Ценности

Моя жизнь изменилась в тот день, когда я лишился своего состояния, а вместе с ним и статуса. Раньше, сорил деньгами, не скупясь на развлечения и не оглядываясь на мораль. Казалось, меня окружают друзья, такие же испорченные и избалованные, но и об этом, тогда не задумывался. Все мы любили пострелять, поиграть, подраться и выпить. Однажды, теперь стыдно вспомнить, устроили охоту на людей. Тогда, правда, слуг мы за людей не считали.

Родителей я ещё в пятнадцать лет лишился. Отец с войны не вернулся, мама не перенесла потери и спустя пол года за ним отправилась. Вот я и развлекался, как мог, почувствовав свободу и стараясь не думать. Не знаю, кто виноват, но особняк мой сгорел. Денег на счетах не осталось давно.

Тут-то и почувствовал я на себе, все насмешки, какими раньше сам нищих осыпал. В двадцать лет, остался на улице, не умея совершенно ничего. Попрошайничать мне сначала было стыдно, но потом, и этим не брезговал. В слуги, к бывшим товарищам, идти не хотелось. Знал, что меня, в этом случае, ждёт.

Попросила, однажды, сельчанка забор покрасить, накормить обещала. Старался, получалось не очень, теперь уж сам знаю. Но она, даже в ночь из дому не выгнала. А на утро, к ней боярин не местный в дверь постучал, воды для коней просил.

- Сбегай, Филипп, тяжело мне с ведрами. - попросила меня хозяйка.

Пока я коней поил, она ему всю мою историю и рассказала. Новый человек, что ж не рассказать?

- Поедешь со мной? - спросил боярин, когда я вернулся - Будешь у меня в загородном доме служить. Не думай, обижать не буду.

Согласился. Не знал, врёт он или правду говорит, но уж очень хотелось мне отсюда уехать - простые люди злорадствовать любили, пальцем показывать, смеяться. Знатные, от домов своих гнали, собак спускали, плевали в мою сторону.

Боярин Васисуалий Пирамидонович, хорошим человеком оказался. Слово своё сдержал - никогда, ни делом, ни поступком не обидел. Работе разной учил, как с сыном родным возился. А, когда посчитал, что нужное усвоил, в город отправил:

- Ты, Филя, молодой ещё, чего-то добиться сможешь.

Протестовал я сначала. Хорошо у боярина жилось. И дела разные, да поручения исполнять нравилось, но Васисуалий настоял.

Да только в городе, народ ещё хуже, чем в родном селе оказался. Смотрели косо, зло, только, что камнями не швырялись.

Стыдно мне было не оправдать надежд благодетеля моего, вот и крутился тут, как мог. Больших денег не имел, за любую работу брался, чтобы на жизнь хватало. Как-то туши мороженные два дня грузил, да на крюки вешал, так пальцы отморозил, что чувствовать их перестал. А потом и вовсе захворал, кашель, жар сильный. В больницу меня хозяин жилья отвёз, когда за деньгами зашёл и меня бездыханного обнаружил.

Очнулся в госпитале, без рук. Оказалось, пострадали тогда не только пальцы, а пока в бреду лежал, гангрена началась. Пришлось врачам руки мои ампутировать. Работать теперь не мог, а хозяин за жильё деньги требовал. Так и возвратился к боярину. Обнял он меня, да у себя жить оставил. Так всю жизнь я с ним, приспособился и без рук полезным быть. Например, читать его дочке перед сном, она ужас, как сказки любила.

Недавно, совсем рядом, в лесу камень с неба свалился. Приезжали из города, метеоритом его назвали. Обещали, что увезут, да только всё также и лежит он там. Сам видел, когда боярин письмо просил отнести. Через лес быстрее. За столько лет, конечно, не слуга я ему - друг. Но ходит он плохо, а, если отнести послание надо, так это я мигом.

Тут и я себя неважно чувствовать стал. Забываю многое. А вчера и ноги подвели. Упал с лестницы, боли не почувствовал, хотя отчетливо слышал хруст. Ночь не спал, переживал, проголодался. Сначала, не стал Марьяну будить, кухарку нашу, но к утру не стерпел, доплелся до комнаты её. Странно, но даже тут, очень вкусно пахло, чем-то сладким и свежим. Посильнее привалился к двери - может у неё в комнате сдоба какая-то есть? Перекушу, и будить не надо. Ввалился неуклюже, Марьяна вскочила на кровати и почему-то закричала, а вкусный запах стал ещё сильнее. Подошёл поближе, хотел попросить еды, но изо рта вырвался странный хрип и на пол стала падать слюна. Сделал ещё шаг, споткнулся о ковер, кухарка не переставая кричать, попыталась меня обойти, хотел задержать и повалился на неё. Аромат заполнил моё сознание, не стал больше бороться с голодом. Мои зубы вгрызлись в плоть девушки, которая кричала, что я зомби, отбивалась, пока не перестала вкусно пахнуть.

Сходил в конюшню, и в кузню. Данила - кузнец был крепкий, и первым делом дал мне по голове, но, боль я чувствовать совсем перестал. Голод не отступал.

Ещё издалека заметил боярскую карету. Увидел в её окне Васисуалия, его жену, и девушку, которая, когда-то любила слушать мои сказки. Единственных людей, которые что-то значили в моей жизни. Собрав оставшиеся силы, побежал в противоположенную сторону, к лесу. Оттуда, навстречу мне, неровными шагами, падая, снова вставая, протягивая руки, выходили те, кого Марьяна назвала бы зомби. От них не шло никакого запаха, оглянулся на усадьбу: “Нет, лучше я сам. Это же моя семья!“