Чаклун

Я лежу на спине. Сквозь вязкую чернильную темноту ночи пробивается лунный свет и ложится косым светлым прямоугольником на потолок. Прямоугольник так близко, что, кажется, протяни руку и сможешь коснуться его, но я не могу пошевелиться. Пытаюсь и не могу.

Я схвачен. В этом нет сомнения. Схвачен, заклят, брошен в тюрьму. Ужас сжимает тело ледяными когтями, боль проступает холодным потом. Я снова и снова пытаюсь освободиться. Ничего не выходит. Слуги темного лорда знают толк в заклинаниях, в заклинаниях и в тюрьмах.

Вокруг мертвая тишина. Тишина мучает, давит. Ну, хоть бы какой-нибудь звук, хотя бы один единственный скрип. Тихо, темно, пусто. Я могу ощущать лишь запахи. Мерзкие, тюремные запахи: гнилые тряпки, плесень, моча и еще что-то резкое, кажется хлорка.

Дышать нужно громко с присвистом, тогда не так страшно, появляется звук Темный лорд во все времена существует какой-нибудь темный лорд и всегда существуют те кто ему служит Искатели наград одобрения выгоды они готовы на всё на исполнение самых страшных приказов И всегда есть те кого преследуют сковывают чарами бросают в подземелье разлучают с близкими Почему все не могут служить темному лорду или наоборот отринуть его от себя Что может любой темный лорд без слуг без исполнителей его приказов просто человек как все Какие чары связали меня Ничего не приходит на ум Но должно же быть что-то За что я схвачен за неосторожное слово за несогласие за собственное мнение почему я такой почему не как все простые всё принимающие и всё одобряющие люди как же мне освободиться от чар нужно знать что за чары Чары чары гончары Ну конечно как я сразу не сообразил заклинание бочкаря…

Меня сковали заклинанием бочкаря, значит, плохи мои дела. При использовании этих чар магическая сила энергетическими полосами сковывает жертву, и каждый час эти полосы стягиваются все сильнее. В конце концов, меня просто раздавит. Времени у меня максимум до утра. Проклятый темный лорд!

Смотрю на потолок и снова вижу прямоугольник холодного лунного света, только сейчас он кажется мне окном, в какой-то иной, веселый и светлый мир. Вот бы оказаться сейчас там. Я бы ходил с красивой девушкой по тенистым садам, грелся на солнышке, купался в реке и разговаривал, разговаривал, разговаривал…

Дышать становится труднее, видимо, заклинание делает свое дело. Еще немного и всё кончится. Но темному лорду рано торжествовать. Я еще не сдаюсь! Не собираюсь погибать от примитивного заклинания какого-то бочкаря. От напряжения гудит голова, на висках пульсируют вены, перед моими глазами проносятся сотни видений, в ушах звучат тысячи голосов. Лихорадочно вспоминаю все известные мне заклятья: приворот, заклятье столбняка, наговор от зубной боли… нет, все не то. Эх, если бы у меня была волшебная палочка, я бы показал темному лорду и всем его слугам! От бессилия хочется выть. Мой рот наполняется соленым вкусом крови. Незаметно для себя я прокусил губу.

Только не паниковать. Паникой себе не поможешь. А чем поможешь? Что меня может спасти?..

Ну конечно! Как я сразу не сообразил! Мадаза – заклинание, снимающее любые другие чары. Это как раз то, что нужно, главное его правильно использовать.

Эх, если бы я был волшебником, то давно бы освободился. Впрочем, тогда я бы не оказался в таком дурацком положении. Увы, я всего лишь чаклун, целитель, и до настоящей магии мне далеко, а если не выберусь отсюда, то… стоп, нельзя отвлекаться. Сосредоточься!

Я собираюсь с силами и делаю глубокий вдох, затем, дрожащими губами шепчу:

– Мадаза исхаза белхаза…

И тут же пробую шевельнуться. Увы, я по-прежнему скован. Хочется плакать и смеяться одновременно. А может бросить всё? Сдаться, отключиться, потерять сознание… умереть? Это так просто и легко. Перестать беспокоиться, остановиться…. Нет. Нельзя! Делаю еще три глубоких вдоха, и сознание просветляется. Нужно продолжать.

– Мадаза исхаза белхаза!.. – твержу я всё громче и громче.

Тело покрывается испариной, дыхание вырывается с присвистом, мушки мелькают перед глазами.

– Мадаза исхаза белхаза!!.. – уже кричу я в темноту.

И вдруг, чудо! Я чувствую, что путы ослабли. Заклинание работает. Нужно продолжать…

Вот я пошевелил левой ногой, вот правая рука освободилась, еще несколько секунд и путы сброшены. Я победил! Всё-таки я великий чаклун и может быть, когда-нибудь, все-таки стану волшебником. Вскакиваю на ноги и осматриваюсь.

Мои глаза уже привыкли к темноте, и я вижу стены. Старые покрытые сетью мелких трещин стены, исписанные какими-то надписями. Но мне некогда читать то, что там написано. Я должен вырваться! Для этого нужно лишь отворить дверь.

Слава богам, это легче всего, с этим справится и ребенок. Делаю вдох, чтобы набрать побольше воздуха в легкие и, ритмично притопывая ногой, начинаю петь заклинание: «Раскройте все двери».

Звук моего голоса мечется в камере, уничтожая проклятую тишину. Я пою всё громче. И вдруг дверь открывается. В тусклом свечении появляется белая фигура, это гоблин. Слуга темного лорда. Я замолкаю, вжимаясь в стену, мои пальцы сгибаются, словно когти хищника, ноги напрягаются для прыжка.

Гоблин идет к моей постели, на поясе болтается заветная волшебная палочка. Как только он проходит вглубь моей камеры, я кидаюсь на него со спины и срываю с пояса волшебную палочку. Гоблин поворачивается, но уже поздно. Я взмахиваю волшебной палочкой. Из нее вылетает сноп искр. Направляю их прямо в грудь гоблина. Его лицо искажается, глаза закатываются и гоблин падает на пол.

Готово! Теперь уже никто и ничто не удержит меня!

Быстро обыскиваю гоблина. Нахожу связку ключей. Ключи могут пригодиться. Сжимая связку ключей в одной руке, а волшебную палочку в другой, осторожно выглядываю из камеры. Коридор слабо совещен и тих, вокруг никого. Видны лишь длинные ряды белых дверей с зарешеченными окошками. Должно быть, такие же камеры как моя. Сколько узников томится здесь?

Я осторожно крадусь по коридору, готовый в любую минуту пустить в действие волшебную палочку. Куда идти? Где выход?! Я не знаю.

Поднимаю волшебную палочку, по ее кончику пробегают голубые искры. На противоположной стене какая-то картина. Подхожу ближе. Так и есть, это карта. Только почему-то карта называется: «План?» Чей план?.. Впрочем, некогда разбираться, нужно торопиться, всевидящее око темного лорда скоро обнаружит побег.

Быстрее, быстрее, я должен как можно быстрее выбраться отсюда. Крадусь как тень мимо бесконечных рядов дверей. Камер, таких же, как моя, в которых томятся такие же, как… Я вдруг останавливаюсь.

Можно ли бросить их? Имею ли я моральное право? Не обязан ли я освободить всех? Из-за двери, возле которой я остановился, донесся какой-то звук. На цыпочках, подхожу и заглядываю в окошко.

Внутри томится фея. Молодая, с растрепанными волосами, одетая в белый саван. Она ходит по камере и то ли плачет, то ли смеется… Сложно понять. И внезапно для себя я вдруг решаю – спасу хотя бы ее! На душе сразу становится теплее. Словно весеннее солнце согрело меня изнутри.

Вот и пригодилась связка ключей, которую я забрал у гоблина. Беру первый попавшийся ключ, вставляю в замок – не поворачивается. Беру следующий. Руки трясутся, с ресниц падают капли пота, я тороплюсь, и это только мешает. Наконец очередной ключ вдруг повернулся и замок щелкнул. Я широко распахиваю дверь и машу фее рукой.

– Идем, скорее!

Фея таращит на меня свои огромные глаза, а потом вдруг начинает хохотать так громко и звонко, что я невольно втягиваю голову в плечи.

– Тише! – шепчу я, прикладывая палец к губам.

Но фея не слышит меня, она хохочет, запрокинув голову, а затем, внезапно, начинает визжать и топать босыми ногами. Фея трясется, дергается, и черные длинные волосы мечутся вокруг ее головы как ураган.

В коридоре вспыхивает яркий свет, слышится топот ног. Через секунду гоблины окружают меня со всех сторон. Я дерусь как лев. Мне даже кажется, что моя волшебная палочка раскалилась до красна. Гоблины валятся налево и направо. Но вот, кто-то выбивает из моей слабеющей руки волшебную палочку, и тут же сотни грубых пальцев хватают меня. Мне выкручивают руки, заводят их за спину, и я вижу серые грязные плитки пола.

– Уведите его, – звучит надо мной чей-то властный голос.

Я понимаю, что проиграл. Мне никогда не вырваться.

– Не-е-ет! – я кричу, и воздух режет мне горло. – Я чаклун!

Но гоблины тащат меня по коридору, и сквозь слезы ярости, я вижу, как плывут подо мной серые плитки пола…

– Что это за чаклун? Откуда взялось, как думаете, профессор?

Два человека в белых халатах стояли посреди коридора и наблюдали, как беснующегося больного тащили санитары.

Один из них, профессор, Игорь Максимович Парон, задумчиво почесал подбородок:

– Каждое полнолуние этот больной рвется на свободу, утверждая, что он чаклун, то есть целитель, и должен спасать мир. А еще он уверен, что мы с вами, злые волшебники, которые заточили его здесь. Одним словом, классика. Но меня больше интересует, как он сумел освободиться из смирительной рубашки. Честное слово, Андрей Геннадьевич, иногда мне кажется, что наши пациенты и впрямь обладают какой-то волшебной силой.

Стоящий рядом с профессором человек в белом халате поморщился:

– Ерунда, глупая случайность, или, скорее всего, человеческий фактор. Наша с вами недоработка. И потом, разве мы не для того работаем, чтобы все волшебники, супергерои, феи и прочие неуправляемые личности оставались внутри нашего заведения? Именно это позволяет обычным, нормальным и послушным людям спокойно жить снаружи.

– Вы правы, – профессор тяжко вздохнул, – ладно, идемте, нужно еще акт составить.

И они пошли туда, где минуту назад, влекомый безжалостными санитарами, скрылся бесноватый чаклун.