ЧАФВ и кофе в пакетиках

Недавно у нас проводили важное мероприятие, конференцию по правильному обращению с инвалидами. В библиотеке было довольно прохладно. Отопление поспешили выключить. По документам у нас весна, по календарю тоже весна, а по ощущениям — библиотека имени Северного полюса с папанинцами на льдине.

Мы сидели в верхней одежде. Кто в платках, кто в пальто. Одна наша сотрудница, тетя Зина, даже в варежках была. Но она всегда мёрзнет.

Народу нагнали для массовки. Женщины всё больше пенсионного возраста или около того. Молодые у нас не работают. Зарплата не та. Да и специальности такой уже и в институте культуры не значится: не библиотекарь, а менеджер по потокам информации.

Ну и опыта у нас хватит на нескольких таких лекторов. Мы столько всего повидали за эти годы — любому историку есть что записать.

Перед началом все сразу обратили внимание на столик в углу. Там стоял чайник с кипятком, тарелочка с пакетиками чая и кофе и тарелочка с печеньем. К столику сразу выстроилась очередь. Не толпа, а культурная такая очередь. Библиотекари всё-таки.

Один пакетик человек честно заваривал себе в кружку. Второй пакетик аккуратно прятал в карман. Или в сумку. Потому что жизнь сейчас сложная, и пакетик чая или кофе дома тоже пригодится. Никто не осуждал. Мы все понимали.

Лектора оплатил институт. Он сам из наших, несколько лет назад выпустился, но в инженеры на пошёл. Получил ещё пару дипломов в интернете и теперь психолог.
Кофе и печенье оплатил профком. Это сразу чувствовалось: лектор говорил долго и уверенно, а печенье было маленькое и сухое. Овсяное, но бесплатное.

Лектор начал бодро:

— Коллеги, сегодня мы разберём типовые ситуации общения с людьми с ограниченными возможностями по новым американским методичкам.

Все закивали. Американские методички — это серьёзно. Как про Микки Мауса, только ещё серьёзнее. Мы даже зауважали сами себя, достойных общечеловеческих ценностей.

— Первая ситуация, — говорит лектор. — Представим: в библиотеку приходит человек с инвалидностью.

Ага. Третий этаж. Лифта у нас нет. На коляске. Приходит... Ну, либо прилетает. Но это, видимо, в американских методичках не учитывается. У них там лифты есть.
Представили?

На сцену вывели двух наших сотрудниц для показательного примера. Одну — Надежду Ивановну, другую — Веру Петровну. Обе с сорокалетним стажем. Обе видели всякое. Надежда Ивановна играла библиотекаря. Вера Петровна — посетителя.

— Добрый день! — говорит Надежда Ивановна.

— Добрый день! — отвечает Вера Петровна.

— Как вас зовут? — спрашивает Надежда Ивановна.

И тут я смотрю: у неё в руках читательский билет. Вера Петровна его заранее отдала. Там ведь всё написано: фамилия, имя, отчество, год рождения, адрес. Всё есть. Но Надежда Ивановна спрашивает. Порядок такой, по методичке.

— Меня зовут Вера, — говорит Вера Петровна. — Мне нужна книга. Квантовая теория поля.

Надежда Ивановна на секунду задумалась. Потом говорит уверенно:

— Нет. Эта книга слишком сложная для вашего понимания.

В зале тишина. Все думают: может, так и надо?

— Я предложу вам вот эту, — говорит Надежда Ивановна и показывает детскую энциклопедию. С картинками. Там динозавры на обложке и цитаты из Хрущёва.

— Но мне нужна именно квантовая теория, — говорит Вера Петровна.

— Нет-нет, — улыбается Надежда Ивановна. — Эта вам будет более доступна.

Лектор радостно кивает:

— Правильно! Главное — проявить заботу!

Все записали в блокнот: «Забота — это когда тебе не дают то, что ты просишь. Но вежливо».

После этой ситуации объявили перерыв.
Все снова двинулись к столику. Чайник уже немного остыл, но ничего.

Тётя Зина в варежках налила себе стаканчик и долго грела руки. Стаканчик раздавился, он ведь одноразовый, не как её рабочая эмалированная кружка. Взяла и раздавила другой, третий. Варежки впитывали в себя коричневое благоухание.

Печенья заметно поубавилось. Одна женщина из отдела комплектования очень аккуратно завернула три пакетика чая в бумажную салфетку. Для дома. И сказала тихо:

— Это профком. Они богатые. На наших взносах не обеднеют.

Лектор тоже подошёл к столику. Взял печенье. Одно. И сразу отошёл. Видимо, не привык запасаться.

После перерыва — вторая ситуация.

— Вы стоите в очереди, — говорит лектор. — И вдруг подъезжает человек с инвалидностью. Что делать?

Зал задумался. Очереди у нас бывают. В основном пенсионеры за новыми поступлениями стоят.

Одна сотрудница говорит:

— Пропустить?

— Нельзя! — строго говорит лектор. — Нельзя принимать решение за человека! Это лишает его самостоятельности!

Другая говорит:

— Тогда вызвать полицию? Пусть проведут без очереди.

Лектор удивился:

— Зачем полицию?

— Ну... чтобы официально. Или если сопротивляться станут, он или очередь. Народ у нас нервный...

Лектор задумался. Потом говорит:

— Лучше всего ничего не делать.

— То есть?

— Стоять как стояли. Человек сам разберётся.

Мы переглянулись. Тётя Зина сказала тихо:

— У нас в очереди за гуманитаркой и не такое бывает. Люди разбираются, да. Иногда с помощью местного участкового. Пока без оружия.

Лектор не услышал.

— Третья ситуация, — продолжает он. — Самая сложная. Вы хотите помочь человеку с коляской.

— Я подхожу и толкаю коляску! — бодро говорит Надежда Ивановна.

— Нельзя! — говорит лектор.

— Тогда спрашиваю: можно помочь?

— Правильно.

— Он говорит «нет».

— Тогда нельзя толкать.

— Но вдруг ему тяжело?

— Тогда предложите помощь.

— Но он же сказал «нет»!

Лектор заглянул в методичку. Методичка по-американски молчала.

— В таком случае, — говорит лектор, — рекомендуется... э-э... проявить эмпатию на расстоянии.

— Это как? — спрашивает Надежда Ивановна.

— Ну... смотреть с пониманием.

В зале повисла тишина. Потом кто-то сказал:

— Это мы умеем. У нас весь день можно с пониманием смотреть. Зарплата позволяет.

Все засмеялись. Но невесело.

Снова перерыв.

К столику выстроилась очередь ещё больше прежнего. Кофе почти закончился. Печенья остались только крошки. Но пакетики чая ещё были. Женщины брали аккуратно, но быстро. Одна наша методистка взяла сразу четыре. Для внуков, сказала.

Лектор тоже подошёл, но опоздал с непривычки. Пакетиков уже не было.

Он постоял, посмотрел на пустую тарелку и отошёл. Грустно так.

Потом была самая главная часть. Про слова.

— Терминология, — говорит лектор. — Очень важно правильно называть людей.

— Инвалид нельзя? — спросили из зала.

— Нельзя.

— Калека?

— Нельзя.

— Урод?

— Что вы! Категорически нельзя!

— А как можно? — спросила тётя Зина из угла.

Лектор полистал методичку. Нашёл нужную страницу.

— Человек с альтернативными физическими возможностями.

Мы помолчали.

— Длинновато, — сказал кто-то.

— Можно сокращённо: ЧАФВ, — предложил лектор.

— А если просто «человек»? — робко спросила пожилая библиотекарша из читального зала.

Лектор посмотрел на неё строго. Даже осуждающе.

— Это слишком обобщённо, — сказал он. — Непрофессионально.

Пожилая библиотекарша вздохнула и ничего не сказала. Она тридцать лет проработала и как-то обходилась без ЧАФВ. Людей по имени-отчеству звала. И ничего.

После конференции все быстро разошлись. В библиотеке было холодно, а домой хотелось. Тётя Зина на прощание сказала:

— Главное в таких мероприятиях — правильно согреться.

И показала карман. Там у неё лежали пять пакетиков чая и столько же кофе. Для всей семьи.

А столик из-под кофе стоял в углу. Пустой. Только чайник остывал.

И никто про инвалидов плохого слова не сказал.

Даже наоборот.

Только ЧАФВ не называли.

Имя звучит лучше, если с отчеством.