

Старик Фрейд наверняка высказал бы заумную теорию о дремлющих в людях инстинктах и первобытных страхах, которые весьма наглядно проявлялись в окружающих, впрочем, и в самом Андерсе тоже. Вот и сейчас стоящая у дверей лифта троица старательно делала вид, что инспектора не существует вовсе. Чего тут больше - боязни перед хищником, жаждущим крови бедных офисных овечек, или же детского страха перед наказанием за плохо выполненную работу и мусор, заметенный под ковер, инспектор не знал. Несмотря на многолетний опыт работы, ему по-прежнему тяжело давалось распознавание мимики и взглядов, и, выискивая нарушения и махинации, приходилось опираться исключительно на материальные доказательства. Видимо, это ремесло, столь легко постигаемое женщинами, навсегда останется для него величайшей загадкой.

Возможно, стоило перекинуться со случайными попутчиками парой ничего не значащих фраз и тем самым разрядить обстановку, но, кажется, они и сами прекрасно с этим справлялись. Двое мужчин уткнулись в планшет и делали вид, что читали нечто невероятно интересное, а довольно молодая женщина непрерывно поправляла блузку и жемчужное ожерелье, томно вздыхая и поглядывая на индикатор движения кабины. Пожалуй, в данный момент Андерс был с ней согласен и даже мог бы не менее звучным вздохом выразить свою полную солидарность, поскольку лифт действительно ехал непривычно медленно.

От нечего делать он принялся мысленно перебирать причины задержки. Шахта соединяла не более десяти уровней, и в обычной ситуации путь занимал едва ли полминуты. Задрав голову к потолку, мужчина пригляделся к лампам, но те горели ровно и уверенно, утверждая, что перебоев в электроснабжении нет. Тогда Андерс прислушался. И опять ничего: ни одного постороннего звука, ни скрежета, ни шипения, ни треска. Выходило, что лифт полностью исправен, только почему-то все никак не мог доехать до них. И когда инспектор уже готов был плюнуть на комфорт и пойти пешком, раздался блаженный звон, и двери мелодично распахнулись, приглашая в кабину, в которой уже находился человек. Мертвый.

Не сразу заметив попутчика, он привычно сделал шаг к кабинке, но пронзительный женский крик мгновенно заставил его замереть и обратить внимание на досадный нюанс. Нет, его не поглотило оцепенение, как это порой с ним бывало, и не бросило в истерический ужас, напротив, ему удалось сохранить трезвость ума и даже в какой-то степени хладнокровность. И пока случайные свидетели утешали девушку, заодно успокаивая и себя, Андерс, разведя руки, стоял в проеме, не давая дверям закрыться, и разглядывал покойника. Мужчина средних лет в форме охранника сидел на полу, прислонившись к стене, и смотрел на него пустыми, безжизненными глазами. На шее красовалась огромная рана, которую тот поначалу, видимо, зажимал ладонью, однако это не помогло, и теперь практически вся кровь была на полу и медленно стекала в напольную решетку. Именно благодаря системе откачки жидкости кабина не превратилась в алый бассейн, и все окровавленные следы благополучно остались на месте, на радость дотошным криминалистам. Что еще смог подметить инспектор своим непрофессиональным взглядом, так это наличие пистолета у самых ног усопшего и отсутствие признаков борьбы.

Андерс сделал шаг в кабину, но лишь за тем, чтобы дотянуться рукой до скрытой панели над дверями. За ней таился рычаг, блокирующий лифт и извещающий технические службы о неполадках. Да, ему пришлось испачкать место преступления своим ботинком, но будет намного хуже, если лифт продолжит движение, демонстрируя свое содержимое на каждом этаже. Больше он ничего сделать не мог и теперь, согласно протоколу, должен просто оставаться рядом до прибытия властей. Не самая завидная перспектива, однако тут ничего не поделаешь, инструкции есть инструкции. По крайней мере у него есть чем занять голову: поразмыслить над версиями того, почему охранник не смог оказать сопротивление и, самое главное, кто решился на такую дикость, как убить человека в замкнутом пространстве на задворках галактики.

- Прошу вас не расходиться до прихода службы охраны. - Андерс подошел к перепуганным людям и буквально навис над ним, давая понять, кто тут главный. В конце-концов, он тут представитель власти, и кому, как не ему, внушать уверенность и спокойствие окружающим.

- Конечно, инспектор, - тут же отозвался один из мужчин, придерживая за плечо всхлипывающую, но явно всеми силами пытающуюся не разреветься девушку.

- А как же врачи? Может, ему еще можно помочь, вы вызвали медиков? - оживился второй, нехотя поглядывая в сторону лифта.

- Конечно, - сухо ответил Андерс. Этот урок он усвоил хорошо: лучше нагло врать и поддакивать каждому слову потерпевшего, чем пытаться объяснить, как все обстоит на самом деле. В подобных ситуациях люди крайне эмоциональны и склонны к истерикам, а та имеет нехорошее свойство передаваться словно инфекция. Вот и о том, что услуги медиков тут уже не требуются, он решил тактично умолчать. - Я вызвал все службы.

- Это же убийство! - дрожащими губами выпалила девушка, бледная как смерть, но пока еще с целым макияжем. - Преступник, получается, еще где-то здесь, верно же?

Она заглянула Андерсу прямо в глаза, ища там поддержки и успокоения, как будто его слова имели силу заклинания, и инспектору пришлось приложить немало усилий, чтобы выдержать этот взгляд, не дрогнув ни единой мышцей. Они боялись не сколько покойника, сколько перспективы присоединиться к его компании. Но не он. У него всегда были особые отношение со страхом, а точнее с его обузданием, ну или, на крайний случай, наглым игнорированием. Врожденное качество, за которое ему не раз прилетали обвинения в бесчувственности и бездушности. Однако же страх жил в нем, как и в любом человеке, просто цепи самоконтроля и привычка оценивать все без лишних эмоций надежно удерживали это древнее чувство в глубинах разума.

- Инспектор, позвольте мы отведем девушку в какую-нибудь комнату, подальше от этого зрелища. Все же здесь и вправду не безопасно, - выдал вполне здравую мысль первый мужчина.

- Не имею возражений, - кивнул Андерс. Он не верил в реальность угрозы жизням присутствующих, хоть и не исключал ее. Его больше заботило психическое состояние свидетелей, поэтому их изоляция представлялась вполне разумным шагом. Да и ему самому так будет куда спокойнее.

- Спасибо большое, - мужчина едва ли не поклонился, но, кажется, вовремя оценил неуместность подобного жеста. Вместе с коллегой они подхватили даму под локти и повели прочь от лифта, в сторону административного блока. - Думаю, столовая подойдет или зал собраний…

Андерс уже успел облегченно выдохнуть, избавившись от докучавших ему людей, как в коридоре зажглись сигнальные лампы, опалив стены алым светом. Звукового сигнала не последовало: ни простой тревоги, ни стандартного оповещения. Память подсказывала, что подобное происходило при аварии или неполадках, напрямую не затрагивающих данную секцию. И это означало, что беспокоиться не стоит и опасность минимальна. Но тут перед не успевшей пройти и пяти шагов троицей грузно опустилась секционная переборка, напрочь отрезав путь к соседнему блоку. И вот эти меры применялись уже при изоляции.

Теперь сохранять внешнее спокойствие стало куда труднее. По скромному мнению инспектора, такие меры являлись чрезмерными, ведь даже гуляй по станции серийный убийца, с ног до головы увешанный оружием, достаточно было просто отследить объект и изолировать максимум уровень, а то и всего несколько коридоров. Эти размышления навели его на предположение, что преступник мог спуститься на их этаж по лестнице, и тогда подобные предосторожности казались вполне адекватными. Андерс медленно сжал кулаки, смакуя перспективу "приятной" встречи и раздумывая над тем, что может противопоставить незваному гостю.

Люди замерли в растерянности; очевидно, они перебирали варианты своих дальнейших действий и пытались решить, что сейчас будет лучше: впасть в истерику на глазах инспектора или же осмелиться снова докучать ему вопросами и просьбами. Впрочем, и сам Андерс тоже не знал, что делать. С одной стороны, неплохо было бы подготовиться к встрече с возможным противником и подыскать хоть какие-нибудь средства самообороны, однако же с другой, эти действия отзовутся паникой у свидетелей. Он неспешно оглядел коридор - в особенности стены и технические люки - в надежде обнаружить хоть что-нибудь полезное в рукопашном бою.

- Господин инспектор, это же не карантин? - наконец осмелился подать голос самый спокойный из вынужденных затворников.

- Карантин? - Андерс даже бровь приподнял от удивления. Действительно, ему в голову подобная мысль не приходила. Станция ведь занималась биологическими исследованиями, и тут вполне могла произойти утечка реактивов или образцов с планеты. Он не успел побывать в научной секции, а потому даже не мог предположить, насколько это все опасно.

- Это похоже на протокол карантина, - мужчина кивнул на потолок, где горела красная лампа. - В случае утечки все секции блокируются до выяснения обстоятельств и рисков.

- Чушь какая-то... - Андерс ухмыльнулся и тут же поймал себя на мысли, что подобного делать не стоит. Не здесь и не сейчас. Его спасение - это хладнокровие и полное отсутствие эмоций. Он начальник, и знает, как все устроено, а все, что противоречит его словам - ложь. Главное, самому в это поверить и потянуть время до прибытия спасателей. - Это всего лишь меры предосторожности в связи с инцидентом.

- Но мне кажется…

- Оставайтесь здесь, я буду у лестницы. Встречу подмогу, - он говорил спокойно и медленно, так, чтобы напуганные люди его точно поняли или хотя бы успокоились. Однако ему удалось сделать лишь пару шагов, когда за спиной раздался крик. "Час от часу не легче", - подумал инспектор и развернулся.

- Он пошевелился! - завопила девушка, тыча пальцем в лифт. - Ему нужно помочь! Сделайте что-нибудь!

- Да вы надо мной издеваетесь, - пробубнил Андерс и уверенной походкой направился к дверям лифта. Он был более чем уверен, что лежащий там труп не мог подавать признаков жизни. Посмертные судороги, или, может, просто голова завалилась на бок.

Его уверенность была вознаграждена: в кабинке действительно находился именно покойник. В качестве весомых доказательств присутствовали неестественно бледная кожа да начавшие мутнеть зрачки. Оглядевшись, он обнаружил кровавый развод от ботинка, что подтвердило версию о судороге. Видимо, девушка заметила, как дернулась нога усопшего, и приняла желаемое за действительное. Как всегда - море воплей из ничего. Но взгляд Андерса упал на пистолет. Первым порывом стало желание поднять его и проверить патроны - оружие сейчас оказалось бы как нельзя кстати. Однако следом пришло осознание, что это все еще место преступления и по правилам…

- Почему вы стоите? Помогите же ему! - не унималась дамочка, и инспектор уже сильно сожалел, что трупом является, увы, не она.

- К сожалению, воскрешать покойников я не умею. - Он повернулся к свидетелям, демонстрируя невозмутимость, запасы которой подходили к концу, более того, на его лице уже ходили желваки, а взгляд, по-видимому, начинал диктовать всем присутствующим известный адрес.

- Господин инспектор, может, вы закроете двери? Тогда наша коллега перестанет так нервничать, - подал здравую мысль мужчина, и в первое мгновение Андерс готов был поддаться столь заманчивой идее. Однако он на службе и обязан соблюдать протокол.

- К сожалению, правила обязывают меня действовать именно так, а не иначе, - он говорил все так же медленно и доходчиво, поскольку нельзя потакать желаниям подчиненных, даже если те правы. Правда здесь только одна - его. - Прошу принять это и ... - договорить ему помешал жуткий булькающий звук, донесшийся из-за спины.

Андерс на секунду замер, пытаясь понять взаправду ли это, или ему просто померещилось. Как обитатель космических станций, перемещаясь по пустым и тихим коридорам, он много раз испытывал на себе эффект присутствия, что создавал изголодавшийся по звукам мозг. Сознание рисовало все что угодно: от топота крошечных крысиных лапок до скрежета когтей пришельцев. Вот и сейчас требовалось время, чтобы разум разобрался во всем и вынес неутешительный вердикт - это все реально.

Инспектор мельком глянул на перепуганных до чертиков людей и лишь затем медленно развернулся к лифту. Стиснув зубы, он смотрел на неподвижное тело и отгонял от себя мысль, вернее детский страх, навеянный старыми фильмами о восставших мертвецах. С точки зрения науки подобное попросту невозможно, и об этом неоднократно говорили все кому не лень. К тому же за всю историю человечества покойник восставал всего один раз, и то на третий день, поэтому разгадка должна крыться в чем-то другом. Жаль, что анатомия не была его коньком. А ведь это самая правдоподобная версия: некие посмертные изменения в теле, из-за которых и возник этот странный звук. Резервный вариант - вентиляция или сток. Осталось только убедить в этом свидетелей, пока те не начали в ужасе рвать на голове волосы и носиться с криками по коридору.

- Возможно, вы правы, - резюмировал Андерс, пытаясь собраться с силами и зайти в кабину. Давно, очень давно с ним подобного не происходило: он боялся, вопреки здравому смыслу в нем поселился первобытный страх, все сильнее обвивая горло и делая ноги совсем ватными. - Я закрою двери, чтобы вам было спокойнее. - Каждое слово давалось с трудом, и ему даже пришлось чуть ослабить галстук, пока тот окончательно его не задушил.

Простое действие - дернуть за рычаг, и двери закроются, но насколько тяжело оказалось сделать простой шаг. И тем не менее ему это удалось. С каждым движением к нему возвращался контроль, а змей ослаблял хватку. То, что случилось с ним сегодня, просто неприемлемо, и когда он вернется домой, первым же делом отправится к психотерапевту, дабы исключить повторение подобного в будущем. Инспектор настороженно замер и взглянул на тело. Ничего. Просто мертвый человек. И все же в голове возникло стойкое, непреодолимое желание совершить очень глупый поступок. Это был единственный способ развеять все безумные подозрения, и только поэтому он сделал то, что сделал - пнул ботинком по ноге усопшего. Естественно, ничего не произошло. И как у него только мысли могли возникнуть об ином результате? Поэтому, когда спустя пару мгновений бездыханное тело внезапно изогнулось дугой и с разинутой пастью бросилось в его сторону, жизнь Андерсу спасли исключительно давно позабытые рефлексы.

Он шарахнулся назад, но тут же запутался в собственных ногах и рухнул на спину. Словно в дешевом триллере, инспектор просто отполз подальше и замер, наблюдая. Сердце колотилось, как у спринтера, а дыхание и вовсе перехватило, кожа вмиг покрылась испариной. В голове творилось настоящее безумие: напичканный гормонами мозг пытался осознать, что же сейчас произошло. Мысли метались, и первые пару секунд прошли в полном помутнении, а затем началось тяжелое и медленное прояснение. Ему померещилось! Иного просто быть не могло. Отравился какой-нибудь местной дрянью, или излучение от звезды, которое не глушат щиты. А может, здешние трудяги подмешали ему чего в воду, галлюциногены например. Следовало бы расспросить об этом так удачно оказавшихся рядом работников, хотя, возможно, те и вовсе были соучастниками, которые и воплотили хитроумный замысел - довести официальное лицо до белой горячки. Андерс сглотнул и обернулся. Свидетели вжались в стены метрах в десяти от него, очевидно, отбежав туда, когда он вывалился из лифта. Только вот вопрос, это они его акробатического номера так испугались или...

Ответ последовал практически сразу: из кабины раздался скрежет. Не монотонный и ритмичный, что можно было бы принять за технические неполадки или, например, смещение лифта относительно шахты, нет, звук издавало нечто живое, вернее - точно не механическое. А затем раздался стон, от которого в жилах застыла кровь.

Андерс оцепенел. На лице его выступила гримаса ужаса - чувства для него абсолютно чуждого, и от того еще более жуткого. Не моргая, он смотрел на узкую полоску белого света, падающего из кабинки, и ловил себя на мысли, что ждет чего-то, чего-то действительно нехорошего. Подсознание вырисовывало кучу щупалец и клешней, что якобы должны сейчас показаться и непременно попытаться сожрать зазевавшихся героев, прямо как в старинном и бездарном фильме ужасов. Только какая роль выпала ему: героя или же первой жертвы, оказавшейся в пасти монстра? В груди взорвался ядерный реактор, когда в коридор вылетел пистолет и, ударившись о стену, упал на пол в паре метров от дверей.

“Шанс!” - мелькнуло у инспектора в голове. Что бы там ни было, монстра можно убить из пистолета. Убить можно всё, уж в этом мужчина был уверен на все сто процентов. Очевидная истина, которая делала мир простым и понятным, а самое главное - стабильным, своего рода основополагающий нерушимый закон. И если уж столь фундаментальная основа внезапно падет, то это покажется хуже смерти, во всяком случае, для его психики. Андерс стиснул зубы и попытался подняться. Троица наверняка посчитает его полнейшим безумцем, ведь он вознамерился подбежать, схватить оружие и высадить весь заряд в кабину, а затем разблокировать двери, отправив лифт путешествовать куда угодно, лишь бы подальше отсюда.

Кажется, никогда прежде в его голове не роилось столько иррациональных мыслей, навеянных исключительно эмоциями. Это пугало, может, от непривычки, а может, и от осознания, что все нахлынувшие чувства могут взять над ним верх и погрузить в пучину безумия. Ему хотелось верить, что все пройдет, как только раздражитель исчезнет, и жизнь снова вернется в рациональное и прогнозируемое русло, русло скучной обыденности. Едва поднявшись с колен, Андерс ухватился за стену, ладонью чувствуя прохладный металл, что безапелляционно утверждал: законы физики по-прежнему действуют, и мир не сошел с орбиты. И, словно прочитав его мысли, в полоске света мелькнула тень.

Инспектор остановился и чуть ли не ногтями впился в переборку. Из кабинки возникла рука и громко шлепнула ладонью об пол. Это молниеносное движение словно пуля пронзила не только Андерса, но и свидетелей, чей приглушенный вопль раздался из-за его спины. Он не верил тому, что видел. Происходившее - полнейший бред, так уверяло его сознание. Здесь могло быть лишь одно объяснение, одно логическое объяснение: этот человек жив, и ему нужна медицинская помощь. Как такое возможно, пусть выясняют врачи, его же задача помочь бедолаге или же просто пронаблюдать, как помогают другие. Второй вариант устраивал много больше.

Следующим рывком в коридор вывалилось все тело и, издавая хриплые стоны, целенаправленно поползло к пистолету. Вот все и разрешилось: покойники так не делают и тем более не дышат. Наверное, ранение просто обескровило этого человека, и тот отключился. Разгадка оказалась стара как мир. Он повернулся к сотрудникам, намереваясь попросить их помочь коллеге, но те всем своим видом показывали неспособность к осознанным действиям, а значит, разбираться придется именно ему. Снова посмотрев на воскресшего, Андерс вздрогнул. Мнимый покойник дополз до цели и, схватив оружие, неуклюже пытался подняться. Только все его движения были неестественными, словно это не мешок из плоти и костей, а надувная кукла, к которой подключили насос. Пара секунд, и это существо уже стояло на ногах, пусть и очень неуверенно.

Вот мир и рухнул. Все, на чем Андерс строил свое мировоззрение, да и просто основы Вселенной только что были низвергнуты, разбиты на мелкие осколки. Ему отчаянно хотелось схватить за шкирку какого-нибудь ученого и вытрясти объяснение того, что сейчас стояло посреди коридора. Человеческая фигура тонула в блеклом красном свете аварийных ламп, но, сделав шаг, оказалась в узкой полоске привычного освещения, достаточно яркого, чтобы разглядеть немыслимые детали. На каменном лице сверкали белые, безжизненные зрачки. Голова клонилась набок, выпячивая место ранения, из которого торчало что-то непонятное и шевелящееся. Тем не менее грудь покойника медленно вздымалась, и временами из неподвижных губ вырывался протяжный хрип.

Против своей воли инспектор обозвал то, что лицезрел, простым, но чуждым реальности словом - зомби. Будто услышав его, мертвяк чуть повернул к нему голову и медленно приоткрыл рот. Андерс понял, что нужно бежать. Как бы глупо это не выглядело, но только так можно было спасти себе жизнь. Ему вспомнилась давняя поговорка, гласящая, что не нужно бежать быстрее медведя, нужно всего лишь бежать быстрее товарища. На глазах навернулись слезы, слезы ужаса и полнейшей беспомощности. Он замер, выжидая, как себя поведет монстр, и в тоже время готовый в любой момент броситься наутек. И когда покойник сделал шаг в его направлении, мужчина развернулся и помчался к заветной лестнице.

Он слышал шаги за спиной, тяжелые и нерасторопные, словно ребенок, едва научившийся стоять, решил поиграть в догонялки. Прямо перед ним, вопя и всхлипывая, неслись незадачливые сотрудники, от былой сплоченности которых не осталось и следа: все бежали порознь, готовые в любой момент подрезать товарища. Инспектор отставал, отставал настолько сильно, что мысль оказаться сакральной жертвой лифтового монстра грозила стать суровой реальностью. Вдобавок, возникла резкая боль в ноге, еще больше замедляющая и без того не сильно спортивного Андерса. Ему показалось, что преследователь подотстал, и, наполненный робкой надеждой, мужчина схватился за ручку боковой двери, ведущей на лестницу.

То, что замок не заблокирован, достаточно доходчиво дал понять мощный удар, когда дверь распахнулась ему навстречу с такой силой, что инспектор отлетел к противоположной стене, едва не врезавшись в выступающую колонну, и безвольно сполз на пол. Перед глазами все поплыло, голова гудела, а тело на мгновение онемело, но лишь затем, чтобы разразиться адской болью в спине. Он зажмурился и все же попытался подняться, но не вышло: ноги не слушались, да и руки оказались совсем ватными. Более того, стало тяжело дышать, и, потрогав пальцами лицо, мужчина убедился, что нос его как минимум разбит, а скорее даже сломан. Наконец зрение восстановилось достаточно, чтобы начать различать окружающие объекты, и Андерс осознал, что теряет драгоценное время, и надо бы хоть ползком, но выбираться. И ровно в этот момент над ним тяжелой тенью нависла человеческая фигура.

Испугаться он даже не успел. К нему потянулись руки, и, словно в бреду, мужчина начал отбиваться - не слишком умело и, кажется, уже смирившись с участью стать чьей-то едой. А затем, сквозь нестерпимый гул в ушах, до него донесся голос. Проморгавшись, инспектор сумел разглядеть перед собой лицо. На удивление это был не гнавшийся за ним покойник, а, напротив, вполне живой парень в форме охраны, да еще и в полной боевой экипировке. Спаситель что-то ему говорил, что именно - разобрать не удавалось, но было понятно одно: ему хотят помочь. Солдат усердно пытался его подхватить под локоть и поднять, но, увы, без особых успехов.

Андерс сообразил, что от него хотят, и, скрипя зубами, попытался встать на ноги. Вроде бы получалось, а значит, позвоночник был цел, и, возможно, ему все же повезет отделаться синяками. Окрыленный этой мыслью, он, кажется, улыбнулся и, схватившись за плечо парня, постарался подтянуться, одновременно вытирая струящуюся по лицу кровь. И тут слух вернулся. За спиной спасителя загрохотала какая-то пушка, возможно, одна из винтовок, что входят в стандартную комплектацию постов охраны на любой станции. Каждый выстрел как бейсбольная бита ударял по голове, заставляя мир меркнуть, и, несмотря на все старания, инспектор неумолимо падал, не в силах удержать равновесие, а потом помогавший ему человек и вовсе выскользнул из рук.

Рухнув обратно на пол, он как беспомощный ребенок наблюдал за творящимся вокруг адом. Охранника, как оказалось, от него просто оттащили, поскольку бойцы, вопреки его надеждам, отступали: пятились, продолжая стрелять, и каждый выстрел отдавался вибрацией в холодном металле пола. Инспектор понял, что уже не выберется из этой передряги живым, а потому просто смотрел, как мир постепенно замедлялся, а боль стихала, даруя блаженное онемение. Наконец перед ним снова появилась фигура, и на этот раз ошибки быть не могло - это действительно был знакомый ему мертвец, который, впрочем, не обратил на кусок мяса по имени Андерс никакого внимания, продолжая неспешно шаркать по коридору вслед за солдатами. Пули прошивали покойника насквозь, но кровь не разлеталась брызгами - ее вообще там не было. Происходящее больше походило на истязание плюшевого медвежонка, где вместо ваты наружу вылезали куски плоти.

В какой-то момент силы сопротивления, видимо, решили, что с этой чертовщиной пора завязывать и пальнули плазменным зарядом. Ослепительная полоска света прорезала мертвое тело, в один миг превратив угрозу в кучу алых брызг. Инспектор запомнил, как его накрыло жаркой волной и ошметками усопшего, от которого остались лишь невредимые ноги, что, кажется, еще продолжали попытки идти, но с каждым мгновением все более вяло. Сам же Андерс начал терять сознание и, медленно соскользнув по стенке, повалился на бок, уронив голову на жесткий и холодный пол. Глаза закрывались, и последнее, что ему запомнилось - яркий циферблат часов, показывающий половину первого.

***

Его схватили за руку и куда-то потянули. Во всяком случае, Андерсу так показалось, но, открыв глаза, он увидел лишь моргающий экран часов и ощутил мерзкое зудение в запястье. Браслет настойчиво вибрировал, пытаясь разбудить своего хозяина, а заодно сообщая, что уже шесть пятнадцать утра и пора на любимую работу. Инспектор приподнял голову и, потянувшись свободной рукой, выключил будильник, на другой же руке он лежал, и, судя по мерзкому покалыванию, уже довольно давно. Двигаться было сложно и чертовски больно. Тем не менее голова оказалась на удивление ясной, и ему почти сразу же удалось вспомнить все свалившиеся на его плечи приключения.

Он попытался понять, какое сейчас время суток. Станция совершала ровно два витка вокруг планеты за день, и сейчас лучи блеклого солнца падали на стены коридора без атмосферных искажений. Выходило, что его часам действительно можно верить, ведь прошлое утро он встретил под точно таким же рассветом. Значит, его оглушило практически на сутки, и что самое тревожное - за это время никто не пришел ему на выручку.

Стараясь не стонать и изрядно морщась, Андерс сел. Он с ног до головы был заляпан грязью всевозможных цветов и оттенков. Больше всего выделялись бурые, засохшие пятна крови. Инспектор огляделся, насколько ему хватало обзора, - коридор был пуст. Ни звука, ни тени. Как раз перед ним находилась некогда стеклянная дверь, ведущая на лестницу, теперь же от нее осталась лишь металлическая оправа, а все стекло мелкой крошкой покрывало пол. По стенам были размазаны куски плоти, высохшие и уже ставшие частью поверхности. Все осталось ровно таким же, как вчера, перед тем, как его вырубило, и только, пожалуй, самого заметного предмета не наблюдалось: оторванных ног.

У него едва ли хватило сил удивиться, и, прислонившись ноющим затылком к холодной поверхности стены, инспектор прикинул два возможных варианта. Во-первых, человеческие останки могли забрать санитары, и тогда вставал вопрос: почему же пропустили его самого? Во-вторых, вся эта чертовщина еще не закончилась, и конечности унесла служба зачистки для немедленной утилизации, и в таком случае до него у них еще попросту не дошли руки. Ни одна из версий ему не нравилась, вернее, не подходила под то, что он видел: проход на лестницу светился зеленым, на потолке горели обычные лампы - никаких сирен, предупреждений, красных огней. Все выглядело как обычно, не считая следов бойни.

Интуиция безапелляционно заявляла, что еще ничего не кончилось и расслабляться рано, и даже наоборот, нужно готовиться к очередной схватке за свою жизнь. А учитывая, что предыдущую он с треском проиграл, то особого повода для оптимизма искать не приходилось. Перед тем, как подняться на ноги и броситься в бой, Андерс наконец решил осмотреть себя. Одеревеневшими пальцами дотронулся до носа и тут же схлопотал за свою неосмотрительность. Жгучая боль расползлась по лицу, подтверждая, что нос ему действительно сломали. Это выглядело как нелепая шутка: во время зомби-апокалипсиса его единственным серьезным ранением стал разбитый нос, и тот ему сломали дверью. Мужчина грустно улыбнулся и заодно проверил целостность зубов - к удивлению, все оказались на месте. Тут ему в глаза бросился странный блеск: в ладонях красовались довольно большие куски стекла - и он потратил не одну минуту, чтобы непослушными пальцами вытащить все осколки.

Чертыхаясь и держась за стену, он принялся подниматься. Шея, плечи, поясница, копчик - все немедленно отозвалось где острой, где ноющей болью, и разве что спина просто не гнулась и, кажется, вообще затвердела, будто одна огромная гематома. Тем не менее на ноги ему все-таки удалось подняться и, более того, даже получилось сделать несколько вполне уверенных шагов и выглянуть из-за колонны, осматривая коридор. Слева было пусто: открытые двери лифта да все так же наглухо задраенная секционная переборка. Справа же все обстояло куда хуже: повсюду валялся мусор и обломки, ну а апогеем утренних неприятностей стала человеческая фигура.

Мужчина, облаченный, кажется, в армейский костюм, неподвижно стоял посреди коридора спиной к нему. Андерс колебался. С одной стороны, это мог быть живой человек, с другой же, и вполне мертвый, а второй раз он испытывать свою удачу не хотел: она, как оказалось, не на его стороне. Лестница же находилась всего в паре метров и, казалось бы, можно одним рывком заскочить туда и подняться на уровень выше. Вот только что там? Вдруг все еще хуже, чем тут? Например, толпа мертвяков, только и ждущая незадачливого инспектора, чтобы отведать свеженьких внутренностей в качестве плотской компенсации за доставленные им неудобства. От подобной мысли его передернуло, и мужчина решил попытать удачу здесь, оставив лестницу как крайний вариант, на случай, если придется удирать.

Он начал медленно приближаться, переводя взгляд от потенциальной угрозы к полу, стараясь не наступить на какой-нибудь особо хрустящий обломок. Тут под ногами появились гильзы, и инспектор осторожно наклонился, подобрав пару штук. Они словно льдинки обожгли ладонь, и мужчина тут же швырнул одну в сторону предполагаемого покойника. Металлический цилиндр звонко клацнул об пол прямо перед солдатом и покатился дальше, не произведя никакого эффекта. Это озадачило Андерса, и фокус был повторен, только на этот раз "малышка" отправилась прямиком в спину противника, однако результат не изменился. На короткое мгновение ему представилось, что это всего-навсего манекен, поставленный кем-то то ли в качестве шутки, то ли для отпугивания или же, наоборот, как приманка. Но мнимое облегчение быстро ускользнуло.

Самым досадным было конечно же то, что солдат стоял против света - яркого солнца, пробивающегося через окна. Из-за этого множество деталей попросту нельзя было различить, а ведь они могли сильно помочь продумать дальнейшие действия. Но неопределенность его совершенно не устраивала, так что в любом случае придется принять решение. И он его принял - биться до последнего. Приметив пожарный щит, расположенный как раз на пути к зомби, Андерс чуть ли не на цыпочках подошел и тихо открыл крышку. Первой мыслью было конечно же схватиться за топор, но он ее быстро отбросил, поскольку этот предмет самообороны в жизни не держал и как им махать знал исключительно в теории, по фильмам. Тогда инспектор взялся за огнетушитель - на его взгляд, куда более полезный инструмент в данном случае.

Сняв пломбу, приведя рычаг в рабочее положение и покрепче ухватившись за него, инспектор, сделав глубокий, решительный вдох, направился на встречу с судьбой. С каждым шагом сердце стучало все громче и быстрее. Он-то наивно полагал, что выгорел, что после случившегося уже не способен бояться и переживать, но его непокорное тело преподнесло очередной сюрприз: поджилки тряслись, на лице выступила испарина, а в глазах начало мутнеть. Но если сейчас отступить, то на новый поход сил ему точно не хватит. Тяжелое дыхание запросто могло его выдать, из-за чего ему пришлось вдыхать как можно реже. Давалось это с большим трудом, а иногда не получалось вовсе.

Человек, к которому он приближался, действительно был облачен в армейскую форму, на голове красовалась массивная каска, на спине крепился легкий бронежилет. Приблизившись вплотную, Андерс застыл, прислушиваясь, в надежде, что солдат все же дышит. Но нет, то, что стояло перед ним, определенно не подавало никаких признаков жизни. Инспектор, еще сильнее сжав раструб огнетушителя, медленно обошел покойника, присматриваясь к деталям и в тоже время готовый в любой момент выплеснуть весь заряд хладагента в лицо безжизненной угрозы. Он неприятно удивился, узнав этого парня, того самого, что пытался вытащить его из этого ада, но по какой-то причине в итоге сам оказался жертвой разразившейся бойни. Кожа на лице спасителя блестела мертвецкой белизной, глаза помутнели и не двигались. Картина до боли походила на то, что ему довелось видеть в лифте, отличие было лишь в отсутствии ран и крови. Однако, еще раз осмотрев солдата с ног до головы, ему удалось заметить черное пятно прямо под мышкой. По видимому, ранение оказалось смертельным, и старушка с косой быстро прибрала душу к своим костлявым рукам.

Да, возможно, впервые в своей скучной жизни ему было кого-то жалко, и хотелось, чтобы этот безымянный парень попал непременно в рай. Отогнав приступ сентиментальности, Андерс все так же напряженно попятился, не сводя взгляда с мертвеца. Отступив на пару шагов, он прислонился спиной к стене и продолжил двигаться вдоль нее. Коридор достаточно хорошо просматривался, и, к счастью, пока в поле зрения не попадалось новых угроз. Ему даже немного полегчало, и, вытерев рукавом пот со лба, инспектор попытался перевести дух. По-прежнему стояла тишина, в которой единственными звуками были его шаги да собственное тяжелое дыхание. Боль чуть отступила, но все равно поясница казалась просто окаменевшей, словно под кожу залили бетон, и тот медленно но верно застывал. Логичный вывод - там не просто гематома от ушиба, а вполне возможно нечто посерьезней: перелом, смещение или кровотечение. Однако ставить себе диагноз по ощущениям - дело крайне неблагодарное.

Взглянув в окно, мужчина попытался успокоиться. По ту сторону вовсю разгорался рассвет, высвечивая ребристые облака, вздымающиеся словно горы в безрезультатной попытке дотянуться до открытого космоса. Грязно-серого цвета, как и все виды этой безжизненной планеты, лишенной, кажется, даже надежды на зарождение таковой. И тем не менее станция находилась именно здесь, в необитаемой части человеческого пространства, где никто и искать не станет.

Не сводя глаз с проплывающего за стеклом унылого пейзажа, Андерс наконец задумался, что делать дальше. Для начала надо добраться до жилой секции и попытаться найти там выживших. Он очень надеялся, что гермозатворы вовремя опустили, и эта чертовщина туда не проникла. Если же и там творилось то же самое, то ему придется пробираться к ангару с шаттлом или шлюпами и валить со станции куда подальше.

Переложив баллон в другую руку, чтобы дать передохнуть занемевшим мышцам, он продолжил путь, в очередной раз сетуя на отсутствие еще одной пары рук. Инспектор прошел, кажется, метров двести, твердя про себя, что раньше подобный путь не казался таким долгим. В голове наконец начали всплывать полезные данные, например, что длина кабеля, тянувшегося из одного конца секции в другой, составляла всего триста пятьдесят метров, и значит пройти оставалось не так уж и много.

Спустя минут десять блуждания в полной тишине и вздрагивания от каждого шороха, что ему попросту мерещился, он наткнулся на толпу мертвецов. Судьба, видимо, окончательно его невзлюбила и разбрасывала подарки буквально на каждом шагу, а самые главные оставляла в особых местах, у гермозатвора например. Неподвижная группа была заметна метров за пятьдесят, поэтому Андерс, взвесив все за и против, замедлился, но не остановился. И тем не менее, подходя все ближе и ближе, он убеждался, что план окончательно провалился и пройти тут точно не удастся. Метров за двадцать до двери мужчина все-таки остановился и присмотрелся. Дорогу преграждало около дюжины бледных как полярный день людей в разных одеждах, но одинаково окровавленных, словно побывавших в настоящей бойне, из которой никто не вышел живым.

Они походили на кучу манекенов, составленных в одно место для хранения, только пленкой их прикрыть позабыли. Инспектор подошел на казавшееся и так неприлично близким расстояние: метров пять до ближайшего мертвеца в рабочем комбинезоне и отсутствующей рукой. Как и прежде, никакой реакции не наблюдалось. Ему хотелось верить, что их одолело трупное окоченение, и покойники больше не сдвинуться с места. Однако даже если и так, то оставалась главная проблема: толпа полностью блокировала проход к шлюзу и, более того, над ним горела красная лампочка, четко говорившая, что тот задраен с другой стороны. Новость так себе, поскольку, если там и были выжившие, то вряд ли они его пустят, с таким-то сопровождением.

Андерс прислонился к стене и опустил плечи, признавая свое полное поражение. И тем не менее он не готов был сдаться: проигран бой, но битва еще не окончена. Ему бы только найти спокойное и безопасное место, чтобы перевести дух и поразмыслить, ведь выход есть всегда. В конце концов, рано или поздно прибудут спасатели и вытащат его, если конечно он доживет. А значит, первым делом следовало запастись едой и водой, и желательно в помещении, где плотно закрывались двери. На ум пришли склады, которые имелись в каждой секции на нижней палубе. Вполне подходящее под его запросы место, да и лестница была не так уж и далеко.

Лифтом пользоваться он побоялся, поскольку неизвестно, кто встретит его, когда двери откроются. Протиснувшись мимо застывшей толпы в боковой коридор, мужчина уже собрался юркнуть за стеклянную дверь, как заметил мерцающий огонек. Зеленая лампочка над дверью в техническую зону ритмично мигала. В первый миг он списал это на замыкание, но подсознание уловило в переливах зеленых огней некую систему. Пришлось присмотреться к игре света внимательнее, чтобы убедиться в своей правоте. И действительно, спустя всего минуту ему стало очевидно, что использовали азбуку Морзе. Сам инспектор ее не знал, но отличить от простого сбоя мог. Что это, если не надежда? Там точно были выжившие, и они явно пытались помочь ему не стать обедом.

Поставив огнетушитель на пол, Андерс обернулся, проверяя нет ли изменений у шлюза. Убедившись, что толпа никак не реагировала на сигнал, он снова вооружился и подошел к двери. Это действительно был технический отсек, а значит, по ту сторону его встретят трубы, электрощиты и ящики. А может и кто иной. Мужчина отошел чуть в сторону и, приготовившись обдать хладагентом любого, кто появится из-за двери, открыл ее. Ничего. Раздалось лишь монотонное попискивание да легкий шум вентиляторов, гоняющих воздух по трубам. Никто со стоном не вывалился на него, и он робко заглянул внутрь. Освещение было тусклым, но достаточным, чтобы разглядеть все детали и убедиться в безопасности. Инспектор еще разок выглянул в коридор и, не обнаружив изменений, запер дверь.

Где-то над его головой раздался стук: нечто металлическое ритмично ударялось о шлюзовое соединение. Уж этот звук он мог распознать безошибочно, поскольку гермодвери делались из особого сплава, отличного от "плоти" самой станции. Припомнив чертеж, инспектор догадался, что все дело в техническом люке - небольшом проеме для труб в месте стыковки секций. Вот, пожалуй, и спасительная ниточка. Затворы там закрывались вручную и не имели замка, так что их можно было открыть с любой стороны. И почему он сам до этого не догадался?

Поставив огнетушитель, Андерс подошел к вертикальной стационарной лестнице и, ухватившись за перекладину, взвыл от боли. Со спиной точно было что-то не так. Но если раньше гематома тянулась в районе поясницы и едва доходила до середины ребер, то теперь она подошла к лопаткам и вызывала адское пламя, стоило лишь поднять руки. Вот только деваться, ему, увы, некуда. Стиснув зубы, мужчина стал перебирать по одной ступеньке, буквально вцепляясь в каждую последующую, страшась, что внезапная судорога может окончиться уже несколькими метрами ниже. Подняться пришлось на три этажа, и по завершении он повалился на холодный пол, глотая воздух и стараясь не стонать. Сейчас как нельзя кстати оказалась бы горсть транквилизаторов да стакан крепкого бренди.

Ему не дали как следует отдышаться. Стук повторился, и инспектору пришлось подняться и, за неимением других вариантов, постучать каблуком ботинка по люку. После этого он опустился на колени и осмотрел соединение. Герметичный шов обрамлял трубу диаметром около метра, в которую и предстояло пролезть, как в кроличью нору. На заре его карьеры подобные фокусы были для мужчины не редкостью, но с тех времен прошли многие годы, и юношеская гибкость осталась лишь в воспоминаниях, а тут еще и злополучная спина. Андерс аккуратно снял пиджак, чувствуя, как между позвонками врезаются острые иглы, будто шипы терновника, отсчитывающие отведенное время. Следующим, уже более легким действием, стало избавление от галстука, дабы ненароком не зацепиться этой удавкой за какой-нибудь выступ. Когда с приготовлениями было покончено, его руки крепко сжали колесо ручки и крутанули.

На этот раз он закричал. Душераздирающий вопль приглушался поскрипыванием механизма люка; и только спустя пять мучительных оборотов дверца распахнулась. Тяжело дыша, мужчина упал на руки и осторожно всмотрелся в трубу, уходящую в неизвестность на три метра. На него подул затхлый ветерок с запахом, отчетливо ассоциирующимся с живыми людьми. В следующий миг глаза обжег яркий свет, и ему пришлось не только прищуриться, но и закрыть лицо ладонью.

- Уберите руку! - донесся мужской голос. - Назовите себя!

- Андерс Хейн, Старший Инспектор Корпоративного Союза, - прокричал он, стараясь сделать голос как можно спокойнее и увереннее, будто за последние часы ничего и не произошло, а он всего-навсего проверяет целостность трубы.

- А, это вы, господин инспектор, - раздался знакомый хрипловатый голос начальника службы охраны. - Почему-то я нисколько не сомневался, что уж вы-то точно уцелеете. Ну что же, милости просим.