Чародейка вне закона

Аделаида стояла перед приемной комиссией еле сдерживая слезы от обиды. Она держала спину прямо, вздернув подбородок. Узкий корсет сдавливал ребра, мешая дышать, но девушка сосредоточилась на этих ощущениях, чтобы не показать своей слабости перед дряхлыми стариками, сидящими в комиссии. Они трясли своими седыми бородами до пупов, шамкали беззубыми ртами. Один из них совершенно не стесняясь пялился на грудь Аделаиды. В комиссии их было четверо – на каждую стихию: огонь, воду, землю и воздух. Но Аделаида не верила, что эти старцы еще на что-то годятся, кроме как портить воздух. И отнюдь не магическими газами. Она знала заранее, что этим всё закончится, но должна была попытаться. Больше всего на свете, ей хотелось сейчас поджечь длинный стол, за котором сидели старикашки, чтобы они увидели, как должна выглядеть магия. Маги даже не дали ей шанса проявить себя. Как только увидели ее длинное красивое и дорогое платье, высокую аккуратную прическу, лишь из уважения к ее отцу, они позволили ей представится. И сразу же обрубили – женщине места в школе чародейства и магии нет. Аделаида коротко кивнула и вышла из кабинета, громко цокая низким удобным каблуком. Всё вокруг нее словно наэлектризовалось, Ада заставляла себя мерно дышать. Она захлопнула за собой двери и прислонилась к ледяной каменной стене.

– Я же тебе говорил, – усмехнулся красивый высокий стройный мужчина.

Манфредо стоял неподалеку, в том же коридоре школы чародейства. Он был в безукоризненном темно-синем кафтане, расшитым серебряными нитками, в темных обтягивающих ноги брюках и высоких охотничьих сапогах. Его черные длинные волосы спадали вдоль лица идеальными локонами, а черные глаза смеялись над Адой. Аделаида почувствовала как лавина огня проходит сквозь нее, готовое сжечь дотла этого напыщенного идиота. Манфредо был ее старшим сводным братом, по отцу. Он учился в этой школе уже три года, он получит в наследство замок отца, его титул, его чародейские артефакты и родовой камень. Манфредо получит это всё без усилий, без особых талантов, за одно-единственное преимущество перед ней в глазах общества – у него иной формы половые органы.

Ада сжала кулаки и направилась к братцу. Она давно догнала его в росте, и их глаза были на одном уровне. В детстве их считали двойняшками – на столько они оба были похожи на отца, хоть и матери у них были разные.

– Да, меня не взяли, – звенящим от возмущения и еле сдерживаемого гнева, ответила Аделаида, – но это еще ничего не значит!

– Глупышка, это конец, – покачал головой Фред, делая вид, что сочувствует ей, – теперь у тебя лишь один путь – позволь отцу удачно выдать тебя замуж, смирись со своей судьбой.

– Я – чародейка! – закричала Аделаида и в ее черных волосах заплясало пламя, – я гораздо сильнее тебя, ты знаешь это! Я больше прочла, я больше умею!

Манфредо лишь посмеивался над ней. Но он быстро осекся, когда из-за угла коридора школы чародейства показался их отец.

Богарт Вольф фон Розенштальц, собственной персоной шагал громко топая так, что эхо разносилось как будто по всей школе. Вся его внушительная фигура буквально пылала от ярости. Он был одет в строгий бордовый сюртук, наглухо застегнутый, не смотря на жару, темные брюки и сверкающие ботинки. Ему было уже под шестьдесят, но выглядел он безупречно – небольшую бороду лишь слегка тронула седина, черные глаза смотрели цепко, густые волосы были зачесаны назад.

Аделаида впервые испугалась. Ее внутренне пламя словно обдало ледяной волной, девушка застыла как статуя.

– Что ты здесь делаешь? – в ярости, очень тихо спросил Богарт, но в звенящей тишине, Ада услышала каждое слово отца.

– Я хотела поступить в школу чародейства, отец, – ответила Ада, не глядя ему в глаза.

Манфредо тоже застыл у стены, где стоял.

– И ты это допустил? – обратился отец к нему.

– Я не...не знал, – сглотнул нервно Фред.

О, конечно, он знал! Он всё давно знал, но не говорил раньше, чтобы воочию увидеть всё своими глазами, насладится страданиями сестры по полной. Это стоило даже гнева Розенштальца.

Богарт поморщился, в ответ на слова сына.

– Я извинюсь за твое поведение перед старцами, – злобно прошипел отец Аделаиде, – а ты немедленно ступай в карету. И думать забудь о школах, о магии и обо всем таком!

Богарт был чародеем средней руки. Но за свою магию, у него был замок и слуги. Он сам когда-то учился здесь. Ничего полезного для королевства Богарт не сделал, но и отвернуться от него не могли, боялись. И Богарт, будучи человеком не глупым, прекрасно знал о своем положении. В молодости он совершил много сомнительных ошибок – спал не с теми, присягал не тем королям, но кое-как он заработал себе несколько сундуков с золотом, по роду получил от отца камень приумножающий силы, и сам добыл несколько артефактов. Ближе к сорока годам, Богарт понял, что ему срочно нужен наследник. Из-за испорченной репутации, никто из соседних благородных людей или чародеев не выдали бы своих дочерей за такого великовозрастного жениха. Покупать себе невесту, Богарту тоже не особо хотелось – и денег было жаль, и желание отсутствовало. Розенштальц поступил хитро, как ему казалось – он обманул обычную девушку, которая ему более-менее приглянулась и сделал ей ребенка. Затем исчез, вернувшись за ним через год, когда младенцу было уже пара месяцев. Купить младенца на много дешевле, знаете ли. Тем более, у несчастной девицы, которую лишили чести. Манфредо очень болел, он родился слабым – похоже беременность далась бедняжке очень трудно, а Богарт даже не думал проведать ее в то время. Забрав ребенка, чародей нанял ему лучших лекарей, но мальчишка постоянно хворал. Тогда, решив, что надо подстраховаться, Богарт нашел себе еще одну женщину. На этот раз он окружил ее заботой, конечно, не выдавая свою личность. Он купил ей крепкий дом с садом, и постоянно помогал с деньгами на протяжении всей беременности. Как раз тогда Манфредо опять серьезно заболел, и Богарт позвал своего старого наставника мага. Тот сказал, что в замке Розенштальца неблагоприятная атмосфера, и что когда появится новый магический наследник, родовой камень заработает в полную силу и наступит наконец светлая полоса. Родилась девочка. Богарт был в ярости. Лишь предсказание мага и болезнь Манфредо заставили чародея забрать и этого ребенка к себе. Ни Аделаида, ни Манфредо не знали своих матерей, а матери не знали их, так как не догадывались о том, кем был их кавалер. Скрепя сердцем, Богарт позволил Аделаиде прикоснуться своей крошечной новорожденной ладошкой к родовому камню Розенштальцев, и камень принял ее. С ее рождения, Манфредо практически перестал болеть, вместе с младенцем который учился ползать ползал и Фред, с Адой же начал бегать по саду, учился читать. Но когда Фреду было тринадцать, а Аде десять, до Фреда дошло, что она является его соперницей во всем. Он начал заниматься без нее, требовал других учителей, старался держаться поближе к отцу, умасливая его всеми способами. Ада же, осознав всю ненависть к ней родителя, замкнулась в себе и решила никогда никому не открывать своего сердца. Она так же прилежно училась, была вежлива с прислугой и добра к животным. А Богарт, с рождением наследников, начал беспокоиться о своей репутации. Трясся буквально над всеми ошибками детей, не прощая им ничего. С пятнадцати Аделаидовых лет, он начал искать ей женихов, чтобы сплавить побыстрее со своих глаз долой.

Аделаида послушно вышла из замка, где учили чародейству, с тоской оглянувшись на величественный фасад, большие окна, зеленое поле. Девушка приподняла тяжелую юбку и села в карету, в которой приехала сюда. Сидеть в отцовской ей было всё равно не позволено. Но она дождалась, когда он тоже вышел. Богарт даже не стал проверять, он не сомневался, что Ада не ослушается его. Нет, конечно, он не бил своих детей, тем более, их воспитанием занимались няньки и гувернантки, а слуги не бьют детей господ. Нет, но он пугал их своим тяжелым взглядом, ледяным голосом и огнем. Своим чародейским огнем, который любил держать в ладони перед их маленькими лицами. И Ада и Фред смотрели на огонь завороженно, они не боялись огня так как отца, потому что в них он тоже был. Но ощущали силу и преклонялись перед ней. Карета Богарта тронулась, и Ада махнула платочком кучеру из окна. Кучер тяжело и сочувственно вздохнул, он возил маленькую леди уже несколько лет, и в глубине души видел в ней своих двух дочерей. Кучер легонько встряхнул вожжи, и карета скрипнув колесами, покатилась. Аделаида мрачно смотрела на проезжающие поля, и деревеньки. Ей казалось, что в ее будущем нет ни одного светлого пятна. И что теперь ей делать, она не знала.

***

Розенштальцы вернулись домой к вечеру. Богарт поспешно выскочил из кареты, громко хлопнув дверцей. Аделаида, даже с долей облегчения, выдохнула. Она спокойно вышла из кареты, поблагодарила за поездку людей, и направилась в свои покои. Манфредо уехал из замка три года назад, учиться и приезжал лишь по выходным. Они не дружили с братом, но без него в замке отца всё равно было еще более уныло и пусто. Замок Розенштальца был самым обычным – не самым большим, но не самым маленьким. Каменистый, немного диковатый. У Аделаиды были подруги из соседних городов, ее отец устраивал балы, и маленькая Ада многих очаровывала. Богарт даже не понимал, сколько всего принесла ему в замок эта малышка. С ним начали общаться, Аду приглашали в гости, а с Богартом начали вести дела отцы ее подруг. У Манфредо тоже были друзья, так как Богарт раньше не имел своих, он поощрял общение детей, главное, чтобы это были дети влиятельных людей. Так вот, Аделаида видела очень красивые замки, ухоженные, с цветущими садами, с довольными слугами, которым служба только в радостях. У них же было всё не так. Всё серое, холодное. Аделаида жила на третьем этаже, в правом крыле, Манфредо тут же в левом, когда приезжал домой. На четвертом этаже размещали гостей, а на пятом этаже, жил сам Богарт. У чародеев не было своих людей, как у какого-нибудь графа или лорда, и потому, слуги у него работал за жалование. Они жили в землях герцога Мальтийского, и по закону, в какой-то мере подчинялись ему, хотя вообще чародеи были отдельной структурой.

Девушка с раздражением сняла красивое платье, которое надела сегодня утром. Как бы она хотела носить штаны, как у Манфредо! Аделаида с горящими глазами представляла, как уделала бы этих старикашек, показав стену огня, которую может вызвать. Их хватил бы удар! Служанка, прибежавшая снизу, вся запыхавшаяся и раскрасневшаяся, начала вздыхать и причитать, что госпожа не дождалась ее.

– Я в состоянии сама снять с себя платье, – отмахнулась Ада.

Служанка, подняла наряд и аккуратно повесила его в огромный шкаф.

– Хотите, приготовлю ванну, мисс? – осторожно спросила женщина, наблюдая за Аделаидой, которая распутывала свои длинные черные блестящие волосы, вытаскивая шпильки.

Ада замерла, взглянув на свое бледное отражение. Ее руки тряслись, а губы дрожали. Волосы волнами лежали за спиной, девушка сидела в белой сорочке, ее черные глаза мерцали как угли костра.

– Да, – безжизненным голосом сказала девушка, – будь добра, пожалуйста.

Аделаида сама нагрела себе воду. Она провела руками над наполненной ванной, и из нее тут же пошел пар. Девушка погрузилась, ощущая невыносимый для других жар. Окно ванной комнаты было открыто и девушка лежала и смотрела, как по одной начинали загораться звезды на темном небе. Такой длинный утомительный день. Он начался до рассвета, чтобы вовремя приехать в школу чародейства, и заканчивается только сейчас. Каких трудов ей стоило договориться о встрече не ставя в известность отца! Она напрягла все свои связи, подкупила не одного и не двух, а несколько слуг сразу и всё зря. К ней на подоконник прыгнул огромный рыжий пушистый кот, виляя хвостом. В его пасти была зажата полудохлая мышь.

– Принес мне угощение, Барс? – улыбнулась Аделаида, смахивая слезы с глаз, и улыбаясь коту.

Рыжий кот выплюнул добычу и поставил на нее переднюю мощную лапу, чтобы не трепыхалась.

– Конечно! – подтвердил Барс высоким мужским голосом, – спорим, ты даже не обедала сегодня?

– Мне не хочется, – вздохнула Аделаида, положив голову на руку на краю ванны, в которой лежала. – Меня не приняли.

Последнее она произнесла тихо, но кот ее услышал, мигнув желтыми глазами.

– Мы знали, что так и будет. Верно?

– Нет! – вдруг заупрямилась Ада, – все мне так говорят. Но, нет. Я как последняя дурочка, верила, что для меня сделают исключение! Я верила, что стоит им только меня увидеть, понять, какая я сильная, что я могу быть полезна, не только как продолжательница рода, но как отдельная самостоятельная личность.

Кто вдруг закашлялся и Аделаида поняла, что он смеется.

– Эх, моя милая, глупая волшебница, верящая в сказки! Только кошки гуляют сами по себе. Но и они остепеняются, чтобы родить котят.

– Зачем тогда во мне магия, если я не могу ее использовать по назначению? – в миллионный раз за свою жизнь спросила Аделаида, больше себя, чем Барса.

– Тебе не переделать этот мир, – мягко предрек Барс, принявшись играть со своей добычей – приподняв лапу он отпустил ее и тут же настиг снова.

Ада лениво понаблюдала за ним, думая о своем.

– Я не выйду замуж, – пробормотала девушка, – не выйду и всё тут.

Кот дернул хвостом. Он принялся вылизывать заднюю лапу, делая вид, что полностью погружен в это занятие, но Аделаида чувствовала на себе его внимательный взгляд. Барс у нее жил давно. Ей подарил его наставник Богарта, тот, который велел оставить ее в замке для здоровья Манфредо. Барс был своевольным и слегка капризным, но он ей нравился. Еще год назад, она мечтала, что однажды он превратится в мужчину, и они поженятся. Но потом, она выкинула из головы эти подростковые глупости. Да, Барс был говорящим, но котом, обычным, не заколдованным котом. Полностью вымотанная, Аделаида отправилась спать, зная, что завтра ее ожидает тяжелый разговор с отцом.

***

Богарт не завтракал с Аделаидой, когда в замке не было Манфредо. Девушка сидела в одиночестве за длинным обеденным столом. Она давно привыкла к этому. Слуги ходили вокруг, подливая ей сока в стакан и нарезая ветчину и сыр. Сегодня у нее разыгрался аппетит, чему она была даже рада. Не хватало еще свалиться с какой-нибудь болезнью от недоедания! А после завтрака они встретились в большом кабинете на втором этаже замка, напротив библиотеки. Аделаида сегодня была в коричневом будничном платье, с красивой золотой тесьмой на подоле и коротких рукавах. Волосы лежали красивыми прядями по плечам и спине. Кабинет отца всегда вызывал в ней нервную дрожь. С высоким потолком и лепниной на нем, с огромным окном, выходящем на холм и лес – всё здесь могло бы показаться красивым и стильным, если бы не зловещая энергетика хозяина помещения. По стенам висели старинные гобелены. Там где стоял стол висел портрет отца Богарта. Аделаида всегда бросала взгляд на деда – тот совсем не был на них похож, седой как лунь, косматый, он смотрел с портрета колючим злым взглядом, и Ада сразу чувствовала себя под ним, провинившейся. Богарт стоял возле стола и тоже смотрел на портрет своего отца, сцепив руки за спиной. Аделаида слегка кашлянула, чтобы показать, что она вошла. Двери кабинета были открыты настежь. Но Богарт не повернулся к дочери. По внутреннему наитию, девушка знала, что ее присутствие заметили, но нацеленно игнорируют. И она встала недалеко от входа, повернув свой взгляд в открытое окно, за которым пели свободно птицы в полете. Так с отцом они простояли несколько минут. Наконец, Богарт соизволил повернуться к дочери. Он впился в нее глазами, разглядывая так, словно впервые увидел.

– Чего ты хотела добиться своим безрассудным поведением? – холодно спросил он, нарушив напряженное молчание.

– Я хотела поступить в школу чародейства, отец, – ответила глухо Аделаида.

– И? Даже, если бы тебя приняли и выпустили. Что бы ты делала потом?

Аделаида вздрогнула и впервые тоже подняла глаза на отца.

– Я...я не знаю... Я бы помогала нашему герцогу...

– Ты ему можешь помочь, если выйдешь замуж за его сына. Какое удачное совпадение, что у него есть наследник, который не против твоей компании. Ты хоть это понимаешь?

Богарт презрительно сморщился, так, словно смотрел на полудохлую мышь, вроде той, что вчера принес Аде Барс.

– Ты можешь себе представить, своим глупым, маленьким умишком, что у тебя есть реальный шанс стать герцогиней? Твой брат был бы вашим чародеем, и имя Розенштальц прогремело бы на всю страну!

– Манфредо – бездарь, – презрительно скривила губы Аделаида, встряхнув головой, – Конрад дружит с Фредом, но он не сделает его своим придворным чародеем, это было бы слишком недальновидно!

Богарт покраснел от злости и стукнул кулаком по столу.

– Ты – абсолютно пропащее бесполезное создание! – прошипел отец, каждое его слово как плеть ударяло Аделаиду. – Отлично! Не выходи замуж! Торчи у меня, ешь, пей за мой счет! Торчи в каменной башне до конца своих дней! Будешь нянькой для племянников. Видимо для этого ты лишь и годишься – подпитывать своей энергией Манфредо!

– Нннет...– Аделаида почувствовала как предательски дрожит ее голос, – я не хочу...

– А чего ты хочешь? На что еще ты годишься? Руками ты работать не можешь – опозоришь нас! Колдовать как базарная ведьма? Этим ты хочешь заниматься?

«Да, хоть бы и так!» – в отчаянье подумала девушка, прикусив внутреннюю часть щеки, чтобы не выпалить это вслух.

– Всё! С меня хватит твоего баловства! «Папа, я хочу ездить верхом, как Манфредо! Папа, я хочу изучать теорию магии! Папа!»

Аделаида с ужасом смотрела, как взрослый мужчина передразнивает ее словно неразумный мальчишка. Ей было дурно, кружилась голова и отчаянно хотелось разрыдаться. А Богарт не унимался:

– Ни одной золотой монеты на тебя больше не потрачу! Так и знай! Приданое для тебя готово, но это не тебе, а твоему жениху, имей ввиду. Так что ничего из того, что у нас лежит – не твоё! Только если соизволишь выйти замуж. А нет, через пару лет, ты уже не будешь никому нужна, старая глупая баба! Упустишь своё время, вот и всё!

Отец принялся ходить по кабинету, размахивая полами своего сюртука.

– Столько сил вложено, в тебя, сколько усилий, чтобы выросло вот это!

Аделаида слушала речи отца как сквозь толщу воды. Ей было очень больно и горько, но она ничего не могла ему возразить – ее руки и ноги были словно связаны, а рот заклеен. Она смотрела на отца замерев как кролик перед удавом.

– Они смеялись над тобой! Маги из школы! Называли глупым неразумным дитем! Намекали мне, что я воспитал своевольницу! Ты представляешь, что я чувствовал тогда?

«Почему же ты отец, не можешь подумать о моих чувствах», – думала в отчаянье Аделаида, – «ведь я тоже человек».

– Всё, уходи с глаз моих, – махнул рукой Богарт, сжимая виски, так словно у него раскалывалась голова, – и не попадайся мне лишний раз. Надеюсь, не услышу от тебя больше ничего дурного. Только посмей себе еще одну выходку, и я отправлю тебя в монастырь. И поверь мне, девочка, я не шучу.

Аделаида молча посмотрела на отца. Она знала, что он держит свое слово. Девушка присела в низком реверансе и вышла из комнаты. По мере удаления от кабинета отца, не замечая слуг, Аделаида ускоряла шаг всё быстрее, пока не перешла на бег, приподняв свои юбки. Из-за слез, бегущих по ее щекам, она не разбирала дороги, но ничуть не удивилась, когда ноги привели ее вниз, к родовому камню. Он находился в подвале. Это был большой монолит, в два с половиной метра высотой. Для обычного человека, он не представлял никакого интереса. Но для их семьи имел огромное значение. Да, Аделаида ненавидела своего отца, но не могла противится своему роду. Здесь, у камня, ей всегда было спокойно. Она не знала, чувствуют ли это брат с отцом, но она любила сидеть здесь, ощущая как магия бурлит в крови и в воздухе вокруг. Вот и сейчас, Аделаида прислонилась разгоряченной щекой к холодному основанию, руками обнимая камень, не в силах его объять целиком из-за размеров, но чувствуя, как обычно, что сердце успокаивается, а слезы высыхают. Она присела на полу, где были выщерблены руны и символы, усиливающие магию Розенштальцев, защищающие их. Аделаида не заметила, как пальцами начала водить по рунам на полу, заставляя магию помещения подниматься в воздухе. Через пару минут, вся комната была в огне. Но Аделаиду он не пугал и не причинял вреда. Пламя убаюкивало, обнимало, согревало, как объятия. Окончательно успокоившись, Аделаида нехотя потушила пламя, щелкнув пальцами и всё исчезло, так словно ничего и не было.

***

Дни побежали, один похожий на другой как две капли воды. Аделаида, практически не выходила из своих покоев. Вернулся с учебы Манфредо на летние каникулы. Через пару недель к нему приехал в гости Конрад Уолтер Мальтийский – тот самый сын местного герцога. Он был на полтора года младше Фреда и они дружили с подростковых лет. Конрад искал с Аделаидой встречи, но девушка тщательно его избегала. Ей не хотелось ссорится с другом детства. Чаще всего она проводила время за чтением книг, гладя на коленях своего Барса. Тот, словно чувствовал тоску хозяйки и в основном молчал, лишь успокаивающе урчал и не пропадал надолго. Конрад прислал очередную записку через служанку, с просьбой поговорить. Был теплый летний вечер. Аделаида уже поужинала у себя, она больше не спускалась в общую столовую, чтобы не столкнуться с отцом. Вздохнув, девушка согласилась, написав быстро ответ. Она накинула на себя легкую мантию на плечи, и спустилась в сад. На самом деле, сад не был похож на сад, в привычном понимании этого слова. У них не было цветов и зелени, лишь несколько чахлых голых деревьев и много камней. Аделаида села на скамейку возле фонтана. В центре конструкции была изображена каменная роза, из которой тонкой струей прыгала вверх струя воды. Весь первый этаж их замка горел свечами, летали мотыльки и светлячки. Было довольно тепло, но слегка нервничая, Аделаида поежилась. Конрад не заставил себя долго ждать. Это был тоже высокий как она и ее брат, юноша, но со светлыми вьющимися волосами и голубыми как у херувима глазами. Истинный благородный аристократ. Он всегда был одет с иголочки – вот и сейчас на его белоснежной сорочке не было ни единого пятнышка, сюртук мог показаться бы на первый взгляд простым, но Аделаида видела руки знакомого, очень престижного мастера, его характерные идеальные строчки и вышивку. Конрад низко поклонился ей, Аделаида привстала и сделал глубокий книксен. Конрад поцеловал ей руку.

– Наконец-то ты мне ответила! – тихо произнес Конрад, присаживаясь рядом на скамью.

В последний раз они виделись в Рождество, на большом приеме у герцога. Там была вся округа и знать. С того времени, он словно еще похорошел. Аделаида почтительно склонила голову набок.

– Я знаю, что ты очень расстроена тем, что не поступила в школу чародейства...

– Манфредо рассказал? – скривила губы Аделаида, прекрасно зная ответ.

Конрад кивнул.

– Аделаида, – вдруг хрипло сказал Конрад, – не знаю, удивишься ли ты... Но я хочу попросить...

– Я не выйду за тебя...

– Пожалуйста, не выходи за меня!

Сказали они одновременно. Сердце Аделаиды упало куда-то вниз. Она захлопала глазами, глядя на юношу. Конрад же, наоборот очень обрадовался.

– О, я так рад, что ты тоже не хочешь! Понимаешь, ты ведь чародейка, а я простой человек. Мой отец только спит и видит, как у нас родится чародей и в его роду будут волшебники, понимаешь? А я... я не могу вынести мысль о том, что ты умеешь делать.

Конрад смело посмотрел в глаза девушки.

– Ты моя подруга, как и Манфредо, я вас люблю, как своих брата и сестру. Но мне далеко до чудес, что вы умеете делать...

Аделаида поднялась на ноги. Прохладный вечерний ветерок охлаждал ее разгоряченную кожу. Да, она и сама не хотела выходить замуж за Конрада... Но то, что и он не хотел брака с ней было...унизительно. Она была хороша собой, молода, умна. И она никуда не годилась в этом мире. Не вписывалась.

– Всё хорошо, Конрад. Тебе даже не стоило переживать, я давно сказала отцу, что не пойду замуж, ни за кого бы то ни было...

Вдруг дорожка с улицы осветилась и раздался стук копыт лошадей. Конрад и Аделаида озабоченно переглянулись. Кто мог приехать к ним в замок так поздно? Они поспешили внутрь. Аделаида спряталась за спинами слуг. В большом зале Богарт встречал незваных гостей. Рядом с ним стояли будущий герцог и Фред. Вошли трое мужчин в обычных дорожных туниках. Они поклонились так низко, что чуть ли не чиркнули носами по полу. Аделаида с большим удивлением увидела на их плащах герб королевской семьи. Богарт тоже это заметил и ответил вежливым кивком. Парни слегка качнулись в полупоклоне.

– Беда! Беда у нас в королевстве! – выпалил один из приехавших мужчин, – король послал гонцов во все концы нашей страны.

– Что произошло? – нетерпеливо нахмурился Богарт.

– Царевна Роланда Генриетта Раймонда Жельвира Эделина Элис похищена! Похищена, на сколько нам известно, колдуном Обертом Ламар Ернестом Бертрам Кохом...

У Аделаиды от перечисления всех имен закружилась голова. Но суть она уловила – царевна Роланда похищена колдуном Кохом.

– Вот это новость! – воскликнул пораженно отец Ады, и потер задумчиво подбородок. – Вы, стало быть, устали с дороги... Я велю вам накрыть стол...

– Нет, нет, сир. Мы обязаны ехать дальше. Не откажемся лишь от узелка с едой, если ваша милость будет благосклонна...

Розенштальц кивнул одному из своих слуг, и тот мигом побежал на кухню.

– Так, что же король хочет от нас? – деловито спросил отец.

– Тот, кто вызволит царевну из лап колдуна, может уповать на милость. Исполнится любое его желание. Новые земли, богатство, всё что спаситель пожелает.

– И дочку? – прищурился Богарт. – Он отдаст свою дочь за того, кто спасет ее?

Аделаида почувствовала, как тошнота подходит к ее горлу, настолько ей был противен отец в тот момент. Она знала царевну, видела ее однажды издалека. Чародеев не больно жалуют во дворце, но тогда был день рождения наследника короля. И самая младшая царевна тоже была там. Малышка, младше Аделаиды. Как же она должна быть напугана! Коха, Аделаида тоже знала. Тот давно заставлял королевский двор быть в напряжении, колдун собирал собственную армию, часто выступал с опасными высказываниями против власти. Он хотел, чтобы чародеи правили государством, а не простые люди.

Королевский гонец слегка сжал головы в плечи. Он боялся чародея.

– Если спаситель будет из знати, то тогда да... Любое желание, сир!

Богарт обернулся к парням, стоящим в молчании. Те тоже переглянулись.

– Конрад, мой милый мальчик! – ласково произнес Богарт, как никогда не обращался к собственным детям, – это миссия словно придумана для вас! Мой Манфредо поможет тебе одолеть Коха, ты женишься на царевне, и Манфредо станет твоим придворным чародеем. Что скажешь?

Аделаида не стала слушать, что ответит будущий герцог. Она попятилась прочь из зала и поспешила вниз, к родовому камню. В груди разрасталось невиданное пламя. Она еще не могла облечь свою мысль в голове, в слова, но ощущала всем телом, что нечто важное подступает к ней.

«Король исполнит любое желание... Любое желание...»

Девушка прикоснулась ладошкой к камню, как в свой первый день жизни. Магия поднялась в камне, отвечая ей, окутывая всю фигуру невидимыми волнами.

– Я спасу царевну, – прошептала Аделаида камню. – Я не могу больше здесь оставаться. Я не отправлюсь в монастырь. Я больше не дам распоряжаться своей судьбой.

Камень ответил ей гулкой вибрацией и вдруг громко треснув, раскололся на две части. Аделаида подавила крик ужаса. Она совсем такого не ожидала и не просила. Монолит раскололся ровно на два камня, которые теперь лежали на полу. Девушка испуганно посмотрела на потолок, гадая, услышал ли ее отец. О, боже, что будет, если он сейчас зайдет и увидит, что она натворила... Вдруг, в голове зазвучал голос Богарта, несправедливо кричащий ей: «ты абсолютно пропащее бесполезное создание!» Аделаида сжала кулаки. Она не сбежит тихо, как будто в чем-то виноватая служанка. Нет! Она уйдет громко и заявив о себе! С нее хватит!

Аделаида склонилась к упавшему камню и погладила левую часть камня, лежащую ближе к ней. Камень ответил ей. И больше не сомневаясь, Аделаида щелкнула пальцем, превращая большой монолит в булыжник, на котором были высечены защитные руны. Девушка взяла камень в руку и бегом отправилась к себе. По пути, она провела свободной ладошкой по стене коридора замка отца. И там, где касалась ее рука, расцветали цветки пляшущего огня. Пламя жадно поглощало в свою пасть картины, гобелены, ковры на полу, старую уродливую мебель – всё, что Аделаида ненавидела. Когда она дошла до своих покоев, уже во всю звенел колокол эвакуации. Всё было объято пламенем, мимо пробегали кашляющие слуги. Аделаида махнула им вслед рукой, и людям открылся безопасный коридор к выходу, несмотря на то, что вокруг было пламя. Девушка знала, что быстро ее отец и брат не смогут его потушить. Их огонь никогда не мог сравниться с ее. Наконец она могла им это показать! Аделаида взяла из под кровати небольшой чемоданчик, с которым путешествовала к подругам. Она бросила туда свой уменьшенный родовой камень, открыла шкаф и принялась кидать в него вещи.

– Что ты устроила? – лениво спросил Барс сидя на подоконнике.

Кот всеми силами пытался сделать вид, что ему все равно на царивший вокруг хаос, но слегка вздыбленная шерсть, выдала его. Он нервно дергал хвостом из стороны в сторону.

– Я ухожу, Барс, – с сожалением ответила девушка. – Может ты найдешь себе новый дом? Мне здесь не место...

– Я пойду с тобой, – ответил кот и зажмурился, словно сам удивился своим словам.

Аделаида пораженно посмотрела на рыжего.

– Я иду спасать царевну... От колдуна...

– А я иду с тобой. Ты моя чародейка, а я твой кот. Ты же берешь с собой свой камень. А я еще лучше камня, разве нет?

Барс недовольно встопорщил усы.

Аделаида бросила свой чемодан и подбежав к окну, крепко обняла кота, погружая свое лицо в его мягкую пушистую шерсть.

– Аделаида!!! – загремел снизу голос отца, и девушка от страха вздрогнула всем телом. – Аделаида!!! Немедленно останови огонь, мерзкая ты чертовка!!! Что ты задумала?

Голос отца был усилен магией, он звучал отскакивая от стен, потолка и пола. Богарт Вольф фон Розенштальц показывал всю свою силу, на которую был способен и это напугало Аделаиду. Весь замок словно ожил и стал врагом Аделаиды. Камень внутри чемодана засветился, загудел – отныне его магия существовала отдельно от магии замка. Расколовшись на две части, теперь принадлежав Аделаиде, он предупреждал свою хозяйку о злых намерениях против нее.

– Нам надо спешить! – крикнул Барс.

– Прыгай вниз! – приказала девушка, – встретимся у конюшни!

– Я тебе не оставлю!

Аделаида, выглянув в коридор поняла, что там, в огне стоят старые рыцарские латы, теперь ожившие, они выставили свои мечи направляясь к ней. Девушка взвизгнула от страха и захлопнула дверь. Путь лишь один – через окно!

Она бросила чемодан и прыгнула сама.

Лишь чудом не пострадав, колдуя себе безопасное приземление, тем ни менее, слегка подвернув себе ногу из-за дурацких каблуков, девушка ступила на жесткую каменную землю. Она подхватила чемодан. Рыжий кот крутился рядом. Хромая, Аделаида зашагала, с чемоданом в руке и с рыжим котом под ногами, к конюшне. Отвязав любимую гнедую кобылку, чародейка взяла со стойла большую простую холщовую сумку, оставленную конюхом.

– Залезай, – приказала она коту.

Барс недовольно глянул на хозяйку, но повиновался и прыгнул в сумку. Аделаида ловко накинула седло и уздечку на коня, привязала крепко свой чемодан, сумку с котом перекинула через плечо, и запрыгнула на кобылу, кот оказался сидящим перед ней в седле, с торчащей головой из сумки. Аделаида нетерпеливо тронула поводья, и лошадка поскакала прочь. Аделаида ловила удивленные взгляды слуг. Кто-то даже успел перед ней открыть главные ворота. Она остановилась лишь на мгновение, на холме, и обернулась на отчий дом. Пламя еще горело из окон, но Аделаида видела, что его тушат. Все слуги высыпались на улицу. Никто не должен был пострадать. Интересно, как скоро, Богарт увидит, что случилось с родовым камнем? Чародейка встряхнула головой, ее черные волосы подхватил ночной ветер. Нет времени на сантименты. Она буквально сожгла за собой все мосты, и теперь у нее лишь одна дорога – вперед!