Чаепитие

Аккуратно выплюнув в салфеточку всё то, что по неосторожности успел запихнуть себе в рот, Ефим яростными жестами подозвал к столику плечистого усатого официанта.

– Это хинкали, по-вашему, да?! Кошмар! – раздувая ноздри от возмущения, воскликнул молодой человек. – Фарш внутри сухой и кислый, тухлятиной отдаёт! Заберите, я не стану за это платить! И принесёте вы мне, в конце концов, айран? В чём проблема просто принести айран?!

Вздохнув и подхватив тарелку с охаянным блюдом, официант неспешно поплёлся на кухню, бормоча:

– Нэ нравитса так нэ кушай, вах! Зачем ругатса?

Ефим выдохнул, комкая салфетку и сжимая вилку другой рукой.

– Ну так и зачем ты меня позвал? – скучающим тоном протянул вальяжно откинувшийся на спинку стула Глеб. – Заведение колоритное, не спорю, но ты вроде говорил, что у тебя серьёзная проблема. Может, уже поделишься?

– Да, кстати... – хлопнул себя по лбу парень и перешёл к делу: – Ты в воскресенье свободен? Я хотел просить тебя о помощи.

– Не вопрос, – легко согласился Глеб. – А в чём дело?

– Да тут, понимаешь, странная ситуация, – тушуясь немного, начал объяснять Ефим. – Я с девушкой познакомился, ну погуляли немного, все дела. А потом такая жесть началась! Ты только не смейся, ладно? Ведьма она, самая настоящая ведьма!

Расхохотавшись в голос, чем снискал несколько недовольных взглядов других посетителей, Глеб утёр слёзки и заявил:

– Ну конечно, ведьма, а как же иначе-то?

– Сказал же: не смейся, – буркнул обиженно Ефим. – Ведьма она и есть, Илона эта. Я уже две недели с ней расстаться пытаюсь, а не могу. Физически не могу. Открываю рот, чтобы сказать, мол, всё кончено, а сам как будто немею. В мыслях всё чётко, а слова не идут. Думал слиться по-тихому, а ноги сами ведут к ней. Вот как ещё это объяснить?

Глеб смотрел на него снисходительно. Во всю эту колдовскую чушь он не верил. Собственно, именно поэтому Ефим к нему и обратился. Ну и ещё, пожалуй, потому что больше не к кому. Близких друзей он не завёл, с семьёй толком не общался. Только Глеб и есть, бедовый парень без прошлого, на которого, меж тем, всегда можно было положиться. Чудно, если подумать, вышло: они только познакомились – и на следующий день Глеб попал в аварию на своём мотоцикле и начисто потерял память. Только Ефим рядом и оказался. А толку? Рассказать ему, кто он по жизни есть, кто его родные и близкие, он не мог, потому что сам ничего этого не знал. Хорошо хоть, документы восстановили, оказалось, и жильё у Глеба имеется, и накопления кое-какие, а вот о родственниках-знакомых ничего выяснить не удалось. Так и вышло: общих интересов, вроде как, ноль, а общаются, как близкие друзья. Если надо помочь, один другого всегда выручает. Вот и сейчас Ефим очень надеялся на друга.

– Объяснить это очень просто, братан, – вынув изо рта зубочистку, которую по привычке перекатывал из одного уголка рта в другой, Глеб наставил её на Ефима. – Ты нерешительная мямля, и тебе просто духу не хватает девчонке всё сказать начистоту.

– Ну вот ты мне и помоги, – взмолился тот. – Я в воскресенье приглашён к Илоне на чай, а идти не хочу...

– Так не ходи.

– Да было бы это так просто! Говорю же: идти не хочу, а ноги сами ведут. Вот и в воскресенье будет так же, сто пудов. Ты сходи со мной, а? Постоишь рядом, присмотришь, чтобы всё нормально было, а я с ней быстренько расстанусь, вот и всё.

Глеб задумался.

– Так тебе моральная поддержка нужна? Ну не знаю... меня-то не приглашали, некрасиво как-то, если я возьму и припрусь.

– Выручай, а?

***

Запахнув косуху, Глеб торопливо спрятался от холодного ветра у стены дома, куда не задувало.

– Ну и погодка, – проворчал он. – Не лето, мягко говоря.

– Как бы дождь не начался, и без того денёк паршивый.

– Прорвёмся, – хмыкнул Глеб, помахивая вынутым из-за пазухи складным зелёным зонтиком, который предусмотрительно прихватил с собой.

– От ведьмы взял обороняться? – пошутил Ефим.

– Брось, какая ведьма! Обычная девчонка, небось. У тебя слишком богатая фантазия.

Ефим до хруста сжал кулаки: не терпел он, когда его слова ставили под сомнение.

– Сам увидишь, что ведьма! Я и сам не сразу допёр, а вот когда ради неё стащил чей-то телескоп, чтобы звездопадом полюбоваться, тут-то я и прозрел!

– Ну да, не в твоём стиле.

По дороге к дому Илоны пришлось делать крюк, чтобы обойти стройку. Старые дома снесли, теперь за забором стояли вагончики для рабочих, свозились строительные материалы.

– Опять какое-нибудь убожество до неба сюда запихнут, – огорчённо покачал головой Глеб.

Пусть по документам это и был не родной его город, другого он не знал и переживал как за родной.

– Это ещё что, вот на Нижегородской по тридцать два этажа высотой собираются забабахать.

– Да ну?

За непринуждённой беседой они добрались до места назначения. Глеб воззрился на старый пятиэтажный дом. Тут как раз сгустились тучи, над головами неслабо громыхнуло, сверху брякнулись первые капли дождя.

– Кажись, здесь, – сверившись по навигатору, сказал Ефим.

– Так ты не был, что ли, ни разу?

– Не-а, мы как-то больше на нейтральной территории да по кафешкам. Не удивлюсь, если у неё там алхимическая лаборатория с колбами и котлами, где она всякие зелья варит...

Обтянутая толстым слоем утеплителя дверь квартиры на втором этаже медленно и со скрипом открылась, хотя Ефим только-только прижал палец к звонку. Ефим сглотнул, Глеб же, засунув руки в карманы, со скучающим видом заглянул внутрь. Несмотря на напускное безразличие, посмотреть на "ведьму" он хотел.

Илона показалась на пороге в халатике и пушистых домашних тапочках. Выкрашенная в кислотно-розовый чёлка спадала на глаза, хотя перекинутая через плечо коса была светло-рыжей. Эдакая неформалка на минималочках. Заметив, что её молодой человек не один, девушка смутилась и запахнула халатик получше.

– Привет. Кто это с тобой?

– Глеб, мой друг. С нами посидит, – безапелляционно заявил Ефим и для пущего эффекта стукнул кулаком по двери, но громкого звука не получилось, только лёгкий хлопок по утеплителю.

Невозмутимо пожав плечами, Илона прошла в гостиную. Ефим мотнул головой в сторону двери.

– Чего стоишь? Проходи.

– Некрасиво это, некультурно, – досадливо скривившись, шепнул ему Глеб.

Но, поскольку хозяйка, хоть и не пригласила в дом, не высказала своего решительного "нет", парень вошёл, вытер обувь о брошенную тут же мокрую тряпку (за неимением гостевых тапок хоть так), повесил куртку с зонтом и отправился мыть руки. Ванная у "ведьмы" была самая обычная, типично женская. Куча баночек с косметикой и кремами, цветные шампуни, скалер заряжается на полочке.

Гостиная тоже оказалась вполне привычная глазу, разве что не очень современная: гарнитур явно остался с "бабушкиных" времён. Пока Ефим буравил взглядом накрывавшую на стол Илону, Глеб прошёлся вдоль шкафа во всю стену и с любопытством рассмотрел выставленные там фигурки. Такой тонкой работы видеть ему не приходилось.

– Это ты сама мастеришь? – вырвалось у него.

– Это моя страсть, – загадочно улыбнулась Илона, наполняя чашки заваркой.

– А это? Ого! Настоящая?

За стеклом на специальной подставке обнаружилась шпага, по всем признакам, французская, дореволюционных времён.

– Копия, – пожала плечами девушка. – Сколько себя помню, она всегда стояла здесь.

– Можно?

Илона великодушно разрешила достать оружие и потрогать. Пока Глеб с восторженным видом любовался блеском клинка, Ефим недовольно уставился на полупустой стол.

– Сахара нет, что ли?

– Ой... совсем забыла, закончился же. Ничего, я сбегаю, дождь-то утих, посидите пока.

Убежав в другую комнату переодеваться, Илона вскоре хлопнула входной дверью.

– Зря ты так, нехорошо, – укоризненно покачал головой Глеб.

– Да отлипни ты уже от неё!

– Но это прекрасная копия, от настоящей не отличить! У меня дома целая коллекция, а такой нет.

Ефим уже отдёрнул занавесь, отделяющую гостиную от соседней комнаты, по всей видимости, спальни.

– Пойдём уже, надо найти доказательства того, что она ведьма!

– С ума сошёл? Без спроса!

Но Ефима уже было не остановить, он вошёл в спальню, и Глеб нехотя последовал за ним. В нос ударил пряный запах не выветрившихся духов, царил полумрак из-за задёрнутых плотно занавесок. Ефим по-хозяйски запустил в комнату побольше света. Обтянутый бархатом диванчик, туалетный столик, книжный шкаф. Почти увядшая драцена в горшке на подоконнике.

– Вот! Смотри! Что я тебе говорил, а? – завопил Ефим, тыча пальцем на притулившиеся на тумбочке оплывшие чёрные-пречёрные свечи.

– Ну и что? – зевнул Глеб. – Может, это модно.

Ефим принялся бесцеремонно копаться в вещах: снял с полки и пролистал парочку книжек, заглянул под диван. Скинул на пол подушки. А под подушкой...

– Это ещё что?..

Парень взял в руку небольшую – не больше ладони – куколку с заклеенным пластырем ртом. Что самое интересное, куколка до ужаса напоминала самого Ефима. Попятившись, он споткнулся о стеклянный террариум и громко выругался. Стараясь удержать равновесие, свалил со столика какое-то ароматическое масло и заляпал им кружевной пеньюар Илоны, который ещё до того уронил на пол.

– Так, с меня довольно! Наведи здесь порядок, немедленно! – ополчился на него Глеб и за лямочки поднял пеньюар. – А я застираю это в ванной, пока не впиталось.

Шагнув на выход, он едва не наступил на фигурку солдатика, невесть как оказавшуюся в дверном проёме. Откуда она? Ведь не было её...

Нахмурившись, Глеб вышел обратно в гостиную и пересёкся взглядом с Илоной, как раз вернувшейся с пакетом из круглосуточного в соседнем доме.

– Э-э?.. – Илона вопросительно приподняла бровь, тыча пальцем в пеньюар.

Поняв, как это выглядит со стороны, Глеб поспешно спрятал бельё за спину и воскликнул:

– Это не то, о чём ты подумала! Я сейчас всё объясню...

– Не уверена, что мне нужно об этом знать, – вздохнула девушка, выгружая на стол сахар. – Однако же, хорошие друзья у моего парня, ничего не скажешь. А сам-то он где?

Из спальни раздался душераздирающий вопль. Глеб и Илона, всё побросав, влетели туда на космической скорости. Девушка щёлкнула выключателем.

Ефим балансировал на маленькой тумбочке и вопил. Он не мог отвести взгляда от ползающего по ковру мохнатого паука-птицееда.

– Дурак! – возмутилась Илона. – Не пугай Севу!

– Убери его, сейчас же убери! У меня чуть сердце не остановилось! Зачем ты держишь дома такой ужас?!

– Сам ты ужас! А Сева хороший.

Спокойно посадив птицееда на руку, девушка с любовью переместила его в террариум и закрыла крышкой с дырочками. Несмотря на увиденное, она оставалась на удивление невозмутима.

– Пойдёмте пить чай, остынет же.

Глеб послушно поплёлся следом, но замер, заметив, что солдатик наблюдает за ним уже совершенно с другой позиции. Трудно было ошибиться. Что ж, в конце концов, они могли задеть его, когда забежали в комнату. Всякое бывает.

Усаживаясь на стул, он всё ещё настороженно поглядывал на солдатика, но, получив в руки чашку с ароматным напитком, решил о странностях больше не думать. Они поговорили о какой-то ерунде, и в целом атмосфера за столом была довольно-таки дружелюбная. И чем Ефиму не нравится Илона? Нормальная девчонка! Прикончив вторую по счёту кружку, Глеб начал клевать носом и вскоре, уронив голову на грудь, размеренно засопел.

***

– Ну вот и славненько, – широко улыбнулась Илона.

Это прозвучало так зловеще, что слушавший вполуха и временами по капле потягивающий чай Ефим вздрогнул и вскочил на ноги.

– Э, братан, ты чего? Заснул, что ли? Вставай, алё! – Парень попытался потрясти Глеба за плечо, но руки будто приклеились к телу. – Не понял? Ты чем таким нас напоила? Я рук не чувствую.

– Чаем, Фимочка, обычным чаем, – пропела Илона. – И порошочка туда насыпала. Хорошего. Выпил бы всё – и тебя бы сморило, как друга твоего. А так пришлось воспользоваться другим средством. – Девушка вытащила из-под стола ту самую куколку с заклеенным ртом, только на сей раз у неё были плотно замотаны скотчем руки.

– Ведьма!

– Скорее знаток нетрадиционных практик. Что поделать, я с детства вижу то, чего другие не видят. Пришлось научиться пользоваться своим даром.

– Тварь! – вспыхнув, гаркнул Ефим, оббежал стол и попытался ногой выбить у Илоны из рук куклу.

Но девушка уклонилась и двумя пальчиками до хруста согнула кукле ногу. Опорная нога Ефима тоже хрустнула, он с криком повалился на пол.

– Вот не надо, не надо, – развела руками Илона, без сочувствия глядя на его страдания. – Я просто хочу совершить что-то великое, чтобы обо мне знали, вспоминали меня. Только и всего. А благодаря тебе, Фимочка, это стало возможно. Ты не уходи никуда, я быстренько управлюсь.

– Ещё не вечер, ведьма! Что бы ты ни задумала...

Но Илона уже не слушала, она ушла в спальню и вернулась оттуда с сидящим на ладони пауком. Постанывающий на полу Ефим дёрнулся, но девушка подошла совсем не к нему, а к Глебу. Задрав ему голову, Илона пальцами раздвинула челюсти и запустила паука парню в рот. Ефима едва не стошнило, когда он увидел, как птицеед заполз в самое горло и проник дальше. Голова Глеба судорожно мотнулась, воротник сдвинулся, обнажив татуировку на шее – местами выцветшего уробороса, которого Глеб наколол ещё до аварии, а потому обстоятельств не помнил абсолютно. Глеб резко распахнул глаза и встал.

– Братан! – обрадовался Ефим.

Но лицо "братана" оставалось каменным. Илона тем временем опустилась на одно колено и протянула вперёд шпагу, которую удерживала за ножны двумя руками.

– Магистр Севастьян, с пробуждением! Прошу, примите присягу у вашей верной последовательницы!

Магистр принял у неё оружие и возложил ладонь на голову девушки.

– Ты верно послужила мне, Илона. С твоей помощью я обрёл достойное тело, тело, способное вместить мою мощь! И не просто тело, а тело моего извечного врага, вот это высший пилотаж!

Девушка довольно улыбнулась. Сняв с полки зеркало, Севастьян с интересом разглядывал новое тело.

– Столько раз мы перерождались с начала времён, столько раз ты рушил все мои планы. А теперь? Ты, надежда человечества, утратил память и сам явился в мою ловушку непрошенным гостем, потеряв последнюю защиту! Смех один. Похоже, этот парень приносит несчастья. – Севастьян кивнул в сторону Ефима.

– Нам он, напротив, принёс удачу, – заметила Илона.

– Ну и пусть, всё равно, избавься уже от него.

Кивнув, девушка налила ещё одну чашку чая и присела на корточки возле Ефима.

– Нет! Что ты сделаешь?! Не убивай меня! Не надо! – закричал, пытаясь отползти, тот, но шевелить руками по-прежнему не мог, а потому успеха не добился.

Илона достала куколку со связанными руками, несколько раз с равными промежутками макнула её в чай, а потом, улыбаясь, раздвинула Ефиму челюсти и залила остывшую жижу ему в рот.

"Хоть не паука запихнули", – оптимистично подумал Ефим и отключился.

***

Ефим с трудом разлепил веки, услышав какие-то голоса и ритмичный звук бьющейся о стенку чашки ложечки. Он всё ещё жив? Вот уж чудо! Но где же он?

Прямо перед ним, в той самой гостиной, стоял тот самый стол, за которым Илона и Глеб (теперь уже магистр Севастьян) попивали чай, закусывая его пряничками.

– Погрузить мир в хаос будет просто, – вещал довольный Севастьян. – Люди теперь так глупы и неосторожны. Разбрасывают личные вещи и частички тела, называют кому попало данные при рождении имена, выставляют напоказ личную жизнь. Сделать марионетками тех, кто принимает решения, и мы станем играться с судьбами народов, как захотим, моя дорогая Илона.

– Простите, магистр, моё невежество, но какая у всего этого цель?

– Цель? А зачем иметь цель? Мне просто весело. Доставляет удовольствие, понимаешь? Ты поможешь мне?

– Конечно. Я рождена для этого. Я увековечу своё имя, помогая вам, – заметила восторженно Илона и захихикала.

"Бред! Дикий бред!" – подумал Ефим и попытался так и сказать, но не смог раскрыть рта.

Подняв руки, он ощупал приклеенный к лицу пластырь, мешающий говорить. Попытался сорвать его, но руки были какие-то неловкие. Посмотрев на них, Ефим едва не лишился чувств: руки были проволочные, обмазанные воском!

– Ну, что расселся, новенький? – пропищали сбоку.

Ефим увидел солдатика из коллекции Илоны и отшатнулся: солдатик был одного с ним роста!

– Давай-давай, топай, ты в немилости.

Похожий солдатик, только другой, подпихнул его в спину, Ефим попытался вырваться, тогда солдатики вместе скрутили ему руки и повели куда-то. Только сейчас Ефим обратил внимание на то, что комната стала больше, как и предметы мебели. И он с солдатиками вместе стоял на полочке шкафа, поэтому мог видеть, что происходит за столом. Ефим опустил взгляд, и его сердце ушло в пятки: сам он, вернее, его тело, так и лежало на полу, вывалив язык и закатив остекленевшие глаза. Солдатики толкали его вперёд, и, отразившись в серебряном кофейнике, Ефим всё понял. Понял и обмер. Солдатики запихали его, такую же изящно сделанную куколку, в коробку и накрыли крышкой, Ефим погрузился в полную темноту...