CCXIX. Соната лунных лепестков

***

Ночь дышала сквозь трещины скал, наполняя пещеру шепотом забытых времен. Каменные стены, словно стражи, хранили тайну, спрятанную в сердце горы — прекрасную девушку, что по воле Чуда была заточена в мрамор. Она покоилась на продолговатом пьедестале, оплетенном окаменелыми корнями древа. Её взор был устремлен вверх, сквозь ветви, что тянулись навстречу пробивающемуся лунному свету. Редкие лучи касались ее холодных щек, губ — в бесконечной надежде на то, что немая красота оживёт.

***

Невозмутимое спокойствие царило в стенах промозглой ниши. Я медленно скользил по неровной поверхности, касаясь шероховатых камней кончиками невидимых пальцев. Моя форма терялась в изгибах туннеля, но сердце, чей ритм я отчетливо слышал, до сих пор принадлежало ей.

В ту ночь всё изменилось.

Лепестки. Я чувствовал их под ногами: шелковистые, хрупкие, как крылья мотыльков. Они падали сверху, кружась в лучах лунного света, и рассыпались у подножия пьедестала. Они указывали мне путь. Я попытался собрать их, но они ускользали, превращаясь в пыль при малейшем прикосновении. Приподняв голову, я увидел источник, таинственный цветок, его стебель трепетал на ветру, сбрасывая лепестки один за другим. Я потянулся к нему. Пальцы сомкнулись вокруг хрупкого бутона. Я застыл в предвкушении.

***

Бережно прижав цветок к груди, я приблизился к пьедесталу, ощущая, как каменные ветки царапают мою эфирную оболочку. Ее рука, свисающая с края, была холодной и гладкой. Я вложил бутон в ее ладонь, и пальцы неожиданно сомкнулись, будто ожив на мгновение.

Свет луны сместился на нас двоих. Капля влаги — роса или слеза — замерла на её ресницах. Я коснулся её губ и почувствовал… тепло. Ее мраморные губы дрогнули, и я почувствовал, как что-то твердеет во мне — ноги, руки, грудь…

Лепестки взметнулись вверх, подхваченные внезапным ветром. Они кружились вокруг нас, сплетаясь в венец. Наши губы слились в поцелуе. В нем стирались границы между плотью и тенью, временем и его полным отсутствием.

Я чувствовал, как мои темные очертания наполняются мраморной белизной, как пальцы становятся тяжелыми, а стук сердца — тихим, как эхо. Камень сомкнул нас в вечном объятии. Наши тела, теперь единые, изгибались в неподвижном танце. Лепестки опустились, покрыв пьедестал ковром, а луна застыла в зените, став свидетелем последнего аккорда.

***

Пещера молчит. Но если прислушаться, в шелесте лепестков можно услышать их голоса. Их поцелуй застыл, но в нем — вся нежность двух миров, что не смели предаться забвению.

А под сводом пещеры, там, где каменные ветви с трепетом касаются лунного диска, расцветает цветок. Каждую ночь он сбрасывает лепестки, напоминая о том, что вечность — всего лишь миг для тех, кто сумел сохранить тепло любви, любви всесильной и самоотверженной.