Цепи

Медленно пробиваясь через толпу горожан на оживленной улице, я всё отчётливее ощущал, как ослабевает привычный для подобных мест городской смрад. Энзлион, местная столица с большой буквы, к удивлению, отличался от большинства крупных городов, в которых мне доводилось бывать. «Настоящий каменный гигант», как мне его описывали, ближе к центру полностью избавился от зелёного оттенка, покрывшись ровной каменной брусчаткой. Менялся не только сам город: опрятные уличные торговцы, прохожие в необычных дорогих одеждах, всё цветёт и пахнет – одним словом, столица. Одни только простые с виду грязечисты, виновники всей этой красоты, скребли скребками, мели мётлами и добавляли в эту потрясающую палитру пару оттенков бедности. Но местным, похоже, совершенно до них не было дела. Казалось даже, что здешние горожане, несмотря на их состоятельный вид, относились с пониманием ко всем их окружающим. Не поймать ни одного попирающего, презрительного взгляда в свою сторону в подобном районе крупного города казалось мне чем-то... необычным. Даже странным, если задуматься.

Я задумчиво промычал и поймал себя на мысли, что совсем забыл утром перехватить чего в трактире. Пустой желудок неприятно тянул изнутри, поэтому я начал искать глазами что-то съедобное. Взгляд быстро остановился на небольшом деревянном прилавке с овощами. Приблизившись, я не разочаровался: больше всего меня заинтересовал лоток с помидорами, до того здоровыми и сочными, что я невольно сглотнул от их вида.

— И почём это чудо? — повертев в руках ярко-красный овощ, я привлёк внимание торговца, обсуждающего что-то с одним из горожан.

— Четыре медных, дружище, — ответил крупный во всех отношениях мужчина при бороде, немного щурившийся от света.

Я коротко хмыкнул, достал из поясной сумки кошель и расплатился с мужиком. Цена, конечно, была немного выше обычной, но за такую радость я бы отдал и шесть. Довольный, я пошел дальше по улице и, причмокивая, жадно погружался зубами в красную мякоть. Пока я жевал, тёплый сок помидора быстро стекал по моему подбородку и оставался пятнами на серой льняной рубахе. Я с досадой вздохнул и вытер шею плащом, лежавшим у меня на плече. В надежде, что под полуденным зноем одежда успеет высохнуть, я доел помидор, бросил его хвостик под ноги и вытерся тем же плащом.

— Гражданин! — раздался гулкий, отдававшийся в металле, мужской голос.

Я повернулся на оклик и увидел, как на меня, лязгая железом, надвигался солдат в массивных латных доспехах, выкрашенных в белый. От растерянности я чуть не выронил плащ, но быстро собрался и, не подавая прозрачных знаков агрессии, принял устойчивое положение.

— Прошу прощения? — выдавил я из себя и полностью выпрямился.

— В этой части Энзлиона граждане выбрасывают мусор в урну, — сказал он и направил руку в сторону ближайшей такой «урны», которая на деле оказалась аккуратно вырезанным из камня шедевром монументального искусства с круглым отверстием наверху. Я и подумать не мог, что в подобное здесь принято бросать мусор. Каменные лозы, между которых пробивались незнакомые мне цветы, туго обвивали широкую основу урны и постепенно исчезали к самому верху. Всего на секунду, но в голове промелькнула мысль, что правильнее будет сожрать этот несчастный хвостик, чем осквернять им такие «урны».

— Прошу... прощения, — растерянно повторил я сам за собой и, подобрав свой мусор, бросил его в урну. Стражник удовлетворённо кивнул и с тем же металлическим лязгом вернулся на своё место. Я же ещё немного потупил взгляд в попытке принять для себя реалии этого нового для меня мира и, остановившись на чём-то, что меня устроило, двинулся дальше.

Прокручивая в голове одни и те же мысли, я успел как ощутить восхищение, так и выразить сомнение, прежде чем понял, что уже достиг конечной точки этой прогулки. Передо мной открылась по-настоящему огромная площадь, предназначенная, видимо, для важных объявлений из величественного замка прямо за этой площадью. Сам королевский замок особо меня не интересовал, ведь это было то единственное, чего я за жизнь насмотрелся. Как водится, сколько королей – столько и замков. Этот был не самый большой на моей памяти, но уступал не сильно: такой же старательно выкрашенный в белый, как и всё вокруг; увенчанный множеством башен самый разной величины, и, очевидно, охраняемый лучше, чем какое угодно другое здание в империи.

Я не спеша прошёл по этой величественной площади, рассматривая проезжающие мимо повозки. Среди них были и поистине потрясающие своим видом кареты, одна из которых, украшенная имперским гербом, уже сворачивала в сторону замка. Она довольно медленно двигалась к воротам, поэтому я решил просто идти следом за ней. Перед самым проездом на территорию замка карета встала, а охраняющие въезд стражники, судя по виду, элита среди солдат, сосредоточенно занялись привычным для себя дотошным досмотром этой цветастой телеги. Тогда им в глаза и бросился кто-то с виду совсем уж посторонний – горожанин с окраины, которому так сразу и не придумать дела внутри этих стен. Даже сквозь его шлем я отчетливо ощутил, как мужчина в тяжелых белых латах с позолотой чуть нахмурился и медленно, словно оценивая, сделал несколько шагов в мою сторону. Я уже открыл рот, чтобы что-то сказать, но быстро глянул по сторонам и двумя пальцами подозвал солдата ещё ближе к себе. Тот сразу меня понял и сделал ещё пару шагов, оказавшись на расстоянии шёпота.

— Я к императору, — чуть слышно я передал мужчине.

— Императ-... Ничего не понимаю, — так же тихо ответил он и, помотав головой, медленно выпрямился, — парень, тебе чего здесь надо?

Недовольный тем, что не могу ничего нормально объяснить, я нервно сжал губы и выдал сдавленное мычание на выдохе. Пытаясь одновременно проникнуть в замок и не перепугать стражу, я просто не мог найти для этого общего решения. Со своим немного озадаченным лицом я плавно положил руку на плечо довольно высокому стражнику и, облизав губы, открыл рот.

— Скажи, что Третий пришёл. А там уже пусть сами думают.

Солдат оторопел, задумался. Но следом потихоньку начал догонять мою мысль. Из-за массивного шлема до моих ушей ясно донёсся момент, когда у него перехватило дыхание. Гордость имперской армии громко сглотнул, но не двинулся. Теперь мы оба понимали: был только один Третий, который мог вот так заявиться, можно сказать, к императорским покоям.

— Ожидайте, — сказал он твёрдо, но быстро, стараясь как можно скорее закончить этот разговор. Тем не менее он всё ещё не двинулся с места. Он перевёл взгляд на мою руку на его плече. Я медленно, почти демонстративно отпустил солдата и поднял руку. Он тут же сорвался с места и пошёл прочь. Последнее, что он увидел, скрываясь за каретой – мою немного натянутую лёгкую улыбку.

К удивлению, повозка передо мной тут же наклонилась под весом мужчины, заглянувшего внутрь. Я не особо вслушивался в это перешёптывание, но в голосе стражника звучала тревога и протест на сказанное ему изнутри. Последовавшее за этим немного выбило меня из колеи: мой бело-золотой приятель отступил, и дверь с другой стороны кареты распахнулась. Сначала оттуда вышел парень лет так на пять помладше меня, в дорогом цветном костюме. Каждое его действие почти кричало о том, что одежда ему не по чину; в одной руке он держал ножны, в которых, как я понял по одной только рукояти, томилась потрясающая работа кузнечных дел мастера. Следом за ним выскочила девушка в парадном платье холодного серебряного оттенка – с виду не разменявшая ещё второго десятка. Выглядела слишком уж оживлённой. Встретив меня взглядом, девушка со светлыми, песочного цвета волосами широко открыла глаза и прикрыла рот рукой.

— Вот он какой – Третий! — девчонка не спеша приблизилась ко мне вплотную и начала по-детски изучать глазами моё лицо без всякого стеснения.

— Ну какой-то... вот такой.

Я немного попятился назад, не ожидая такой реакции. Мой взгляд тут же переключился на её компаньона. Парень в пёстром костюме едва заметно вздохнул, после чего строго выпрямился и двинулся на шаг вперёд. В одной его руке всё ещё были ножны, другую он сжал в кулак и ударил себя в грудь.

— Её Императорское Высочество Принцесса Алисия Ордон, Первая Дочь и Будущее Белого Престола! — проговорил он достаточно громко, чтобы я чётко услышал каждое слово, после чего, оставаясь в паре шагов от своей госпожи, принял более расслабленное положение.

В то же время это Императорское Высочество замерло и не издавало ни звука. Она просто стояла и смотрела в мои глаза снизу вверх. Когда пауза уже граничила с неловкой, я понял, что они чего-то ждали. Но так и не понял, какой реакции от меня хотели.

— Неплохо. Довольно... гордо звучит, — энергично кивая, я смотрел то на принцессу, то на парня, но всё ещё ощущал себя не на месте.

— Ну не-е-ет, — слегка недовольно протянула принцесса, — как вас зовут?

— Лейвранн, — спокойно ответил я тут же, испытав какую-то внутреннюю неловкость за то, как просто это прозвучало после недавних титулов. Всё же один титул у меня был, но куда бы я его здесь ни поставил, звучало бы странно.

— Может, хотя бы фамилия есть? — принцесса театрально надулась, явно дразня меня.

Я немного потерялся, затем откинул голову назад и, усмехнувшись, посмотрел на девушку. Та снова прикрыла рот и сдержанно рассмеялась. Мне показалось удивительным то, как этим нелепым разговором принцесса Алисия без особых усилий располагала к себе. И все же я решил ответить на её вопрос.

— Была когда-то. Теперь нет, — я лениво помотал головой, мол: «Не бери в голову». — С рождением мне даровали только имя. Поэтому зовите меня Лейвранн.

— Что ж, Лейвранн так Лейвранн, — радостно подытожила Алисия, не останавливаясь на мрачных деталях, — так вам... нужно попасть внутрь?

Я многозначительно осмотрел большие деревянные ворота, ведущие в имперскую цитадель. Да, мне определённо нужно было в ближайшее время попасть на ту сторону. Потому что без моего вмешательства там могло произойти что-угодно.

— Если вас не затруднит, я бы туда... — я несколько раз размеренно кивнул и указал пальцем на те самые ворота, высотой с хороший дом, — заглянул. По делу. Важному.

— Ну если по важному, — Алисия улыбнулась, — то пройдёмте.

Легким движением головы она дала знак стражнику. Тот, выждав короткую паузу, рукой подал сигнал надвратной башне. Солдат оттуда сразу же куда-то нырнул, и ворота начали медленно раскрываться внутрь, сопровождаемые металлическим лязгом цепей.

— И всё же, — игриво продолжила принцесса сквозь скрежет открывающихся ворот, — как насчет небольшого чаепития? Перед вашим важным делом. Не каждый день сюда заходит Мастер Колонны.

— Вот, значит, как? — спросил я скорее самого себя и посмотрел куда-то наверх, выше стен и башен этого замка. — И пусть весь мир подождёт?

— С миром ничего не случится, я обещаю, — парировала Алисия в свойственной ей ироничной манере.

— Тогда вперёд.

Ворота уже полностью отворились, и лошади неторопливо покатили карету внутрь. Мы с принцессой и её сопровождающим в том же темпе пошли за ней. Первое, что я увидел, едва перешагнув за главные ворота – решётчатый порткуллис, конец которого висел сверху ближе к внутренней стороне стены. Всё-таки это был не королевский дворец в привычном понимании, это была настоящая имперская крепость, готовая к осаде. О том же говорил небольшой промежуточный двор между внешней стеной и границей самого замка: крохотный, но сделанный со вкусом цветущий сад; бережно взращенные цветы самых разных форм и оттенков аккуратно торчали каждый из своей клумбы. Очаровательная попытка сохранить немного жизни среди холодного серого камня. Попытка, тщетная и нелепая на фоне всюду шныряющих железных солдат. Да, крепость. Нет, не дворец.

Повозка сразу же свернула в сторону конюшен, а принцесса размеренным шагом вела меня ко входу. Далее ничего нового для себя я не отметил. Всё вокруг – от привычно гротескных внешних дверей до размашистых широких коридоров и изредка открывавшихся моему взгляду комнат – отдавало внутренним ощущением вторичности из-за своей чрезмерной, неестественной для моих глаз роскоши. Даже общий светло-серый оттенок этого повсеместного излишества не давал мне зацепиться хоть за что-то в попытке почувствовать душу этого места. Ну что ж, всему своё время.

Алисия всё ещё оживлённо обсуждала со мной нечто совершенно бессмысленное, когда мы оказались в просторном помещении с деревянным круглым столом в центре. По какой-то причине эта комната наглейшим образом отламывалась от бледного, чистенького образа остального замка: повсюду аккуратно располагались всевозможных цветов мягкие кресла, а под ногами пестрились ковры самых разных стилей и узоров; стены же были усеяны картинами, изображающими лучшие из видов местной и зарубежной природы. Да даже сам свет из широких окон, что выходили в тот самый сад, лился внутрь в полной радужной палитре и нежно переливался на полу. Мне было трудно поверить, что Белый Император мог допустить такое безобразие в своей крепости.

Никак не выказывая своего внутреннего оцепенения, я молча сел на какую-то подушку на ножках и сложил руки на круглый стол. Принцесса и её нелепый паж не заставили себя ждать и уселись напротив. В этот раз по её глазам я сразу понял, что она ждёт от меня реакции.

— Что ж... — я лениво скинул с себя плащ куда-то на пол, не отрывая взгляд от гипнотического радужного света. — Если вы хотели меня впечатлить, вы своего добились. Это не просто впечатляет, я в восхищении и полном недоумении одновременно.

Принцесса, улыбаясь, гордо хмыкнула и махнула головой. Даже парень выглядел удовлетворённым от того, что это место было оценено по достоинству.

— Какой отец откажет себе в удовольствии иногда побаловать свою немного своенравную наследницу? — с дразнящей, неестественной важностью протянула Алисия, медленно проводя взглядом по всей чайной комнате, после чего остановилась на мне. — Вы, наверное, много путешествовали, видели подобное... — она указала рукой на живопись, украшавшую каждый сантиметр этих стен, — своими глазами. Но в пределах своей золотой клетки только здесь я могу почувствовать то же самое. Поэтому она так дорога моему сердцу.

И вот она, жертва собственных привилегий, без единой печальной ноты говорила о своей незавидной судьбе родиться, жить и умереть, конечно же, от глубокой старости, в стенах этой крепости, управляя отсюда целой империей. Жалела ли она себя? И должна ли была? Я знал только то, что эта и подобные ей истории давно стали в моём сознании непозволительной слабостью. Слабостью, с которой я уже очень долго – боги, слишком долго – и безуспешно боролся.

Обдумывая незавидную участь своей новой знакомой, я незаметно для самого себя ушёл слишком глубоко. Вопросы, от которых я бежал, с новой силой вгрызались своими клыками мне в горло, отзываясь внутри невыносимым скрежетом. Снова, и снова, и снова я терзал себя за всё, что сделал, и за всё, чего не сделал. Сила... это она не давала мне покоя. Обладай ей кто-то другой, всё было бы иначе. ВСЁ БЫЛО БЫ ИНАЧЕ. Эти мысли съедали меня изнутри. Они рвали мою плоть и грызли кости, лишь бы свести меня с ума. Они проползали под кожу и с жадностью лезли в уши, наполняя голову своим шипением. Силуэты перед моими глазами расплывались, а любая речь уже звучала как далекие отголоски.

— Бегите! — выдавил я из себя, чувствуя, как что-то рвётся наружу. Я даже не знал, сказал ли это или просто подумал. Я уже ничего не знал наверняка.

Когда я упал на пол, то с ужасом осознал, что не могу набрать воздуха. Руки сами судорожно потянулись к шее, чтобы освободиться, но пальцы наткнулись на холодный металл. Стальные цепи туго обвивали мою шею. Я слышал их глухой звон. Слышал, как они скрипели. Они были повсюду. Цепи обвивали, сдавливали, крушили всё вокруг под своим весом. Я не приказывал им. Это они приказывали мне.