Чардия

ОРДИКС. ТЫСЯЧА ЛЕТ НАЗАД

В ту ночь в глазах умирающих отражались лишь золото и мрак. Золото принадлежало мечу Элеона, короля-героя, что рубил тьму с яростью, достойной самого солнца, решившего встать плечом к плечу с родом людским. Мрак же пожирал всё остальное, заполняя каждый уголок бытия.

Поле брани под стенами древнего города Ордикс истекало кровью. Земля, словно губка, впитала в себя столько алой влаги, что каждый шаг воина превращался в мучительное хлюпанье. Сапоги увязали в этой багровой жиже, словно в трясине, и на каждом шагу из недр земли вырывались стоны, мольбы прекратить эту кровавую вакханалию. Небо над полем почернело, но не от ночной тьмы. Ночь скрылась где-то далеко за горизонтом. Здесь же небо затянуло мраком, источаемым Дармирой, воплощение зла.

Зловещая колдунья парила над полем битвы подобно хищной птице, кружащей над разграбленным гнездом. Тьма клубилась вокруг неё зловещими спиралями, словно её тело – это не плоть и кровь, а зияющая дыра в мироздании, через которую в Чардию просачивалось нечто потустороннее, нечто, для чего ещё не придумали названия. Нечто, что леденило душу одним своим видом.

Но Элеон не смел отводить взгляд от врага, смотрел лишь вперёд. Его воины ждали приказа.

— Держать строй, мать вашу! — рявкнул он так, что перекрыл весь этот адский грохот. Меч в его руке мелькал, рубя тьму направо-налево, и каждый удар сопровождался коротким влажным хрустом. — Держать, Ордикс!

И Ордикс держался. Семь архонтов пали, их королевства рухнули, словно свечи, задутые порывом ветра. Там, где ступала Дармира, оставались лишь руины и зловещая тишина, в которой не пели птицы, не шелестел ветер и не звучало эхо. Казалось, сам воздух боялся издавать хоть звук там, где побывала эта тварь. Ордикс был последней надеждой.

И сейчас, Элеон чувствовал каждой клеточкой своего тела, что победа близка, что они могут переломить ход битвы. Сердце его горело, а мускулы наливались свинцом от напряжения. Тёмное воинство редело. Там, где час назад стояла непроглядная стена мрака, теперь зияла лишь выжженная земля, усеянная трупами. Воины света теснили тьму, отвоёвывая каждый сантиметр поля. Даже Дармира почувствовала это. Элеон краем глаза заметил, как она замерла в воздухе.

— Талеон! — заорал король, даже не повернув головы

— Уже, уже! — отозвался маг справа

Белый маг Талеон стоял на возвышенности в окружении последних трёх архонтов. Его руки пылали чистым светом, от которого слепли глаза. Тёмное Зеркало, артефакт высотой в человеческий рост с абсолютно чёрной поверхностью, словно провал в небытие, висело между ними. В глубине этой черноты что-то двигалось, тянулось, ждало своего часа. Ритуал почти завершён, ещё немного, и Дармира будет навечно заперта в этом измерении.

Элеон снёс головы ещё трём тёмным стражам и бросил взгляд на Дармиру. Она смотрела на него. В её чёрных, как смоль, глазах не было ни страха, ни ярости. Лишь презрение, которое хуже любой ненависти.

— Ты опоздал, король, — прошипела она ему прямо в ухо, хотя голос был тише шёпота. Сквозь весь этот грохот, крики и лязг железа он не должен был её услышать… но услышал. Будто она стояла у него за спиной.

— Зато я всегда прихожу, сука, — рыкнул он, уже бросаясь вперёд, меч взлетел над головой. — И всегда в самый неподходящий момент!

Они сошлись, словно два мира, готовых поглотить друг друга. Золото против мрака. Меч Элеона, выкованный из солнечного сплава, предназначенный для этой единственной цели, обрушился на неё. Дармира встретила его двумя клинками, сотканными из чистой тёмной энергии. Искры разлетелись во все стороны, ослепляя всех присутствующих. Битва замерла. Воины света и тьмы, живые и мёртвые, все, как один, уставились на двух существ, бьющихся посреди поля брани, словно боги.

Элеон был сильнее. Он чувствовал это. Дармира тоже.

Каждый удар короля отбрасывал её назад, каждый выпад заставлял защищаться. Она контратаковала там, где привыкла нападать. Дармира была сильна, невероятно сильна, но что-то медленно утекало из неё. Ритуал. Зеркало. Оно вытягивало её силу, словно прилив, пожирающий берег.

— Талеон! — заорал Элеон снова, с размаху отшвыривая Дармиру на несколько шагов, так что она едва не рухнула в грязь. — Сейчас, твою мать! Пора!

— Ещё секунду! — выкрикнул маг, голос сорвался на хрип. — Ещё чуть-чуть, не лезь под руку, я почти…

Гром! Но не с небес. Изнутри! Земля содрогнулась, сбивая с ног всех воинов. В наступившей тишине Элеон услышал знакомый голос. Слишком знакомый… — Прости меня, мой король...

Элеон резко обернулся.

Кардинал Валтор, зловещая тень, возник за спинами Архонтов. Нет, уже не просто за спинами – он нагло вклинился меж ними. В руках его – Книга Тьмы, древний фолиант, страницы которого сами собой шелестят, словно одержимые невидимым ветром. Казалось, будто эта книга томилась в ожидании своего часа, и вот, после тысячелетнего заточения, он пробил. Пальцы Валтора почернели по самые локти – чернота расползлась по коже, словно ядовитая змея, словно смертельная гангрена, словно нечто такое, чему даже не нашлось названия в людском языке.

— Валтор… — тихо выдохнул Элеон, и голос его надломился, как сухая ветка. Весь этот грохот, крики и лязг вдруг стали где-то далеко — осталась только эта проклятая тишина внутри. — Нет… только не ты…

Кардинал стоял неподвижно, опустив плечи, будто на них уже давно лежал весь мир.

— Чардии нужен порядок, — сказал он ровно, без капли торжества или жалости. Просто усталый человек, который давно всё решил и больше не чувствует ничего. — А ты ей его дать не в силах, Элеон.

— Валтор…

— Прости… — выдохнул кардинал почти шёпотом

Затем он произнес слова.

Тёмные, словно высеченные из камня, напоминающие хруст ломающихся костей, слова из Книги Тьмы разлетелись сквозь битву подобно смертоносной чуме. Один тёмный стражник – и он превратился в безжизненный камень. Потом второй. Архонт – не успел даже вскрикнуть, окаменев в мгновение ока. Воин в сверкающих золотых доспехах застыл с открытым в беззвучном крике ртом – вечный, немой свидетель творящегося ужаса.

Элеон ощутил у ног леденящий холод. Тяжкий, словно надгробная плита. Бесповоротный.

Он пристально смотрел на Валтора, а тот – на него.

— Ты её не одолеешь… — прохрипел Элеон, с трудом разлепляя разбитые губы. Кровь текла по подбородку, мешая говорить. — Она тебя сожрёт заживо. Губит всех, кто ей служит. Ты же знаешь это, Валтор… чёрт тебя дери, знаешь…

— Возможно, — тихо ответил он, почти без эмоций. — Но сначала… порядок.

Жуткий холод достиг груди. Сердце Элеона отбило последний удар – лишь один, прощальный – и замерло навеки.

На поле боя воцарилась зловещая тишина.

Тысячи воинов обратились в камень. Трое Архонтов. Сам король Ордикса – все они стали безмолвными статуями. Золотой меч выпал из его окаменевших пальцев, с глухим стуком упав в кровавую грязь. Звон его был таким одиноким, таким пугающим в наступившей тишине, что даже Дармира на мгновение замерла.

Но затем на её устах расцвела улыбка.

Только вот торжеством ей так и не удалось стать, ведь Талеон еще дышал.

Белый маг лежал в стороне, отброшенный мощной волной заклятья. Кровь щедро заливала половину его лица, руки судорожно дрожали, но он был жив и лихорадочно соображал. В этом был весь Талеон. И только в этом заключалась слабая надежда Чардии.

Его взгляд зацепился за Тёмное Зеркало. Ритуал был прерван. Дармира не оказалась заперта полностью. Часть её силы – та, что успела вырваться на свободу – осталась внутри. Зеркало заполнилось лишь наполовину. Наполовину – это не победа, но и не полный провал.

Затем его взгляд упал на Сферу.

Она валялась рядом с разбитым постаментом – маленькая, размером с кулак, излучая изнутри теплый, тихий свет, подобный умирающим углям в костре. Сфера Жизни. Артефакт, из-за которого Дармира стёрла с лица Чардии шесть процветающих королевств. Артефакт, способный исцелять и умерщвлять, даровать вторую жизнь или уничтожать всё вокруг, наделять силой невероятной мощи и отнимать её у целого мира.

Талеон потянулся к ней дрожащей рукой.

Пальцы его сомкнулись вокруг Сферы – и она вспыхнула ярким пламенем, словно узнала его, словно дала свое согласие. Не давая себе времени на раздумья, отбросив всякий страх, он принял решение.

Где-то далеко, в другом мире, мирно спал мальчик.

Сын короля Элеона, юный принц Кайн, которого вывезли из Ордикса еще до начала решающей битвы, спрятанный там, куда даже Дармира не смогла бы дотянуться. В чужом мире, среди обычных людей, под другим небом, носящий другое имя. Мальчик, не ведающий ничего ни о войне, ни об отце, ни о своем истинном происхождении.

Талеон извлек из-под своей изорванной мантии кулон – простой, серебряный, украшенный маленьким синим камнем – и вставил в него Сферу. Металл мгновенно потемнел, поглощая исходящий от артефакта свет, словно желая спрятать его от посторонних глаз, запечатать. Теперь это был обычный кулон. Ничем не примечательный. Разве что знающий, как смотреть, мог бы увидеть что-то большее.

— Прости меня, мальчик, — прошептал Талеон одними губами. — Прости, что делаю тебя мишенью…

Собрав последние силы, он произнес последнее заклинание своей жизни мага – и влил в него всё до капли. Кулон исчез.

А в другом мире, в уютной детской спальне, в тихом городке, под безмятежным небом, где нет места ни магии, ни тьме – на шее спящего подростка появился кулон с синим камнем. Мальчик даже не проснулся, продолжая видеть сны.

***

В воздухе висела предсмертная тишина. Словно сама жизнь, измученная и истощенная, затаилась в ожидании последнего вздоха. Лес умирал, и это зрелище пронизывало до костей. Кора деревьев, когда-то полная сил и соков, теперь напоминала сморщенную кожу утопленника – лишь жалкое подобие былой мощи. Листья, вместо того чтобы нарядиться в осенний багрец, скорбно чернели и осыпались, превращаясь в безжизненную серую пыль под ногами.

Но самым страшным было молчание. Лес всегда был полон звуков: шепот листьев, треск сучьев, пение птиц, даже легкий скрип стволов создавали неповторимую симфонию жизни. Теперь же здесь царила лишь мертвая тишина. Тишина, которая бывает только в местах, где жизнь давно покинула этот мир, оставив после себя лишь тень воспоминаний. Над лесом навис зловещий морок, словно надгробная плита, угнетающая и безжалостная.

Молтазор чувствовал приближение погони уже почти два часа. Отдаленный рокот темных стражей напоминал зловещий гул взбудораженного осиного гнезда. С каждой минутой он звучал все ближе, не давая передышки. Дракон Азур, его верный спутник, синий, словно мгновенный разряд молнии, был единственным живым существом, оставшимся рядом с ним. Азур летел на пределе своих сил. Молтазор ощущал сквозь связывающую их магическую нить, как устает дракон, как с каждым взмахом крыльев его легкие горят все сильнее.

– Еще немного, Азур, – шептал Молтазор, – держись.

Дракон не отвечал. Он лишь продолжал лететь, повинуясь воле своего хозяина.

Молтазор знал – он последний. Эта мысль, как ледяной клинок, вонзилась в его сердце. Тысячи магов, сотни колдунов, древние существа, испокон веков населявшие Чардию, – все исчезли. Все пали жертвой морока, погрузившись в вечную тьму. И никто из них так и не открыл Дармире тайну, которую она так жаждала узнать.

Никто не знал, где спрятана Сфера.

Молтазор тоже не знал.

Внезапно, словно из ниоткуда, из-под брюха дракона появилась темная стрела.

Он не успел ее увидеть, лишь почувствовал, как Азур содрогается всем телом, словно получив удар огромного молота. Нить, связывавшая Молтазора и дракона, та тонкая, почти живая связь между магом и зверем, оборвалась с невыносимым тихим звуком. Молтазор закричал от боли, еще не осознавая, что кричит.

Дракон начал падать.

Земля стремительно приближалась – мертвые деревья, серая почва, густой туман. Молтазор успел выпрыгнуть из седла лишь за мгновение до удара. Приземление вышло жестким. Он перекатился по земле, поднялся на ноги и увидел Азура, лежащего неподвижно, словно упавшая башня. Синие чешуи дракона медленно гасли, погружаясь в непроницаемую тьму…

– Азур…

В ответ – лишь тишина.

Молтазор закрыл глаза. Снова открыл. Он повернулся лицом к надвигающейся тьме, и в его руках вспыхнули яркие синие шары магической энергии. Лучше умереть стоя, чем жить на коленях.

Темные стражи окружили его бесшумно, как и все, что принадлежало тьме. А в центре их круга, словно сама смерть, медленно опустилась на землю она – Дармира.

Она была прекрасна. Эта красота всегда поражала тех, кто видел ее впервые. Прекрасна, словно поражение, словно стихийное бедствие, словно нечто неотвратимое, на что невозможно отвести взгляд. Черные одежды, черные волосы, лицо, не тронутое временем, но лишенное всякой жалости. Темный меч вырастал из ее ладони, словно был продолжением ее руки, словно всегда был там.

Молтазор бросил в нее оба шара энергии.

Дармира одним легким движением разрубила их, словно играючи. Энергия исчезла, поглощенная и растворенная тьмой. Молтазор попытался накопить силы для новой атаки, но в этот момент стражи напали на него сзади. Сильные руки скрутили его за спиной, колени прочно прижались к земле.

Дармира приблизилась к нему медленно, не торопясь, словно у нее было все время мира. Она приставила острие меча к его горлу – холодное, словно могильный камень, словно само забвение, – и долго смотрела на него сверху вниз, изучая, словно диковинного зверя.

— Как же вы все меня достали… — выдохнула она наконец, опуская меч. В голосе не было ни капли ярости — только тяжёлая, вымотанная усталость человека, который уже слишком многих отправил на тот свет и давно перестал от этого ловить кайф.

Она устало провела ладонью по лицу, размазывая чужую кровь.

— Вы, колдуны, вечно по норам своим прячетесь. Думаете, тьма вас обойдёт стороной? Пересидеть, переждать, в уголке отсидеться — авось само рассосётся…

Она наклонилась к нему еще ближе.

— Вы все виноваты. Каждый до единого. Не потому что против меня воевали — нет. Как раз наоборот. Вы молчали. Стояли в сторонке и смотрели, как других жгут заживо. И шептали себе: «Это не моя война». Вот и допрыгались.

Молтазор молчал.

— Ты последний, — тихо сказала Дармира. — Последний маг в Чардии. И прежде чем я тебя прикончу… скажи мне, где Сфера Жизни.

Молтазор поднял на нее глаза.

В его взгляде не было страха. Было лишь искреннее замешательство человека, которому задали вопрос на незнакомом языке.

– Я не знаю, о чем ты говоришь, – тихо произнес он. Голос его был надтреснутым, голосом человека, которому нечего терять и незачем лгать. – Клянусь тебе, я не знаю никакой сферы.

Тьма в ее глазах сгустилась.

– Не прикидывайся дурачком.

– Я не прикидываюсь.

– Ты стоишь на пороге смерти. Героизм сейчас – просто глупость. Никто не запомнит твое имя. Никто не сложит о тебе песен. Ты ляжешь в эту землю, и даже трава не вырастет над твоей могилой, потому что в Чардии больше не растет трава. Так зачем? Зачем тебе это?

Молтазор помолчал, а затем медленно произнес:

– Ты отняла у нас все. Не просто королевства и жизни, ты отняла будущее. Саму возможность того, что когда-нибудь все станет лучше. Само право надеяться.

Дармира слушала его, не перебивая.

– Я стою перед тобой – последний, как ты говоришь. Никакой сферы у меня нет, и я ничего не знаю, – продолжал он, не отводя взгляда. – Но даже если бы знал…

Наступила гнетущая тишина.

– Ты бы ее не получила. Никогда.

В тишине явственно послышался скрежет ее зубов.

Меч медленно вошел в его плоть, и Дармира зашептала ему в лицо слова о яде тьмы, о вечной боли, о ранах, которые будут заживать и снова разъедать его изнутри. В этот момент стражи ослабили хватку, увидев, что она шагнула вперед. Молтазор воспользовался этой секундой – последней секундой своей жизни.

Магия ударила изнутри, словно взрыв. Цепи разлетелись вдребезги. Стражей отбросило в стороны. Дармиру отшвырнуло на несколько шагов назад.

Молтазор побежал.

Он знал, что не убежит. Знал это с самого начала.

Темная стрела настигла его сердце через три шага.

Он не упал. Он растворился. Просто перестал существовать. Словно пламя, которое задули. Словно звук, который стих. Словно последний маг Чардии, которого никто не запомнит.

***

Дармира, словно оживший кошмар, застыла посреди изломанных теней мертвого леса. Место, где секунду назад стоял он – лишь пепел и воспоминания. Взгляд её, ледяной испепеляющий, скользнул по ближайшим стражам, что осмелились стоять так близко. Одного взгляда хватило. Безмолвное, жестокое возмездие. Ярость, подобная буре, не нуждалась в словах или колдовстве. Она сама была колдовством, явленным во плоти.

И грянул крик, что разорвал тишину умирающего леса. Звук, полный боли и гнева, заставил содрогнуться последние остатки деревьев, ещё цеплявшихся за жизнь. Они падали, сражённые невидимой силой, как под натиском урагана.

Сферы здесь не было. Её поиски, кровопролитные и беспощадные, обернулись прахом.

Сферы не было в Чардии. Она выжгла эту землю дотла, перепахала каждый камень в тщетной надежде найти то, что ускользало из её рук.

Сферы не было у никого из тысяч магов, что пали от её руки. Она сеяла смерть и разрушение, но желанная добыча оставалась призрачной. И в этот миг отчаяния, когда тьма, казалось, поглотила всё, судьба плела свою нить в другом мире, под чужим небосводом.

Там, вдали от её безумия, обычный подросток проснулся посреди ночи, объятый необъяснимой тревогой. Что-то давило на него, смутное и настойчивое. Пальцы машинально коснулись серебряного кулона на шее. В полумраке он поднял его к глазам, разглядывая синий камень, мерцавший слабым, неземным светом. Что-то изменилось, что-то неуловимо странное витало вокруг этого простого украшения.

Но сон, тяжелый и навязчивый, снова сомкнул веки. Мальчик отмахнулся от ощущения неминуемого и провалился в забытье. Он не знал, что момент пробуждения уже настал.

Время пришло в движение. Неумолимое, словно поступь рока, оно приближалось к своей цели. Как тьма, выползавшая из бездны тысячелетия назад, оно неуклонно двигалось вперёд. К точке, где две части расколотой истории должны сойтись воедино. К моменту, когда мальчик, живущий в неведении, узнает правду, способную изменить всё. Когда кулон на его шее перестанет быть просто кулоном, и его истинное предназначение раскроется во всей своей ужасающей славе.

Время последней битвы наступало.

И от него не уйти никому. Оно неизбежно, как восход солнца, как приход зимы. Оно всегда наступает.