Цербер о трёх головах

«Болото»

Прожили зрелость, но срок вышел.

Пора усесться среди клуш.

Беднее стать церковной мыши

на поводу печальных нужд.

Гипертония ломит череп,

склероз – не забывает боль,

зато в момент стёр пару серий

ток-шоу «Первый Фронтовой».

Дымят девчонки вейп – шалавы.

Не берегут ни юность, ни

возможность бег замедлить яви

в пример из зеркала херни.

Утрачен шарм, наив и лёгкость.

Приобретённый диабет

подчёркивает жизни колкость

и червоточину в судьбе.

Не вышло замуж выйти, так чтоб

быть при деньгах и при любви...

Нельзя нырнуть в болото дважды,

как не старайся, не язви...

Костлявая убогим пальцем

поманит в день очередной.

Ваш диалог: – Хочу остаться!

– За мной!

«Света»

У Светы ОКР

и мозга килограмм.

Когда доест эклер,

испив большой фужер,

не прочь сходить в хамам.

Ты покажи ей чек

и слива потекла.

Под пьяный саундтрек

кацап или узбек

разденет догола.

Абортов шесть назад

неплохо шли дела.

Она качала зад

в основе ремесла.

Случилось всё из-за...

Узбек или кацап

за ненаход её

избил, засунув кляп,

взяв бритвы остриё,

устроив цап-царап.

А что до ОКР –

на трезвую никак

не в силах в рот взять хер,

пока стоит коньяк.

Реальный мир так сер...

Реальный мир – ГУЛАГ.

Реальный мир – ГУЛАГ.

«Дурно и тошно»

Индустриальный пейзаж новостроек.

Архитектуры бетонная кладь.

Кто же эрекцию зданий прикроет?!

Горько и дурно, но время вставать.

Звуки будильника. Без пяти семь.

Девушке тошно от офиса, хрома и городских схем.

Бóльшую часть грызуном она в клетке

крутит обыденности колесо.

Сердцем в горах, вне Сети и розетки.

Урбан подобен столичным СИЗО.

Вырваться надобно. Привязь крепка.

Палатку б поставить, костёр развести и греться у скал.

Ссуды и займы, долги и кредиты

прочности нерв пошатнули весьма.

Зубы сквозь скажет девчушка «Иди ты... »,

но остаётся на месте сама.

Спонсор дал дёру. Каков же наглец!

Полосы взрослости. Зебра закончилась, дальше – попец.

«Синдром отмены»

Застал врасплох

синдром отмены.

Опять прыг-скок

самозабвенный.

Бросает в зной

и в холод следом.

Я с тишиной

веду беседы.

Бесята ждут

искусной манны.

Ты с ними, Брут?

Они – тираны.

Был неспроста

удар по вене.

Любого ста-

вят на колени.

У бесенят

план скороспелый.

Они хотят

угробить тело.

Разрушить мозг,

а «для здоровья»

внедрить невроз

с капризной болью.

О, сколько же

метаний будет (!),

при монтаже

как в Голливуде.

Печаль и хтонь

тут за фасадом.

Что не затронь,

а бесы рядом.

«Концерт»

В перепонках стучал бласбит.

Коронно бас молчал, но бил

мотивчик чёрный, но о чём он?

Вязь слов вороной

поверх голов летела.

Мош-яма не пустует для бухого тела.

Зашкаливали герцы.

Шакалы рвали сердце

на лоскутки, и в ранах

дух скандинавских и сгоревших храмов.

Концерт нам дал просраться.

Есть много из того что, брат Горацио,

не явится, когда башка светла.

И хтонь-метла, как не гнала б –

не выметет тревожный сор.

Из глотки, как из ножен бы достать прибор

и полоснуть по горлу здравой песне.

Я глохну, дальше порознь с ней.

Отбой.

В такси – домой.

«Импульс»

По зову сердца за блокнот –

выписывать горизонтали.

Сей импульс глубоко живёт,

но был ли он со мной вначале?

Тьма городов, свет деревень

и вечный поиск думок бойких.

Гудит как сильная мигрень,

как перфораторы на стройках.

Шум в голове смогу унять,

когда заметки форму примут,

и вам расскажут про меня,

согласно клоунскому гриму.

Перформанс между строк и в них.

Задумывает автор крохи,

а по итогу смысл проник.

Скорей ловите в суматохе!

«Репетиция смерти»

Не моргая жёлтым глазом, настороженно луна,

полуночников встречала; порцию подкинув сна.

Не пришёл Оле-Лукойе? Постучится Стивен Кинг.

Пляска смерти неизбежно разыграет бурный свинг.

Репетиция оркестра перед шагом в никуда.

всего-навсего наш отдых, но в час страшного суда

не позволит задержаться. Не схитрить, не обойти.

Страшное грядёт, приятель, в самой лучшей повести.

Пробой? Читкой ли являясь? Не поймут ещё умы,

но пригар от сновидений иногда не просто смыть.

Каждому узнать удастся окончательный ответ,

а пока – ТУШИТЕ СВЕТ!

«Маразматик»

Неприятель вид имеет, потому-то каждый день

дедушка в подвале прячет сумасбродную жопень.

Если постучаться, деда обязательно вопит,

точно спятил старикашка, словно вшивый содомит.

Провод протянул для связи, максимально оснастив

обиталище для тех, кто вопреки закону жив.

Маразматик обложился шайкой слеповатых крыс.

Рыжебрюхих тараканов там, как в школах детворы.

Он начальствует, поскольку крошки с барского стола

им обещаны однажды; не подвал, а бункер зла.

Инстинктивные отродья собрались и вместе трут

разговорчики о всяком, падая в разлитый суп.

Переговороспособным старика не назовёшь.

Он и слышать не желает, кто с ним в мнениях расхож.

Продовольствия в закрутках хватит лет эдак до ста.

Не надеются родные пошатнуть безумца стать.

А из новостей последних... заворчал про огород

за межой соседской, мол, он полон вредных нечистот...

«Точка»

Кадык уменьшили и откачали жир.

Оно просили соблюдать режим.

Пока не женщина и, в общем, не мужик.

В стакане физраствора член лежит.

Проблем, подозреваю я, нажил.

Иди с подобной чудью в точку G.