Цена букета

Ночь укрыла город от знойного летнего солнца. Лёгкий ветер шелестел над крышами многоэтажек, но в бетонных коробках квартир его не чувствовалось. Спрятавшись за гулом кондиционеров, люди мирно спали, отдыхая от дневного зноя.

Двое молодых людей, обнявшись, лежали на скомканной простыне. Их тела ещё хранили аромат недавней близости, а ладони — тепло друг друга. Девушка и юноша были юны и влюблены. Для них настала пора неутолимой жажды — когда невозможно насытиться друг другом, невозможно надышаться дурманом близости и страсти.

Она приподнялась на локте.

— Сашка, а чем мы завтра займёмся?

Лицо юноши тронула ехидная ухмылка.

— Да ну тебя, дурак! — засмеялась девушка. — Я серьёзно, между прочим. А ты всё со своими шуточками.

— А что ты хочешь? Давай, удиви меня!

— Ну? не знаю… Вечно ты всё перекладываешь на хрупкие женские плечи.

Он потянулся и поцеловал её в плечо.

— Давай не прибедняйся. Ты у нас главный стратег.

— Раз я стратег, то поехали завтра на озеро купаться.

— Да там народу будет — не протолкнуться.

— А мы с тобой поедем на лесное озеро. Мне папа рассказывал — есть одно в стороне от трассы. Они с друзьями туда на рыбалку ездят.

— Алён, я же говорил: ты гений! Нет, даже страшный человек!

Девушка потянулась ущипнуть шутника, но тот резво вскочил с постели и принял боевую стойку. Алёна прыснула со смеху.

— Только у меня встречное предложение — поехали прямо сейчас!

— Саш, сейчас ночь, ты вообще нормальный?

— А почему нет? Ты только представь: прохладная вода, луна, лес — и никого вокруг…

— Заманчиво, — задумалась девушка. — Только мне надо в душ, и мне ещё нужно собраться.

— Не вопрос. Иди в душ, а я пока прогрею машину и сгоняю в магазин за припасами. Куплю круассанов, сыра и минералки.

Она снова засмеялась, а юноша, воспользовавшись моментом, приблизился к ней — и они слились в поцелуе…

Молодой человек подъехал к сонному «Перекрёстку». Здание магазина было последним оплотом света в тёмном царстве спящих многоэтажек. Пикнув сигнализацией, юноша отправился внутрь. Нужно ему было немного: пара бутылок минералки, что-нибудь на перекус и любимый Алёнин шоколадный коктейль. У кассы он машинально прихватил пачку презервативов. Рядом заметил стенд с цветами. Молодой человек подошёл выбрать букет для возлюбленной, но на полках красовались лишь пластиковые вёдерки с чахлыми кустиками роз. «Нет, — подумал он, — так не пойдёт». И вернулся к кассирше, которая, судя по виду, безуспешно боролась со сном.

— Извините, не подскажете, где здесь поблизости есть круглосуточный цветочный магазин? Что-нибудь вроде «Базы цветов» или «Первого цветочного».

Женщина устало взглянула на него.

— Я тут ничего не знаю, езжу с другого конца города. Там бы подсказала, а так — не помогу.

Парень поблагодарил кассиршу и направился к машине. Уже по дороге он вспомнил, что цветочный можно найти через карты в телефоне.

Уже сидя в автомобиле, он набрал в поисковой строке слово «цветы» и поставил фильтр, чтобы видеть только работающие заведения. На экране высветилось несколько точек, но все они были далеко — быстро съездить туда и обратно не получится. Вдруг на экране мигнула и погасла отметка магазина в конце улицы. Снова вспыхнула и тут же исчезла. Сашка решил, что это сбой программы, но точка была рядом, а приехать к Алёне по-рыцарски, с красивым букетом, хотелось отчаянно. Он решил съездить посмотреть. А если там пусто — он ничего не теряет.

Мотор негромко заурчал, и автомобиль неспешно двинулся вперёд, отвоёвывая светом фар дорогу у ночных улиц. Маршрут был несложный: проехать вдоль двух многоэтажек и свернуть во двор. Юноша ехал медленно, выглядывая нужный поворот. Впереди проступило тёмное пятно арки — и он свернул туда.

За аркой открылся двор-колодец, слишком тихий и слишком пустой для жилого дома. В центре стоял небольшой магазинчик с вывеской «Цветы». Маленькие окна светились изнутри тёплым жёлтым светом. Бежевые стены, крыша со скатами, белый ободок водостока. Магазинчик выглядел сказочно, и от этого ещё тревожнее. В окнах домов вокруг была лишь темнота сонных квартир.

Сашка подошёл ко входу и потянул дверь на себя. Звякнул колокольчик, створка впустила его внутрь. Здесь было слишком светло и слишком тихо. Запах цветов ударил в лицо сразу — густой, сладкий, удушающий. Невозможно было вычленить, какой именно цветок источал аромат: ароматы смешались в плотное облако, от которого кружилась голова.

Длинный деревянный прилавок, потемневший от времени, блестел, отполированный прикосновениями сотен рук. Дверь в углу вела в соседнее помещение.

— Есть кто живой? — спросил молодой человек.

За стеной что-то шевельнулось, словно просыпалось неохотно и с раздражением.

— Ай, иду, иду! Сейчас только оденусь, — ответил голос из глубины.

Через несколько мгновений в комнату вошёл мужчина в расшитом халате — темноволосый, смуглый, крепкий, по-восточному статный. На вид ему можно было дать не больше сорока. Он прошёл за прилавок и посмотрел на юношу, продемонстрировав безупречную улыбку.

— Чего желаешь, парень?

— Мне нужен большой букет красных роз. Сделаешь? — так же перешёл на «ты» молодой человек.

— Конечно! У Анвара всё есть. Тридцать одна роза устроит? Свежие, только сегодня привезли.

— Устроит. Сколько будет стоить?

— Ночью — десять тысяч.

Улыбка на лице продавца стала ещё шире, обнажив ровные белые зубы.

Парень вздохнул. Но внутренне он уже нарисовал себе картину: как вручает прекрасный букет, и счастливая Алёна бросается ему на шею. Отступать он не стал.

— Круто берёшь! Завтра утром ведь в два раза дешевле выставишь.

— То — утром. А тебе, я вижу, надо сейчас.

Продавец продолжал смотреть на парня и улыбаться. Торг ему нравился.

— Давай шесть — и по рукам? Неплохой навар тебе с букета выйдет.

— Нет, друг. Он ещё лучше будет, если за девять возьмёшь.

— За семь!

— За восемь забирай, но это край.

— Хорошо, — согласился Саша. — Карты принимаете?

— Нет. Никаких карт. Только настоящие деньги — за настоящие цветы.

— Тогда сейчас до банкомата съезжу. Собери пока букет, — попросил юноша.

— Тогда можешь пятнадцать снимать, — засмеялся мужчина. — Сторговались мы с тобой здесь и сейчас. Уедешь — и разговор начнётся заново.

Парень опешил.

— Это уже не торг, а развод! Думаешь, я совсем идиот?

— А ну рот закрой! — голос продавца хлестнул, как плеть. — Я никого не обманываю. Мы с тобой договорились. А договор — вещь священная. А признаю я только настоящие деньги.

В его лице на миг проступило что-то древнее и хищное, не имеющее отношения к человеку. Но тут же всё это скрылось за безупречной улыбкой. И улыбка стала ещё шире.

— Ну и оставайся со своими цветами, торгаш, — юноша развернулся и пошёл к выходу.

Как нелегко, когда рушатся фантазии, построенные в голове. Всё было бы хорошо, но какой-то чудак просто не принимает карту и хочет вчетверо больше денег за букет. Он не позволит делать из себя посмешище.

— Постой, парень, — окликнул его продавец. — Есть предложение. Не хочешь сыграть?

— В смысле? — не понял Саша.

— Ну как — в смысле? На интерес. Я человек азартный, а поиграть не с кем. А тут у нас с тобой вроде как взаимная заинтересованность. Я тебе букет для дамы, а ты мне — игру. Выиграешь — заберёшь букет без денег. Просто так.

— А если проиграю?

— Если проиграешь — отдашь кое-что своё. На что договоримся.

— А играть во что? В карты не буду — вдруг ты шулер со стажем.

— Нет, карты нам не нужны. Мы с тобой мужчины и играть будем по-мужски. Есть у меня медный подсвечник на две свечи. Вот на нём силу духа и проверим. Кто дольше продержит руку над огнём — тот и выиграет.

Саша задумался. Предложение было настолько диким, что на секунду он решил: перед ним просто сумасшедший. А если он мазохист? Или руку себе намажет каким-нибудь гелем? Всё это попахивало глупостью.

— Хорошо. Что ты хочешь от меня в случае проигрыша?

— Сущую безделицу. Твою душу. Кому она нужна в наше время.

Парень засмеялся.

— Так ты дьявол, что ли, местный?

— Не надо обзываться. Я всего лишь джинн. Кто сказал, что мы исполняем желания просто так?

После этих слов мужчина словно увеличился в размерах — раздался вширь, вытянулся к потолку. Улыбка растеклась от уха до уха, обнажив острые, нечеловеческие зубы. Саша попятился, но спина упёрлась в стену. Он обернулся к двери — но двери больше не было. Только глухая стена — гладкая, цельная, будто проёма там не существовало никогда.

— Собрался уходить? Рановато. Условия сделки оглашены, осталось только ударить по рукам. Ну и заберёшь свои цветы — если выиграешь. Не бойся. Я не жульничаю. Не положено.

Парень стоял, не зная, что делать. Выхода он не видел. Дверь просто исчезла — как бы невероятно это ни звучало. Продавец за прилавком всё меньше походил на человека: его лицо будто не удерживало форму, черты плыли, смещались, снова складывались в нечто похожее на человеческое лицо.

— Так давай проясним: что будет, если ты заберёшь мою душу?

— Вот это разговор! — продавец мгновенно принял прежнее человеческое обличье. — Пустяки всё это. Ты же живёшь и не волнуешься о ней — вот и дальше волноваться не будешь. К тому же я не отбираю. Я всего лишь предлагаю честную игру.

— Так, может, за мою душу ты предложишь что-то более существенное, чем букет цветов?

— Может, и предложил бы. Но ты попросил только их.

— То есть выбора у меня нет? Ты не выпустишь меня, пока я не соглашусь на твои условия? Это же шантаж.

— Называй как хочешь. Ты попросил — я пошёл навстречу — мы сторговались. Давай ударим по рукам и закончим.

— Что — просто вот так, по рукам?

— Просто. Проведи ладонью по лезвию этого кинжала — и отдай мне кровь.

На прилавке возник старинный кинжал с кривым клинком. Рукоять была щедро украшена драгоценными камнями — рубинами, сапфирами, изумрудами, — и они переливались в жёлтом свете, как живые. Юноша взял кинжал в левую руку и положил правую ладонь на клинок. Движение было лёгким, но с руки закапала кровь — хотя боли он не почувствовал.

— Ну вот и славно, — сказал продавец, протянул руку и сделал то же самое.

Потом они пожали друг другу руки через прилавок, и их кровь смешалась.

— Всё. Теперь дело за малым.

Джинн щёлкнул пальцами — и на прилавке появилась огромная корзина цветов. Розы были великолепны и свежи — каждый лепесток идеален, словно их только что срезали в садах, которых на земле не существует. Рядом возник медный подсвечник с двумя зажжёнными свечами. Пламя горело неподвижно, словно его питал не воздух, а чья-то воля.

— Теперь всё просто. Одновременно со мной подноси открытую ладонь к пламени. Кто уберёт руку первым — тот проиграл.

— Но ведь ты же джинн! Тебе этот огонь — ничто. У меня нет шансов, — сказал Саша, осознавая неизбежное. Он подобрался внутренне, готовясь использовать малейший шанс, чтобы выбраться из этого места.

— Не надо обвинять. Жульничать по условиям сделки нельзя. Я буду чувствовать боль так же, как и ты. Вот и посмотрим — сможешь ли ты переиграть обычного человека.

Время будто замедлилось. Юноша закатал рукав левой руки и поднёс ладонь к подсвечнику. То же сделал и продавец цветов. Впервые за всё время Сашка посмотрел в глаза хозяину магазина. В них бурлило веселье — и даже, показалось на мгновение, языки пламени.

— Начали, — произнёс цветочник.

Их ладони накрыли свечи.

Саша видел, как просвечивает кожа от горящего под ней огня — красная, почти прозрачная, с тёмной паутиной вен. Больно стало практически сразу. Но он терпел. Что делает джинн, он уже не смотрел. Закрыл глаза и стиснул зубы, убедив себя, что это единственное спасение: лишиться руки, но перетерпеть хозяина магазина.

Воздух наполнился сладковатым запахом горелой плоти.

Боль стала белой и слепящей, вытеснив всё остальное. Он открыл глаза и увидел джинна с чёрной, обугленной рукой, улыбающегося своей безумно широкой улыбкой. На свою руку Саша не смотрел. Боль немного притупилась, но он понимал — ожог будет более чем серьёзным.

И тут продавец убрал руку и расхохотался. Мир вернулся резко, как пощёчина. Продавец выдавил сквозь смех:

— Забирай свою головешку с цветами — и вали отсюда!

Парень схватил корзину и бросился к появившейся двери.

— Беги, беги, ловелас! Много дураков видел, но таких — ни разу!

Юноша выбежал во двор. Уже светало. Магазинчик за спиной исчез — словно его здесь никогда и не было. Лишь запах цветов держался ещё в воздухе, смешиваясь с предрассветной сыростью.

Он не мог знать, что в помещении, где они с джинном вели торг, по лестнице спустилась прекрасная девушка с широкой улыбкой и произнесла:

— Анвар, ну сколько можно развлекаться? Пойдём уже в постель.

— Иду, Азиза. Никогда не перестаю удивляться этим людям. Как можно так серьёзно подходить к покупке цветов? — ответил ей демон и, закинув голову, захохотал.

— Саша… Саш… — позвал знакомый женский голос.

Он открыл глаза. Мир плыл перед глазами, распадаясь на радужные пятна.

— Сашенька, милый, да как же тебя угораздило?

Он сфокусировал взгляд и увидел рядом с собой в больничной палате Алёну. Она плакала.

— Не плачь, малышка. Что случилось?

— Саш, ты в магазин уехал и пропал. Тебя нашли в машине без сознания почти через сутки, с обожжённой рукой. Ты что-нибудь помнишь? На тебя напали?

— Ничего не помню, — соврал он.

Хотя в голове тут же возник образ джинна в халате — и обжигающее пламя в его глазах. Боль в левой руке напомнила о себе.

— Я за цветами заезжал. Больше ничего не помню.

— Ну и глупый же ты! Какие цветы посреди ночи? — улыбнулась девушка сквозь слёзы.

— Очень дорогие, — ответил Саша.