Цепь

Удар был сильным. Тимура бросило вперёд, но он успел упереться руками в рулевое колесо, чтобы не расквасить нос. С зеркала заднего вида свалились чётки. Они ударились о кулак и отскочили куда-то на пол. Краем глаза Тимур видел тёмные бусины на чёрном ковролине. В голове было пусто.

Наконец Тимур выпрямился и посмотрел через лобовое стекло: нос его «Эксплорера» въехал в багажник «Тойоты Авенсис». Он попытался придумать себе оправдание и возложить ответственность за случившееся на водителя «Тойоты». Однако его собственная вина была настолько очевидной, что отрицать её было бессмысленно.

Тимур прокрутил в памяти последние секунды до аварии. Перед въездом на ***-кую дорогу выстроилась очередь: грузовая «Газель», лимонная «Веста», «Тойота Авенсис» и «Форд Эксплорер», который Тимур взял без спроса у отца. По самой Суворовской на зелёный свет стремительно неслись авто, и выцепить в их движении окно, чтобы встроиться, было достаточно сложно.

Наконец в потоке наметился просвет, и стоящая первой «Газель» тронулась с места, за ней — лимонная «Веста». На этом разрыв в движении закрывался: по ***-кой на всех парах неслась фура. Замигал зелёный глаз светофора, предупреждая о том, что время выходит. Глядя на приближающийся трейлер, Тимур нажал на газ, уверенный в том, что он и едущая перед ним «Тойота Авенсис» проскочат. Но водитель «Тойоты» под фуру не полез.

— Чёрт, — выругался Тимур.

Он пытался рассмотреть, что происходит в салоне впереди стоящей «Тойоты», но видел только солнечные блики на чёрном затонированном стекле.

Дверь «Тойоты» открылась, и её владелец вышел наружу. Он был высок, крепок, коротко стрижен и чем-то напоминал Тимуру отца. Наверное, манерой держаться так, словно уверен в каждом последующем действии. Тимур вздохнул и толкнул дверь.

Дела обстояли не так уж и плохо. На «Эксплорере» не было ни царапины. «Тойоте Авенсис», конечно, досталось, но не в хлам, как сначала показалось Тимуру. Был разбит бампер и помят багажник. «Эксплорер» не успел разогнаться для более серьёзных повреждений. Но бампер можно было заменить, а вмятины на корпусе — выправить. Хотя, может быть, Тимур просто себя успокаивал.

— Как же это ты так, парень? — расстроенно, но довольно дружелюбно спросил водитель «Тойоты Авенсис».

Тяжёлой рукой он потёр широкую, усыпанную бисеринками пота шею.

Тимура захлестнула волна благодарности к водителю за то, что тот отреагировал так спокойно. Отец бы начал орать, припомнив все прежние прегрешения. Тимур сделал шаг навстречу водителю и, глотая слова, стал рассказывать, как думал, что «Тойота» и «Эксплорер» успеют проскочить на зелёный перед фурой.

— Не посмотрел, не посмотрел, — сокрушался Тимур.

Щёлкнул замок, дверь «Тойоты» открылась, и из салона вышла женщина в шёлковом зелёном платье в пол, с тёмными волосами до пояса.

— Ну что там? — спросила она.

Не дожидаясь ответа, она направилась к ним.

Если мужчина годился Тимуру в отцы, то его спутница — скорее в старшие сёстры. Она была лет на десять-двенадцать старше Тимура, очень красива, уверена в себе и знала, какое впечатление производит.

Тимур почувствовал волнение, когда она встала рядом. Он упёрся взглядом в золотое солнце на тонкой цепочке, поблескивающее на её груди. Периферийным зрением он видел два таких же солнца в мочках её ушей. Ощущал аромат её горьковатых духов. Посмотреть прямо ей в лицо он не решился. Это была чужая женщина.

— Рита… — начал мужчина.

Женщина повернулась к багажнику «Тойоты Авенсис», губы её дрогнули.

Огорчившись тому, что она расстроилась, Тимур подошёл к ней вплотную и стал быстро говорить то, что говорил мужчине. Вот только реакция её была другой. Желая сохранить дистанцию, она отшатнулась. Красивое лицо скривилось, словно перед женщиной была куча мусора, а не человек. На ум пришла фраза, которую Тимур где-то прочитал, а скорее всего — услышал: словно окатили из душа холодной водой.

— Антон, мы не должны опоздать, — сказала женщина и отошла, унося с собой травяной запах.

Глухой хлопок закрывшейся двери окончательно отрезал её от Тимура.

— Вызываем комиссаров? — спросил мужчина и добавил: — Парень, ты виноват, ты и платишь.

Денег у Тимура не было. Он, конечно, мог позвонить Руслану, чтобы тот привёз, и тот бы никогда не проболтался отцу. Но внутри Тимура, в районе солнечного сплетения, нарастало глухое упрямство. Эти люди не должны были его унижать.

— Нет денег, — сказал Тимур.

— Серьёзно? — Мужчина поднял бровь, в голосе его прозвучала ирония. — Половина-то хотя бы есть?

— Нет денег, — твердил Тимур.

— Ну ты и жук, — сказал мужчина. — Если бы Ритке не надо было побыстрее… Ладно, паспорт есть?

Тимур по привычке протянул паспорт и понял, что угодил в ловушку. Но мужчина его уже взял и раскрыл на первой странице.

— Тимур, — прочитал он, споткнулся на отчестве и поднял взгляд.

Произносить не стал.

Тимур подумал о том, что до этого момента он был для этой семейной пары обычным городским парнем с модной стрижкой и в дорогом летнем блейзере, который доставил им неприятности. Теперь он стал для них чужим. Чужак, нанёсший ущерб.

— Значит, так, — сказал мужчина. — Твой паспорт побудет у меня. Вернёшь половину за комиссаров — заберёшь. Справедливо?

Тимур молчал. Он думал о том, что сделает новый, но никогда не придёт к этому Антону.

— Запиши мой номер телефона.

Комиссары приехали через пять минут, словно ждали недалеко за углом. Ещё через пятнадцать пара на «Тойоте-Авенсис» укатила по своим делам. Прежде чем сесть в машину, Тимур обнаружил на чёрном асфальте золотистую цепочку с солнцем-подвеской. Он поднял её и положил в барсетку. Внутри все ликовало: «Хрен вам, а не деньги!». Но в глубине души зрело чувство — он проиграл.

Когда на следующий день отец сел за руль «Эксплорера», то так и не понял, что накануне машина побывала в аварии. Только спросил у Тимура:

— А где чётки, сынок? Не видел?

Они долго искали на чёрном ковролине, но их и след простыл.

О том, что позже отец всё-таки узнает о ДТП, хотя бы когда пойдёт оформлять страховку, Тимур решил не думать. Будет проблема — будет и решение. Прошла неделя. Лица водителя «Тойоты» и его спутницы стерлись из памяти. Только иногда за грудиной неприятно царапало чувство пережитого унижения, заставлявшее его съёживаться, да где-то в барсетке болталась цепочка с кулоном, которую он никак не мог выбросить. Паспорт он так и не сделал.

На выходных Тимур вместе с Русланом поехали в *** посёлок смотреть машину. Тимур собирался на ней заработать. «Тойота Селика» оказалась достойным вариантом: в хорошем состоянии, со средним пробегом. Правда, немного дороговата. Стоя во дворе частного дома, где вместе с «Селикой» были выставлены на продажу другие машины, Тимур мысленно примерил на неё злой обвес и «лавочку». Что же, вид имеет. Нужно только было скинуть цену. Это он умел. Это у него было от отца.

Тимур прошёлся вокруг машины, ковырнул лысоватую резину. Озвучил факт затёртости колёс. Про подношенные тормозные диски решил сообщить напоследок.

Продавец скептически за ним наблюдал. Он тоже умел.

На этом лимит везения Тимура был исчерпан. И дело даже было не в хитром перекупе. Вдруг ни с того ни сего закончился азарт, а рядом с сердцем снова зашевелилось неприятное чувство — он ничтожество. Тимур вдруг понял: оно было с ним всю неделю, с того самого момента, как женщина одним взглядом обозначила его место в этом мире.

Тимур развернулся и пошёл к калитке.

— Эй! — растерянно крикнул продавец. — Так что скажешь?

Тимур только пожал плечами.

На выезде из микрорайона он попросил Руслана остановить машину возле местного минимаркета. Хотелось глотнуть холодной воды, успокоить разыгравшиеся нервы. Руслан припарковался у входа, и Тимур вошел в кондиционированный холод магазина. Он взял бутылку минералки и, оплатив на кассе, вдруг уловил за спиной знакомый голос. И хотя до этого он слышал всего лишь несколько фраз, произнесенный этим контральто, он узнал его. В очереди стояла та самая женщина. Рита.

Тимур дошел до двери, а потом, стараясь не привлекать внимание, обернулся. На ней был легкий летний сарафан, греческие, почти «голые» сандалии, волосы свободно спускались ниже лопаток. Ее спутник, Антон, стоял рядом с ней. Тимур вышел.

Он повернулся спиной к магазину и, отвернув крышку, начал пить холодную минералку. Дождавшись, когда Рита и нагруженный сумками Антон пройдут мимо, он выбросил пустую бутылку в урну и последовал за ними. Руслану, ждущему его за рулём, бросил:

— Я быстро.

Они жили в аккуратном двухэтажном кирпичном доме с деревянными, покрытыми лаком окнами. На отливах были закреплены пластиковые ящики с белыми цветами. Участок был обнесён забором из коричневого металлического профиля, и разглядеть, что на нём, было невозможно. Тимур, стоящий за клёнами, чтобы его нельзя было заметить, представил белую гравийную дорожку, клумбы с цветами и побитую «Тойоту Авенсис» перед домом. Хотя её могли уже и сделать.

Рита открыла калитку ключом и пропустила вперёд Антона с сумками. Сейчас она скроется, уйдёт из поля зрения Тимура. Если бы она так же могла уйти из его головы, забрав воспоминания о том, с какой брезгливостью она от него отшатнулась, о его проколе с паспортом.

Рита вдруг словно почувствовала, что за ней наблюдают. Она чуть повернула голову, желая рассмотреть, что происходит позади, но не до конца. У Тимура перехватило дыхание. Он боялся пошевелиться, чтобы не привлечь к себе внимание. Мгновение, когда между ними установилась странная связь, казалось, длилось вечно. Она знала, что за ней следят, и он знал, что она знает.

Рита не стала оборачиваться. Она зашла в калитку и задвинула засов, оставив Тимура с бешено колотящимся сердцем одного.

Последующую неделю жизнь была никакой: ни цвета, ни запахов, ни вкуса. Тимур жил словно прикованный к образу этой женщины. Чувство ничтожности, которое она заставила его пережить, отравило его. Он находил в барсетке цепь с солнцем-кулоном и крутил в руках, заново проигрывая воспоминания. Всё бы ничего, время лечит, что бы ни говорили. Но отец потребовал паспорт Тимура — ему нужно было снять с учёта «Мерседес», на который нашёлся покупатель. Протокол, на котором был номер Антона, он выкинул, чтобы никто его не нашел. Взяв деньги, Тимур решил явиться без звонка.

Он подходил к дому, где жили Рита и Антон. Мысленно он говорил себе, что отдаст деньги, возьмёт паспорт и уйдёт. Забудет о произошедшем навсегда. Позже, когда отец будет оформлять страховку, ситуация с аварией может выплыть. Но это будет потом.

Из-за клёна он увидел, как от дома на «Тойоте Авенсис» отъезжает Антон. Разминулись.

«Она там одна», — подумал Тимур, и странное чувство шевельнулось за грудиной.

Он посмотрел по сторонам и подошёл к калитке. Между калиткой и столбом был зазор. Тимур просунул в просвет длинный ключ от своего дома и подцепил засов.

К дому вела белая гравийная дорожка, вокруг которой были разбиты клумбы с гортензиями. Запахи, звуки, оттенки нахлынули на него. Ощущения, недостаток которых он чувствовал последние дни, вернулись. Окно над гаражом было открыто. Он увидел Риту, протирающую стекло. Сидя на подоконнике, она опасно свешивалась наружу.

Ноги сами понесли его к дому. Лучше бы эта металлическая тяжёлая дверь с глазком оказалась заперта. Он надавил на ручку, замок щёлкнул как выстрел, и дверь легко подалась вперёд. За ней был тамбур и ещё одна дверь. Её он постарался открыть бесшумно. Он не думал о том, что делает, тело действовало само.

В сумраке коридора он услышал звук льющейся воды, долетавший сверху. Туда вела деревянная лестница. Он прошёл мимо комнат внизу, начал подниматься по ступеням. Звук воды затих, когда он был почти на самом верху. Теперь ничто не мешало его услышать. Последняя ступенька скрипнула под ногой. Женщина, стоявшая у окна, обернулась. В руке она держала тряпку. Она была в домашнем платье. Серьги-солнца поблескивали в ушах.

Она не испугалась.

— Это ты, — сказала она, положила тряпку и прошла к комоду в углу.

Скрипнула дверца. Она вернулась к окну и протянула ему паспорт.

— Возьми. Я была против, не люблю эти его фокусы из девяностых.

Они стояли в большой столовой. Телевизор, диван, гарнитур — всё было проще и дешевле, чем в доме его отца. Он сделал шаг навстречу, рука потянулась вперёд.

В открытом окне шелестел листьями клен. В небе светило июльское солнце. И тут вдруг Тимур вспомнил, с каким презрением в прошлый раз она отшатнулась от него. Он решил, что в этот раз она сделает также. Чувство уязвленного самолюбия, которое он подавлял, рванулось наружу.

Тимур шагнул вплотную, кажется, схватил за руку. Он не был уверен. В следующую секунду мир перевернулся. Он не понял, сам ли он оступился, или Рита, защищаясь, толкнула его. Пол ушел из-под ног, сбоку мелькнула зелень клёна.

Тимур упал на ту самую гравийную дорожку. Удар о землю оглушил его. Он смотрел вверх, хватая ртом воздух. Он боялся момента, когда боль обрушится на него. В окне белело испуганное лицо Риты. Её тёмные волосы свесились вниз.

— О Господи, — испуганно произнесла она. — Господи, Господи.

Она исчезла. Потом он услышал хруст гравия под ногами. Рита подбежала и опустилась на землю рядом с ним. Дрожащими руками из кармана платья она достала телефон. На бледной коже левого запястья горели следы от его пальцев.

— Я нормально, нормально, — наконец произнёс он. — Пожалуйста, не звони.

— Ага, конечно, — сказала Рита, набирая телефон скорой.

Он нащупал на животе барсетку, открыл молнию и, вытащив цепочку с подвеской-солнцем, протянул Рите.

— Вот черт! А я все гадала, где она, — произнесла она.

Рита взглянула в его глаза и вдруг положила ладонь на его лоб. Она была прохладной и успокаивала. Тимур осторожно выдохнул, не потому что было больно, нет. Здесь, в общем-то, было невысоко. Боясь не справиться с избытком чувств.