Цена выбора

Это был не удар — приговор, исполненный с расчётливым изяществом хищника. Нагини метнулась беззвучно, смазанной тенью в гнилом полумраке Визжащей хижины. Снейп не успел осознать атаку.

Сначала пришла вспышка ослепляющей боли, а следом — ошеломляющее, тяжёлое онемение. Когда горячее и липкое толчками потекло по шее, заливая воротник сюртука, он понял: всё.

Он не закричал. Гордость, выжженная годами шпионажа и одиночества, не позволила издать ни звука. Снейп не дёрнулся — лишь сделал неверный, рваный шаг назад, пытаясь удержать равновесие. Но предавало не тело: сама жизнь стремительно вымывалась наружу, превращаясь в грязную лужу на полу.

Где-то на грани слуха вибрировал голос Тёмного Лорда. Речь лилась спокойно, почти буднично — та ледяная вежливость, которую Реддл хранил для самых полезных и обречённых. Снейп не слушал. Обеты, ложь, величие и стратегия в одно мгновение стали мусором. Смысл имело лишь сердце, которое замедлялось, спотыкаясь на каждом ударе.

Яд работал профессионально — беспощадно и быстро. Ноги подкосились и камень пола встретил его жёсткой прохладой — единственной точкой опоры в расплывающейся реальности. Внутри же, вопреки холоду камня, разгорался пожар: вязкий, тягучий жар яда методично выжигал нервы, лишая возможности даже сжать кулак.

Шаги — осторожные, пропитанные чужим ужасом. Голоса доносились словно сквозь слой ваты. И вдруг — глаза.

Зелёные… Лили?

Сознание, изъеденное агонией, на долю секунды обмануло его. Нет. Поттер. Мальчишка, которого он защищал и ненавидел с равным остервенением.

Снейп заставил себя сосредоточиться. Зрение подводило, края кадра затягивало багровой гарью. Времени не осталось — он кожей чувствовал, как душа отслаивается от плоти. Если позволить этой правде сдохнуть вместе с ним, всё десятилетие притворства превратится в бессмысленную шутку.

Каждый вдох стоил целой жизни. Преодолевая сопротивление парализованных мышц, Снейп поднял руку. Пальцы мёртвой хваткой вцепились в мантию Поттера, притягивая его ближе.

— Посмотри… на меня… — голос больше не подчинялся, превратившись в хриплый свист, в котором захлёбывалась кровь. — Возьми… это…

Он не просто отдавал память — вырывал из себя куски собственной жизни. Серебристые нити воспоминаний, слишком яркие для этой дыры, потянулись из виска, дрожа в тяжёлом воздухе. Снейп направил их к парню — нет, теперь уже ясно: к мужчине, которому теперь предстояло тащить этот груз до конца одному.

Это было последнее, что он мог дать — финальная исповедь и единственный акт мести тому, кто стоял за спиной.

Зелёные глаза сверлили его. В них больше не было злобы — только немой вопрос и обжигающая жалость. Те самые глаза. Неужели это в последний раз?

Снейп позволил себе задержаться в этом взгляде. Впитывал этот цвет, забирая его с собой в наступающую пустоту. В этот краткий миг он перестал быть двойным агентом или предателем — просто усталый человек, который наконец-то получил право перестать лгать всему миру.

А потом нить оборвалась. Рука соскользнула с ткани.

Мир окончательно погас. И в этой темноте больше не было ни яда, ни боли. Только тишина.