Цена ошибки

Я как раз разогревал обед, когда раздался дверной звонок. Это было-таки очень и очень странно: вернулся я только сегодня, из друзей никто о моем возвращении знать пока не мог. Клиентам же, с моим графиком поездок, приходить в мой “офис” было просто неразумно: шанс застать меня дома — дней тридцать в году. И всё-таки это были клиенты.

Молодая девушка с мужем. Хм… девушка — помощник юриста, первокурсница юрфака; парень — помощник архивариуса, второй курс истфака, свадьбу сыграли полгода назад, как раз после экзаменов. Оп-п-па! Регистрационный номер в ЗАГСе я нашел легко, а вот договор аренды яхты на их имя не нашелся ни в одном из семи яхт-клубов.

Пока искал, пока подтверждал информацию, молодожены успели войти и расположиться на единственном кресле: златовласка в футболке и шортиках в самом кресле, а худой парнишка на подлокотнике. В принципе, у меня еще стулья сложены в шкафу, но ладно, пусть сидят где сидят.

Я отключил проектор с окошками, очки моментально посветлели, и уже можно нормально общаться:

— Узнали, что хотели? — дерзко спрашивает девчонка.

— Не совсем. Я вам выскажу свои догадки, а вы их подтвердите, — парочка кивнула: парень рассеянно, думая о чем-то своем, девчонка с вызовом глядя в глаза. — Итак, вы поженились полгода назад и решили отправиться в космическое путешествие. И, судя по тому, что ваш кредитный лимит выбран, вы-таки куда-то слетали. Но, так как вашего договора я не нашел ни в одной фирме, я делаю вывод, что вы заключали контракт с частником, — вот теперь девчонка кивает уже удивленно, а парень - заинтересованно. — Итак, вы отправились в путешествие… но, судя по тому, что на вас нет зарегистрированных спасательных работ, отправились вы куда-то в гребеня, где и сломались. И вытаскивал вас, скорее всего, частник. А теперь вы хотите, чтобы я нашел яхту и притащил ее сюда.

— Историю почти угадали, а вот цель - нет, — внезапно сказал парень, пока девушка приходит в себя. — Хозяин яхты готов сам ее вытащить, за свои денежки, от нас нужны только координаты.

— А в чём проблема?

— Вот здесь вот все логи наших перемещений, — сказал парень и достал из кармана чёрный брелок хорошо известной мне формы.

— Мда… а хозяин не говорил, каким образом ему вообще удалось поставить на яхту военный искин Империи?

— Он сказал, что яхта - это глубоко модернизированный адмиральский спасбот с командного корабля. Он даже присвоил нам звания на время полета, — доверительным тоном сообщила девушка.

Что же, такое вполне может быть, я даже знаком с авторами трех таких переделок. Вот только такие переделки долго не живут и дохнут как мухи: имперского генокода у нас нет ни у кого, а без него временные хозяева в случае ЧП ничего сделать не могут. Кстати, теперь понятно, почему хозяин просит всего лишь координаты.

— Хорошо, — сказал я, — оставляйте брелок, думаю, завтра-послезавтра будет все готово.

Когда утрясли вопрос с ценой, обменялись контактами и наконец-то попрощались, я осторожно взял в руки брелок и усмехнулся.

Вообще-то, то, что сейчас все называют Империей, когда-то было Евроазиатским Содружеством — рыхлым союзом множества стран, а не единым государством, как любят думать нынешние умники. Земля тогда вообще не была единой. И колонии у старых держав были свои: Северо-Западные, Имперские, Китайские. Во время войны имперские колонии выжигали в первую очередь, Северо-Западным тоже досталось по полной, а вот Китай свои владения почти не трогал. Поэтому имперского маркера у нас, колонистов, нет и быть не может.

Впрочем, у всей этой истории есть одна забавная дыра. После того как я впервые обломался с имперским корабликом, я по дешёвке раздобыл военный искин и убедил его, что он стоит на судне, которое принадлежит мне. И тут выяснилась прелюбопытная вещь: капитану корабля этот железный параноик позволял почти всё, даже если у капитана не было нужного ДНК-маркера. Видимо, создатели просто не предусмотрели, что их военные корабли однажды начнут продавать на сторону.

Так что я без особой спешки выбрался из квартиры, доехал до дока, поднялся на корабль и воткнул брелок в того из трёх искинов, который был имперским. Тот подумал и вежливо выдал:

«Пожалуйста, предоставьте удостоверение офицера флота ЕК-2217 или генерала и выше космических вооружённых сил коалиции НАТО».

Мда. ЕК-2217. Потерянный флот.

О нём слышал, наверное, каждый, кто хоть раз покупал себе яхту, буксир или любую другую летающую развалину и начинал мечтать о большом куше. Я тоже когда-то болел этой дурью.

История с ЕК-2217 была странной даже по меркам той войны. Туда сводили корабли, достроенные уже после восстания — и даже после Сугимы, где имперцы почти добили флот мятежников. Всё, что сходило со стапелей позже, отправляли именно туда, на заморозку.

А потом восставшие всё-таки дотянулись до Земли и сожгли её. Остальной имперский флот рванул мстить и жёг колонии без особого разбора, а вот ЕК-2217 так и не объявился. Словно его и вправду никогда не было.

Большая часть китайских кораблей решила не бегать, а сесть на своих колониях и принять удар там. В последовавшей мясорубке всех со всеми были уничтожены вообще все корабли. Хотя мою родину они прикрыли.

С тех пор потерянный флот ищут все, кому не лень. Кто из жадности, кто из романтики, кто просто от скуки. Я, если честно, тоже не раз совался в эту сказку.

Мда. Но как всё-таки взломать эту гадость? Проблема в том, что ни серии, ни модели, ни даже завода-изготовителя на этом брелке не указано.

Ладно, пойдем проторенной дорожкой. Должно сработать.

Через два часа ползания по справочникам и бесед с искином, выяснил, что имена и звания потерянного флота - тот еще неуловимый Джо. В смысле, их нет ни в одном из архивов. Ладно, по-любому флэшку защищает военный искин, его логикой пронять может и получиться.

Время уже к вечеру, а значит, один мой знакомый как раз успел вернуться с работы и ещё не завалился спать. Я набрал его и услышал зевающий голос:

— Привет! Ты как всегда, я только-только вздремнуть хотел…

— Ну, если тебе не нужен потерянный флот, то хорошо, я звякну кому другому.

— Стоп! Что, где, когда и как? - сосредоточенным и уже бодрым голосом спросил СБшник.

— Сегодня пришла парочка с брелком, содержащим логи перемещения корабля из потерянного флота. Для доступа к логам мне нужно дать тебе звание генерала империи. А там разберусь.

— У меня нет имперского генокода.

— Да ну? Правда что ли? А почему мой искин уверен в обратном? — я деланно удивился. Потом добавил: — У искина есть возможность обновления ДНК-меток. Разумеется, в качестве очередного обновления я ему подложил наши метки.

— Умно, — отозвался друг. И тут же добавил: — Уже собираюсь. Через полчаса буду.

В чём проблема просто сделать Ноэля генералом? В том, что любое такое повышение имперский военный ИИ попытается проверить по своим каналам. И как только полезет проверять, моя липа тут же кончится.

Значит, действовать надо не в лоб. Не повышать существующего человека, а подсунуть нового — с биографией, званиями и историей службы, аккуратно встроенными в уже известную ИИ картину мира.

Подделать сеанс связи с доверенным ИИ я уже не мог. Но, по счастью, это и не требовалось.

Прыгать между звёздами человечество научилось, а вот передавать информацию быстро — нет. Поэтому данные до сих пор катаются на кораблях. Каждый борт таскает с собой защищённое хранилище пакетов и после прыжка сбрасывает их на орбитальную станцию — или сразу адресату, если система конечная.

Из-за этого лаг связи может составлять дни для соседних систем и годы — через всё обитаемое пространство.

А значит, для домашнего ИИ, который сидит в изоляции и наружу не смотрит, оставалось огромное пространство для манёвра.

Пока ковырялся с подделыванием истории моего друга, последний успел прийти и даже вскипятить чайник и расставить на столе вкусности - в моей берлоге он уже давно ориентируется как дома.

— Итак, сейчас одним нажатием кнопки ты станешь генералом! — сказал я, привлекая внимание друга.

И запустил эмуляцию отправки-приёма пакета.

Копия моего искина пакет приняла, расшифровала и… завалила.

А почему завалила?

А потому что до этого были сеансы связи с базами и там не было никакого Прескотта Ноэля. А так, одним пакетом - слишком подозрительно. И теперь эту копию можно удалять и надо поднимать старые бэкапы и вводить историю по шагам. Добавляя историю буквально по каждой ступени. Смотрю историю сеансов и горестно вздыхаю - историю моего друга придётся бить аж на десять шагов.

— Извини, Ноэль, рано дёрнул, тут возни до завтра будет. Мне надо поднять последовательно аж десять бэкапов этого ИИ, принять пакет с твоей историей, посмотреть какие нейроны изменились, слить эти изменения с основным бэкапом, убедиться что валидация прошла и так десять раз. Военные - параноики.

Ноэль усмехнулся:

— Ладно, я тогда спать пойду. Завтра всё равно выходной, можно отсыпаться аж до вечера.

Нет, я подозревал, что военные параноики, но блин… чтобы объяснить военному ИИ что Ноэль реально генерал, ушло аж 12 запросов… и столько же раз пришлось откатываться назад, когда ИИ вдруг начинал подозревать всю цепочку сообщений. И финальным ударом оказалось, что генерал не может быть назначен во флот извне. Только кем-то, кто служит в самом флоте. А вот генерал-майор - может. Это потребовало еще больше удлинить цепочку и состарить Ноэля.

— Понимаешь, — объяснял я спустя три дня и сорок часов разборок с ИИ, — эта собака такая подозревака, чуть что не так, сразу: “фигура скомпрометирована” и всё, начинай сначала. Так что, тебе целый полтинник, правда, родился ты аж в 2172-м, в Варшаве. Окончил военную академию в Париже и служил курсантом на мысе Канаверал. Потом тридцать лет службы в Солнечной, на одном и том же корабле “Курсирующий” - это была гигантская махина длиной в невероятные двадцать километров, в теории - подвижная база флота. На практике, так и не покинула орбиту Марса, где и была собрана. Разбита при бомбежке.

— Это когда колонисты вывалили руду из рудовозов и засрали этим всю орбиту Солнечной?

— Ага, оно самое. Там ты получил генерал-лейтенанта за героические действия по спасению гражданских и отправился к Сириусу-С, во флот СЕ-2201 и после победы при Нью-Лондоне получил генерал-майора посмертно. Но, как оказалось, был заморожен в криосон и недавно пробудился. Сейчас получил перевод во флот ЕК-2217.

Ноэль кивнул, раскладывая на столе чемоданчик с какой-то химией.

— Военный ИИ с флэшки наверняка запросит мою ДНК-метку. — Начал мой друг-педант в ответ на вопросительный взгляд, — Твоё оборудование, конечно же, подложит фейк, но есть нюансы, и если искин с флэшки распознает фэйк, будет жопа. Поэтому мы ему дадим доступ к реальному оборудованию для считывания метки. Но тут загвоздочка: имперская генометка конфликтует с колонизационной генометкой. То есть, если я отредактирую свой геном имперской меткой, наше оборудование пошлёт меня далеко и надолго. Поэтому мы снабдим меткой только мои клетки, которыми я сюда сейчас капну, и передадим на оборудование в жидкости, полноценно имитирующую слюну. Продвинутый ИИ сможет поймать программные фейки, поэтому, лучше всё сделать реально.

Я пожал плечами и воткнул флэшку в свой комп с ИИ.

Флэшка заморгала, в лог посыпались запросы от военного ИИ: а где я, а кто это вокруг, а что вообще происходит?

Давным-давно, когда я ломал ещё свой ИИ, тот запросил доступ к радару и транспондеру. Пришлось сделать программную заглушку и теперь реальные корабли получали идентификаторы кораблей флотов евросоюза. Это создавало ощущение, что кораблик пришвартован к реальной базе.

Потом военный ИИ постучался к ИИ базы, получил отлуп в “связи с секретностью”, постучался второй раз, предоставив сертификаты расширенного доступа, получил отлуп второй раз, так как сертификаты устарели хренову тучу лет назад. Постучался в третий раз, запросив обновление своих сертификатов. И получил запрос на подтверждение личности ИИ у офицера.

И вот тут-то ИИ сдался, дав нам ограниченный гостевой доступ к своим данным буквально на пару часов, после чего Ноэль обязан будет подтвердить, что флэшка реально военная и реально с флота ЕК-2217. Но при этом запросил сырые данные ДНК-секвенции офицеров, допущенных к его данным.

Если бы Ноэль не притащил свою приблуду, мы были бы в жопе. А так, полюбовались перемигиванием лампочек на ещё одном девайсе, после чего Ноэль спокойно скачал логи перемещения флота. Ну и подёргал ещё и другие данные, те, что ему показались интересными.

И, к сожалению, видимо, запросил что-то не то, потому что флэшка пыхнула дымом и выключилась, параллельно сказав моему ИИ, что всё скомпрометировано. Тот подумал и согласился со сказанным, после чего тоже погас. Но этот-то ладно, не в первый раз, восстановим из бэкапа, а вот флэшку жалко.

А нет, это я лох. Военный ИИ заинтересовался пролетающими кораблями, запрашивая их комплектацию чуть ли не до последней деталюшки. Мой такого себе не позволял, а вот этому что-то показалось подозрительным. И, видимо, не обнаружив ни единой детали, произведенной в Солнечной системе, и решил, что база не имперская.

— Майк втыкал флэшку в свой комп. — Грустно сообщил Ноэль. — Отдел архивариуса имеет доступ к общей сети, и, видимо, искин что-то запомнил. Соответственно…

— ...он сопоставил списки оборудования и узнал уже знакомые конфигурации! — я перебил моего друга, осознав, что именно произошло. — Так и понял, что его ломают, вот же засранец! От такого, самое противное, даже никак не защитится. О! Кстати, а вы что, уже взяли моих клиентов?

— Разумеется, — удивился Ноэль, — как не взять, когда всплывает информация, ограниченная первым уровнем секретности у человека, который подписал соглашение о неразглашении четвертого?

— Первый? - тут уже у меня перехватило дыхание.

— В потерянном флоте более двух сотен кораблей. Как ты понимаешь, это стратегическое преимущество. У тебя флэшку не отобрали только потому, что предыдущие пять попыток взломать подобные флэшки провалились. Но секретку подписать придётся.

— На фиг! Не буду! Первая категория — это ж меня никуда с планеты не выпустят, а у меня вся работа вовне. Большая часть запросов вообще из других государств.

Ноэль поморщился:

— У нас есть расширенная вторая - на тебя вешается штукенция, которая слышит, что ты говоришь, видит, что ты видишь, знает, что ты печатаешь или пишешь. Никакая информация во вне не идёт, но сама приблуда всё про тебя знает. И в случае нарушения соглашения сообщает куда надо. Зато никаких ограничений на перемещение.

Всё равно жопа, но хоть полегче.

— Что с клиентами будет? — и, видя недоумение на лице друга, уточнил: — они молодые, неопытные, могли не знать, что делают.

— Да ничего не будет. Посадили под подписку первой категории плюс домашний арест на два года. Парень, как сообразил, что раскопал, хотел идти к высшему начальству, через головы непосредственных руководителей, а жена его отговорила: всё-таки, двести кораблей на дороге не валяются. Ошиблась чутка, пусть посидит, подумает над поведением.

Пока мы болтали, аналитический искин просканировал логи, выстроил маршрут перемещений и показал карту прыжков аж одиннадцати кораблей из флота.

— Нам нужен астроном, - сказал я, глядя на одиннадцать длинных линий, упирающихся в никуда.

— Нафига? - удивляется Ноэль. — Чёрная дыра за двести лет далеко не денется.

— Она бы не успела, это да. Но в логах только вектор плюс длина прыжка. Такой метод подсчета даёт ошибку где-то в астрономическую единицу на световой год. Для определения звезды в плоскости галактики — это норм. А вот для того, чтобы вычислить точное положение чёрной дыры, которой нет в каталоге, это — жопа. Искин даёт разброс примерно в двадцать световых лет. Так что, нужны данные наблюдений.

Астронома нашли не у нас, а у Остской Империи. Империей она, правда, была только по названию: четыре системы, миллионов десять населения. На нашем фоне — мелочь. Зато располагались остцы как раз ближе всех к нужному нам району.

Таких “империй” в этом секторе хватало, но приличная наблюдательная сеть была только у них: около сотни телескопов, сведённых в единый контур. Плюс две местные гордости. Первая — старый имперский телескоп с зеркалом в два километра, крупнейший в пустоте. Вторая — гравитационный интерферометр в форме пирамиды со стороной в двадцать астрономических единиц.

Когда мы прибыли в их систему уже в составе нашего флота, выяснилось и ещё одно их достоинство: на корабли потерянного флота остцы претендовать не станут. Не в их положении качать права. У столицы висели два десятка наших кораблей, а весь их собственный флот — четыре крейсера — спешно драпал к астероидному кольцу в надежде там затеряться.

За потраченный на подготовку месяц мне успели влепить нейросеть с контролем сознания и пару раз попытались оставить меня в системе. Но тут я упёрся рогом. Подписку повесили? Повесили. Значит, я имею полное право увидеть, чем всё кончится. Да и потом — кто, как не я, сумел вскрыть эту чёртову флэшку? Вдруг дальше тоже придётся ломать какую-нибудь древнюю гадость. В конце концов я их дожал.

Рубка адмиральского корабля оказалась именно такой, какой и должна быть у флагмана флота: слишком просторной, слишком тихой и слишком дорогой, чтобы хоть кто-то чувствовал себя там свободно. Пол утопал в мягком сером покрытии, стены почти целиком занимали экраны, а в центре висела галактика — не условная учебная картинка, а громадная, объёмная, прорезанная светящимися нитями трасс, маркерами систем, роями навигационных меток и тусклыми облаками областей, где никто давно не бывал.

Именно ради неё нас сюда и притащили. Ни один гражданский проектор такой детализации не тянул.

Я стоял у боковой консоли и старался лишний раз не отсвечивать. Формально меня сюда вообще могли не пускать. Ноэль, к примеру, болтался где-то в другом конце корабля. Практически же я был нужен только для подстраховки.

Астроном оказался сухим, высоким мужиком лет под шестьдесят, с нервными руками и лицом человека, которого чаще будят среди ночи ради сломавшегося телескопа, чем ради государственных тайн. Он вошёл, мельком оглядел рубку, задержался взглядом на проекции сектора и почти незаметно подобрался. Умный. Сразу понял, что разговор будет не о штатной калибровке зеркал.

Адмирал его встретил стоя. Не из вежливости — просто, кажется, давно уже не садился.

— Профессор Вайс, — сказал он. — Благодарю, что прибыли так быстро.

— Когда за мной присылают военный катер и везут не в обсерваторию, а на флагманский корабль, у меня появляется нездоровое любопытство, — сухо ответил астроном. — Чем могу быть полезен флоту союзников?

Адмирал кивнул на галактику.

— Нам нужно уточнить район поиска для одной пропавшей экспедиции. Одиннадцать кораблей прыгнули по направлению к внешним шаровым скоплениям. Вылетели посреди грёбанного ничего, согласно отчёту, им удалось слить топливо в один быстрый кораблик и тот вернулся обратно. Теперь же нам надо спасти экипажи остальных десяти кораблей.
Астроном чуть прищурился. Не от удивления — скорее от того, что услышал слишком аккуратную легенду.

— И ради этого, — он обвёл взглядом рубку, — меня везут на флагман?

Адмирал не ответил сразу. Только перевёл изображение, и галактика медленно повернулась, подставляя выпуклую светящуюся спину. В плоскости диска вспыхнули несколько вспомогательных сеток, векторы, какие-то старые навигационные отметки. И одна линия, выходящая за плоскость.

— У нас сохранился лог последнего прыжка, — сказал он, показывая рукой на светящуюся ломаную линию. — Нужно понять, куда прыгать уже нам, чтобы спасти экспедицию.

— Их выбросило к массивному объекту. Звезды там нет, планеты для одиннадцати кораблей недостаточно. Значит что? Чёрная дыра, — прищурился на изображение профессор, — Судя по масштабу, примерно полторы тысячи светолет, плюс-минус сто. Вашим кораблям не повезло наткнуться на невероятную редкость - блуждающую неактивную чёрную дыру. Да ещё и малой массы, потому как у нас в каталоге такой нет. А мы, могу с гордостью сказать, нашли несколько сотен чёрных дыр и блуждающих планет.

Он снова посмотрел на карту, покрутил ручки настройки, построил угол от конечной точки к текущей системе.

— Надо сказать, что у Восстановленной Республики очень много кораблей, если они гоняют флот ради какой-то научной экспедиции.

Адмирал побагровел. И рявкнул:

— Там мой СЫН!

Под руками профессора на проекторе меж тем образовалась сфера примерных границ поиска, привязанная к разным звёздам и пульсарам.

— Сын, это дело серьёзное, понимаю вас, — он снова повернулся к адмиралу, — мне понадобится несколько скоростных катеров, чтобы забрать последние данные наблюдений, плюс потребуется время, около месяца примерно, чтобы перенастроить телескопы и накопить наблюдения. Если получится найти ЧД раньше, сразу же передам данные, но я бы рассчитывал примерно на месяц, возможно на два. Протянут?

И тут я понял, что мы сейчас красиво сядем в лужу. Когда обсуждали легенду, про еду и воду мы почему-то не подумали. А экспедиция к шаровым скоплениям — это минимум год пути, плюс дорога обратно.

— С пищей и водой у них проблем нет, ещё минимум год, — я вылез вперед, успев раньше адмирала, — экспедиция-то только началась. Но что у них там с психикой, у висящих посреди пустоты - тот ещё вопрос.

— Понял, поторопимся.

И действительно, поторопился. Уже буквально через три дня он снова прибыл на мостик и после обновления данных с его флэшки на проекторе появилась новая чёрная дыра. 1497 световых лет от нашего местоположения.

— Вы знаете, — сказал Вайс, довольно щурясь, — это очень любопытный объект. Он есть на китайских и штатовских картах. А вот на имперских - его нету. При этом, если собирать данные наблюдений европейцев и сравнивать с китайскими, то внезапно окажется, что этот район аккуратно заретуширован. Так-то ошибки есть на любых снимках, но вот эта крошечная пустая точка, ошибка данных, существует на абсолютно всех снимках, сохранившихся с той эпохи.

И когда адмирал набрал воздуха для ответа, Вайс невозмутимо продолжил:

— Нет-нет, я не желаю знать, что там. Сын так сын, экспедиция так экспедиция. Просто забавный факт.

Много это или мало — полторы тысячи световых лет? На глаз кажется, что чудовищно много. Прыжок к ближайшей звезде, всего на три световых года, занимает пару дней. Если тупо делить полторы тысячи на три и умножать на два, получается чудовищно много.

Но в подпространстве есть нюанс: корабль набирает скорость не мгновенно. Чем дольше держится переход, тем быстрее он разгоняется. Если я правильно помню, теоретический потолок там — что-то около трёхсот тысяч световых скоростей. Только до этого потолка ещё надо доползти. И удержать пространство на такой скорости.

И вот тут как раз становится понятно, зачем мы припёрлись сюда всем флотом. Быстрее всего на длинной дистанции разгоняется линкор. У него тупо самые мощные щиты, и только они могут держать пространство от распада на скоростях в двадцать тысяч световых. Так что в теории — где-то месяц в один конец.

К сожалению, линкоры без флота поддержки не летают. Но и взять мы его с собой не сможем. Так что мы уйдем вперёд, а остальной флот останется дожидаться нас здесь и гарантировать лояльность местных на те два-три месяца, что нас не будет.

Разумеется, весь этот месяц я проторчал на ремонтной палубе. Линкор хоть и сравнительно новый, а пять тысяч человек — это пять тысяч человек. Они постоянно что-нибудь да разносят. Самый запоминающийся случай был с лазерной системой залпового огня: сверхпроводниковый кабель умудрились пробить шурупом. А поскольку установка для пайки сверхпроводника в тот коридор просто не влезала, а чтобы снять сам кабель, пришлось бы разбирать две переборки, вместо одного тонкого волокна толщиной с волос мы в итоге тянули десять кабелей толщиной с руку.

Сигнал тревоги раздался внезапно — я как раз приваривал на место трубу, которую какой-то идиот разнёс петардой.

«...Выход из гиперпространства. Всем занять места согласно боевому расписанию. Внимание: до выхода из гиперпространства десять минут...»

Я быстро доварил шов, бросил краги и шлем рядом с аппаратом и побежал на мостик. Прибежал, кстати, последним. Тот же Ноэль уже успел занять последнее свободное кресло. Пришлось пристёгиваться у стены - а вдруг в обычном пространстве сразу в бой?

Но нет. Обычное пространство встретило нас полной темнотой: Млечный Путь позади, а впереди не было ни одной галактики, различимой обычной видеокамерой.

Корабль заглушил двигатели, выдвинул системы наблюдения, взял ориентиры и отобразил на карте наше положение.

— Это что же, мы на десять световых лет не дотянули? — возмущенно зашептал друг, уставившись на проекцию.

— На одиннадцать с гаком и не “не дотянули”, а ушли в сторону, — ответил я, прочитав длину проекции. — Не такой уж и плохой результат при таком длинном прыжке. Сейчас ещё раз прыгать будем, уже покороче - дней на пять.

Ко второму выходу из гиперпространства я успел подготовиться и прибежал заранее: на первый раз мы вышли из подпространства на пару часов раньше ожидаемого, на второй раз на полчаса позже.

Снова мгновение полной дезориентации ознаменовало выход в обычное пространство. Корабль опять заглушил двигатели и выдвинул системы наблюдения. потом посыпались рапорты:
-до цели что-то около двух астрономических единиц.
-гравитационный колодец имеет вектор в сторону от цели на двадцать градусов.
-излучения ни в видимом, ни в инфракрасном ни в радио- диапазонах не обнаружено.

На последнем пункте я дёрнулся. Ноэль заметил и зашептал:

— Ожидаемо, вообще-то. Корабли на консервации обязаны развернуть зонты радиационных панелей и охладить внешний контур до температуры окружающей среды. Иначе их бы демаскировало.

— Ты же помнишь, что вставать на консервацию рекомендуется на расстоянии в пару а.е. от светила, да?

— Там таблица, на светимость завязанная, чтобы на обшивке было от плюс восьмидесяти до минус столько же, но да, где-то так. Как обнаружим астероидные пояса или планеты в этом диапазоне, так будем проверять на этой дистанции, да.

— А скажи мне, друг мой, какая сейчас температура за бортом? И как она вообще меняется с удалением от чёрной дыры?

На это Ноэль задумался.

— Да не… брешешь… да не… быть того не может, ну не могли же они быть такими идиотами… - бормотал он.

Тем временем, лидар дал отклик на полтора миллиона объектов. Самое интересное скопление меток обнаружилось в центре астероидного поля, как раз примерно на орбите третьей планеты. Там лидар давал слишком чёткую засветку, не характерную для запылённых камней.

— Отправить истребители на разведку, - скомандовал адмирал, выделив метки.

Расстояние до них было примерно в десять световых минут. Или чуть больше астрономической единицы. Юркие истребители выпорхнули из линкора и унеслись к цели, моментально уйдя в гиперпрыжок. Через пару секунд они должны были вынырнуть у отметок, но мы об этом узнаем только через десять с небольшим минут.

Ожидание тянулось утомительно. Даже адмирал не вытерпел, выбрался из своего кресла и расхаживал туда-сюда, поглядывая на часы. И наконец:

— Обнаружены корабли, - раздался голос пилота из кабины истребителя, - двести семьдесят одна отметка. Не отвечают.

Проекцию приблизили до объёма в пару световых секунд, отметки начали загораться синим, рядом с ними появлялись фотографии.

По рубке прокатился такой выдох, будто все разом перестали дышать ещё минуту назад и только теперь вспомнили, как это делается.

Мы нашли потерянный флот!

— Зонтики развёрнуты, - сказал я, рассматривая изображения крейсеров и линкоров. Мелочи среди них не было.

— Ну да, для быстрого сброса температуры… да не… да брешешь же…

— А у того не до конца свернулся.

Видимо, наши рожи слишком уж выделялись на фоне всеобщего ликования, потому что адмирал это заметил.

— Вы чего такие кислые? — рявкнул он. — Мы потерянный флот нашли!

— Скажите, адмирал, а какая сейчас температура за бортом?

— Два с половиной кельвина, сэр! — бодро отрапортовал какой-то сержантик.

Адмирал снова посмотрел на корабли с раскрытыми зонтиками.

— Да быть того не может…

— Корабли флота отличаются повышенной температурной устойчивостью! — всё так же бодро выпалил сержантик. — Минимально допустимая температура эксплуатации — минус сто пятьдесят по Цельсию.

И только тут до него, кажется, тоже дошло.

— ...Твою мать, — закончил он уже совсем другим тоном.

— Что предлагаешь, наёмный специалист? - спросил адмирал раздражённо.

— Греть выхлопом. Подойти километров на двадцать, развернуться и дать струю на зонтик. Хотя бы до минимальной рабочей температуры. А дальше посмотрим, что у них вообще ещё живо.

— Да ты ж зонты им пожжёшь, — возмутился начальник ремонтной бригады.

Потом быстро прикинул что-то в уме и поморщился.

— Хотя... если с двадцати километров... может и хватить.

— Вообще-то это почти бесполезно, — сказал я, вспомнив ещё один нюанс. — Вернее, как: греть надо, после чего брать на буксир и уводить отсюда на ремонт, но…

— Ниже криопредела транзисторы уже не держат запирание! — внезапно понял начальник ремонтников.

— Угу, — я кивнул и тут же пояснил остальным: — с изобретением сверхпроводников, все накопители перешли на сверхпроводниковые конденсаторы - заряд они держат вечно… ну, пока сопротивление запирающих транзисторов достаточно. А вот как оно упало ниже минималки, так все компы разом забыли, как их мать, в смысле, плату материнскую звать. И теперь надо искать каждую отдельную микросхему и её перепрошивать.

— Да ёб… японский городовой! — выругался адмирал, — это же десятилетия работы!

— А вы думали, прилетели, махнули палочкой и все суровые имперские корабли тут же признали бы в вас начальство? — я усмехнулся и вдруг понял, что примерно на это адмирал и рассчитывал, — так оно только в сказках бывает. В реальности, двести лет бездействия даже в обычной системе превратят новый корабль в корыто, которое надо долго и печально ремонтировать. Микрометеориты, радиация, космическая пыль и тому подобное - космос вообще ни разу не дружелюбен к созданиям человека.

— Никак нельзя с зонтиков начинать, — встрял нач рембриг, едва я замолк. — Они же должны были закрыться если температура упала ниже критической, а не закрылись.

— А там система аварийного закрытия, — думаю я вслух, — чисто на механике. Но срабатывает она когда температура батарей падает ниже минимальной. А батареи на крейсере, и особенно на линкоре, отстоят далеко от штанг зонтиков. И если на батарее показало минус полторы сотни, то на самом зонтике…

— Спокойно за двести будет. Механика там уже не справится, совсем всё ослабнет. И если начать греть с них, то механизм сработает, а порты-то закрыты. Не, они должны так же открыться на механике…

— Но тут уже температура у механизма портов будет ниже, чем у зонта. В итоге, задвигающийся зонт нахер расхреначит всё вокруг. Да, начинать надо с середины. А зонты продолжат отдавать тепло наружу и в итоге, времени уйдёт на неделю-другую больше.

— Пофиг, — махнул рукой адмирал, — на время вообще пофиг. Нам сейчас надо температуру поднять достаточно, чтобы чёрные ящики получить, хотя бы пару штук, а там уже привезём нормальную ремонтную базу.

— Так это ж обычным сварочником отогревается и всё, — рубанул я недолго думая.

— Баллонов мало, но в принципе да, для того чтобы собрать чёрные ящики - вполне себе хватит. Можно ещё кинуть времянку и отогревать обычными обогревателями.

«Мало баллонов» означало, что параллельно могли действовать всего-навсего три десятка команд. И на то, чтобы отогреть себе проход до рубки, у них уходило всего-навсего пять-шесть часов. А это, в свою очередь, спокойно позволило собрать все чёрные ящики.

С ними, к счастью, проблем не возникло: информация дублировалась аж на четыре носителя. И если флэшка, магнитный диск и DVD вышли из строя, то вот насечкам на иридиевой проволоке оказалось по фиг на температуру.

На каждый крупный корабль полагается всего по два человека обслуживающего персонала. Да и то, вахты они несут пару дней в полгода, остальное время - криосон внутри защищённого контура. В теории, этот контур должен сохранять комфортную температуру около +20С. На практике, у ЧД солнечные панели, разумеется, не работают, реактор заглушен, и батарея за полгода садится в ноль, после чего никто уже не будет будить экипаж.

Так чуть больше половины экипажей уснули, не дожидаясь конца стандартной процедуры охлаждения до фона и не проснулись. Из оставшихся никто не успел вовремя среагировать - а как тут поймёшь, что что-то не то, если температура защищённого контура постоянна. А на батарею никто внимание и не обращал – зачем волноваться, паниковать и что-то делать, если заряда с головой хватит для запуска реактора? Панически дёргаться они начинали только по сигналу тревоги от системы детектирования переохлаждения.

Но сделать они уже ничего не могли: по инструкции перед прогревом и запуском реактора нужно было сперва свернуть зонтик, а он уже не реагирует. Из ста тридцати экипажей только один сохранил спокойствие и додумался сперва прогреть зонтик, но тем самым только окончательно посадил аккумулятор.

Зато сорок два экипажа на свою голову сумели запустить спасботы. Почему на свою голову? Потому что скорость спасбота — всего-то пятьсот световых, а запаса аккумулятора хватит только на один прыжок. Ну и ещё один аварийный источник питания чтобы дать сигнал sos как вылетит из гипера. А разброс на дистанции в полторы тысячи световых лет всё равно остаётся плюс-минус двадцать. И в итоге, за двести лет нашли только шесть спасботов из восьмидесяти четырех.

Остальные спокойно легли в криосон, не подозревая, что их обнаружат только двести лет спустя.

— Знаешь, что печально? — спросил Ноэль, когда я рассказал ему трагедию гибели флота, — армейские проверяющие регулярно раз в месяц были здесь, на этой стоянке, проверяли наличие кораблей и ни одному из них не пришло в голову попробовать вывести из консервации хоть один корабль.

— Дорого это – крейсер на рабочий режим выводить, — ответил я. - За такое никто по головке не погладит. А что не отвечают – ну дык, и не должны, системы в самом экономном режиме работают.

Вообще-то забавно: один не подумал, другой следовал по инструкции, третий не проконтролировал - и империя лишилась самого великого флота в истории человечества.