Чародейская башня

Над долиной Чародейской Башни всю ночь сверкали молнии. Рэйка Матаурис отошла от окна, откуда наблюдала за происходящим с беспокойно колотящимся сердцем, и привычным движением поправила перстень главы рода, чуть большой по размеру для её пальчика.

– Госпожа, сегодня, несомненно, та самая ночь, – подтвердил, в который раз подкинув руны над каменной чашей, пожилой гадальщик. – Но я хочу сказать, это вовсе не обязывает вас...

Рэйка вскинула голову, заставив уложенные в простую причёску локоны подпрыгнуть. Глаза её опасно сверкнули.

– Я исполню волю отца, Селантий, как бы опасно это ни было.

Символически постучавшись, в комнату вошла, волоча рукава парчового роскошного платья, компаньонка Рэйки, Лилла.

– Всё готово, можем отправляться.

– Ты не переоденешься? – недоумённо вскинула брови Рэйка. – Не самый подходящий наряд для путешествий.

Сама она надела удобное платье и плащ с капюшоном из прочной ткани цвета аметиста. Её любимый цвет.

– Брось, чары пути позволяют не думать об одежде, – пожала плечами Лилла.

– Чары пути лишь доставят нас на место. Оттуда же придётся добираться своим ходом, независимо от успешности нашего... замысла.

– О... об этом я не подумала. Тогда возьму что-нибудь простое с собой. А что касается нашего замысла, я надеюсь, всё пройдёт как нельзя лучше, и моё платье не оставит равнодушным несравненного Люциана Корвариуса.

Мечтательно улыбаясь, Лилла посеменила в свои покои. Рэйке оставалось только вздохнуть. Когда ей было семь или восемь, она видела Люциана, и он не показался ей ценителем прекрасного. Скорее зацикленным на своих идеях фанатиком. Безумных идеях, которые, к несчастью, полностью разделял её отец, Край Матаурис.

Пока они с Лиллой вместе спускались в подземелье по крутой винтовой лестнице, та спросила:

– Думаешь, в Сандолии и Актразисе найдётся кому провести Ритуал?

– Хелен Аттарис сейчас королева, к тому же Орден Помогающих по-прежнему влиятелен, а там чтят леди Вивьен и захотят освободить её, – уверенно ответила Рэйка. – Что до Актразиса... дом Зеннедирисов уничтожен, там правит Руфус Синдарис, и сомневаюсь, что он заинтересован в Ритуале.

– Значит, мы ожидаем возвращения лорда Люциана и леди Вивьен? Кого поддержишь ты?

Между бровей Рэйки пролегла складка.

– Дом Матаурисов всегда был предан дому Корвариусов.

– Но убеждения леди Вивьен тебе ближе, не так ли?

– У меня есть причины вернуть из заточения Люциана, и я сделаю всё, от меня зависящее. А дальше мои действия будут зависеть от того, как он сам себя поведёт. Десять лет прошло, люди меняются до неузнаваемости и за меньшее время.

Рэйка надеялась, что это как раз тот случай...

***

Записав ответ и пробежавшись взглядом по задаче сверху вниз, проверяя на ошибки, Матвей отложил ручку. В классе кто-то шептался, кто-то валял дурака, пытаясь ткнуть другого линейкой, но в основном ребята строчили в тетрадях. В том, чтобы решать быстрее остальных, были свои минусы: сидеть и ждать так скучно! Подловив момент, когда учительница оторвала взгляд от книги, Матвей поднял руку.

– Уже решил? Молодец, подожди немного, пусть другие подтянутся, – произнесла Лариса Петровна и виновато развела руками, она выглядела чуть смущённой.

Что поделать, раз такие правила, раз положено давать на решение такой задачи больше времени, чем необходимо ему. Скорость движения отряда равна скорости самого медленного его члена.

Макс Старов свесился в проход между партами и протянул:

– Са-амая быстрая рука на Диком Западе! Соколов, тебе с ней и без девушки можно!

Его соседка Ленка хрюкнула в кулак, приятелям поблизости шутка тоже пришлась по душе. Матвей смерил Макса взглядом, тот в притворном испуге вскинул ладони вверх и отвернулся. Одноклассники давно уяснили, что Матвея лучше не донимать: с малых лет занимавшийся единоборствами, он мог и ответить, если что не понравится. Хотя в драку лезть не любил. Так, если слишком допекут, а таких отчаянных здесь не водилось: зачем соваться к сильному, если вокруг полно тех, кто не сможет постоять за себя?

Звонок возвестил о начале большой перемены. Матвей застегнул и вскинул на плечо рюкзак и поспешил в столовую. Возле школьного ларька уже собралась толпа, довольные десятиклассники из параллельного уходили с горячими булочками и молочными коктейлями в пакетах. Нахмурившись, Матвей протиснулся к прилавку, у которого ожидаемо увидел Тимофея, протягивающего продавщице тысячную купюру.

– Привет, – буркнул он, аккуратно оттеснив второклассника, явно пришедшего просто поглазеть.

– О, приветик, – откликнулся Тимофей, поправляя растрепавшуюся в толкучке светлую чёлку и забирая протянутую ему сдачу, а потом кивнул на булочки за стеклом. – Что-нибудь хочешь?

– Я в состоянии сам за себя заплатить. – Матвей покосился в сторону шумной компании любителей халявы, занявшей лучший столик. – И они тоже. Одну с сыром, пожалуйста, – сказал он продавщице и расплатился из своего кошелька.

Пока та разогревала булочку в микроволновке, к ларьку пробился запыхавшийся Артём: урок его класса проходил в дальнем крыле третьего этажа. Если их не отпустили на этот раз пораньше, можно считать, Артём только что побил свой рекорд.

– Аве! – отсалютовал он друзьям и содержательно добавил: – Ненавижу физику!

– Привет-привет, бедолага, – понимающе улыбнулся Тимофей. – Давай, куплю тебе что-нибудь вкусное в качестве утешения?

Нерешительно покачав головой, Артём покосился на зловеще зияющее в конце столовки окно, откуда выдавали обед льготникам. Запашок рассольника – «коронного» блюда поварихи Зинаиды – долетал даже сюда, вокруг окошка образовалась мёртвая зона, в которую никто не решался сунуться.

– Болгарские жесты тренируешь? Ладно тебе, ты ведь не собираешься притащить это за наш столик? Это жестоко, Тёма! Говори быстрей, что будешь. Ты знаешь, для меня это пустяки.

– Ну... пожалуй, вишнёвый пирожок поможет мне примириться с несовершенством бытия.

Перспектива пытки рассольником оказалась слишком сильным испытанием для принципиальности Артёма, и пару минут спустя они втроём сидели за шатающимся угловым столиком, поедая недурственную школьную выпечку.

– Насколько всё плохо? Это ведь, кажется, была лабораторная? – поинтересовался Матвей.

– Ага, – кивнул Артём. – Даже моего актёрского таланта не хватило убедительно сыграть, что я впервые вижу амперметр и знать не знаю, как им пользоваться. В общем, лаба получилась идеальной, хотя в этот раз была очередь лажать.

Услышь такое посторонний, он не нашёл бы логики в этих словах, но откуда постороннему знать про кропотливо расписанный в тетради Артёма график получения плохих и хороших оценок, который позволял ему не выделяться? Людям не нравится, когда кто-то лучше их самих, факт. Вот только у Артёма не было грозной репутации, как у Матвея, или обеспеченной семьи, как у Тимофея. Но он нашёл для себя выход: сидеть тихо, как мышка, и не показывать всего, на что он способен.

– Короче, кажись, физичка меня раскусила, и теперь придётся жутко тупить, чтобы она подумала, что ей показалось, – с самодовольной улыбкой закончил Артём и отправил в рот оставшийся кусочек пирожка.

При этом у него задрался рукав рубашки, и Артём торопливо вернул его на место, прикрывая старый круглый шрам от ожога на руке и очень даже не старый, опоясывающий запястье уродливый лилово-бурый кровоподтёк. Скрестив взгляд с внимательным, подмечающим всё взглядом Матвея, он не успел быстро придумать тему для разговора, как обычно поступал.

– Предложение зайти к тебе в гости и поговорить с ними ещё в силе, – напомнил Матвей многозначительно.

– Спасибо, говорить я не хуже тебя умею. – Артём презрительно фыркнул. – Будь это так просто. Закрыли тему.

Пожав плечами, Матвей мысленно признал, что снова полез туда, куда не просили. Повисла неловкая пауза, нарушаемая ором собравшихся в столовой школьников и, прежде всего, громоподобным хлюпаньем девочки за соседнем столом, пытающейся втянуть через трубочку последние капли шоколадного «Чуда». Обстановку разрядил Тимофей, заглянувший в утреннюю переписку.

– Ай, чуть не забыл! Что там за траблы с Вероникой? Тебя фиг поймёшь, когда речь о девчонках, я совсем не уловил смысла, а потом пошёл в школу и отвлёкся.

– Да блин, я тоже не уловил, – задумчиво взъерошил волосы Матвей. – Она всю неделю жаловалась, что мы редко видимся, завтра мы как раз собирались на свиданку, но утром она написала, что не сможет, предложила перенести на воскресенье. Я, конечно, ответил, что у меня тренировка и репетитор, мы целых три месяца встречаемся, сложно запомнить, что ли? Так я утонул в голосовухах, суть которых в том, что я не ценю наши отношения. По-че-му?! – по слогам выпалил он, недоумённо разводя руками. – Где логика? Это же Вероника отменила свидание, а не я. Каким боком это ведёт к тому, что я не хочу увидеться, а?

Тимофей и Артём понимающе переглянулись. Тима подался вперёд и пустился в объяснения:

– Бро, ты пойми, в голове Вероники всё выглядит чуть иначе. Как твоя девушка она хочет внимания и поступков с твоей стороны, это естественно. И когда ты отказываешься изменить планы ради неё, она обижается.

– Менять-то нафига? Если пропускать занятия, чего вообще можно добиться с таким подходом к делу? А репетитор вообще оплачен заранее, в договоре прописано, что предупредить об отмене нужно за три дня минимум, иначе часть денег не вернут...

– Окей, всё это важно, – поспешил согласиться Тимофей. – Но вспомни вашу ссору, когда она пришла к тебе, а ты её выставил и пошёл подтягивать по алгебре одноклассников?

Матвей хмуро покатал между пальцами зубочистку. Такое сложно забыть. Ору тогда было... а потом они неделю не разговаривали.

– Что, ты на её стороне? – спросил он. – Вообще-то, Вероника пришла, не предупредив, а я обещал помочь ребятам.

Тут и Артём не выдержал и, изобразив руками чаши весов, протянул:

– Ну, если подумать: какие-то левые чуваки, просто тебя использующие, твоя любимая девушка, какие-то левые чуваки...

– Да как вы не понимаете! Я же пообещал, так что, мне надо было дать задний ход? И Вероника тоже хороша! Видимо, ей нужен парень, который не держит слово. Только вот это совсем не я.

Кажется, с Вероникой тоже ничего не получится. Может, и хорошо, что они поругались? Пока ни одна девушка не выдерживала рядом с ним больше полугода, но вывод, что просто попадались такие «неправильные» девушки, казался Матвею более чем логичным. Почему нельзя спокойно всё обсудить, если есть что обсудить? Что ж, после расставания с очередной «неправильной» девушкой не было никаких проблем обзавестись новой. По правде говоря, Матвею и делать-то ничего не надо было, они подходили сами, причём подходили красивые и неглупые. Вот только неправильные...

– Ладно, что я всё о Веронике? – вздохнул Матвей, но потом улыбнулся. – Хотя с кем ещё советоваться как не с тобой, Тимоха! Ты гуру в отношениях. С такими скилами давно пора самому девчонку найти.

Тимофей отрицательно покачал головой.

– Да ну на фиг. Мне это не нужно. Вот совет дать – всегда пожалуйста.

– Скучный ты человек, Тима, – вздохнул Артём, тщетно пытаясь оттереть салфеткой пятнышко вишнёвого джема со штанины. – Мне бы твои таланты, я бы времени даром не терял.

– Я бы поделился, если бы мог, – пожал плечами тот.

Пролистав своё расписание в заметках, Матвей сверился с прогнозом погоды и предложил:

– А что, раз завтра никому из нас не нужно никуда тащиться, не смотаться ли нам в Коломенское?

– Окей, – легко согласился Тимофей.

– Это тема, поехали, – одобрил Артём, которому вариант досуга, не требующий финансовых вложений, тоже пришёлся по душе.

Договорившись встретиться возле метро, ребята разошлись по кабинетам.

***

Сняв с зарядки «айфон», Тима кратко отписался ребятам, что не проспал и будет вовремя: требование Матвея, любившего во всём порядок. Не так чтобы кто-то из них часто опаздывал или мог не предупредить в случае чего, но почему не уважить друга, если ему так спокойнее?

Цокая по паркету шпильками, в гостиную забежала мама.

– Где же мои... я вроде тут оставила? – бормотала она, мотая головой, заметила Тимофея и улыбнулась, не прерывая поисков. – Доброе утро, зайчик! Собираешься куда-то?

– Привет, мам, – откликнулся он, пройдя через всю комнату, взял со столика ключ от «Порше» и вручил беспокойно мечущейся туда-сюда маме. – Поеду с ребятами гулять в парк.

Сунув ключ в модную сумочку, она почесала бровь.

– Водитель сегодня возит папу, у него пара встреч без галстуков, определённо будут выпивать. Возьмёшь такси?

– Да мы на метро поедем...

– На метро? – смутилась мама, словно оплошала и дискредитировала себя как хорошего родителя. – Ох... может, всё-таки такси вызвать? Метро ведь...

– Ма-ам, на метро ездят люди, – терпеливо произнёс Тимофей. – И потом, так гораздо быстрее.

– Да? Ну ладно... ты только осторожнее, хорошо? Мне пора бежать, увидимся вечером, сможем поболтать. Чмоки-чмоки! Люблю тебя, зайчик. Покушай, Алина приготовила блинчики. Если нужны наличные, бери у меня в сумочке, ты знаешь. Ну всё, убегаю-убегаю!

Хлопнула входная дверь, а Тимофей подумал, что и ему пора пошевеливаться, если не хочет опоздать. Подставив кружку под дозатор кофемашины, он выбрал на дисплее латте и под звуки перемалываемых зёрен заглянул в тепловой шкаф. Блинчики пахли очень аппетитно, домработница не подвела, как всегда. Учуяв еду, на кухню просочился кот Ипполит. Вслед за Ипполитом бесшумно въехал робот-пылесос. Выхватив из пальцев Тимофея протянутый ему кусочек, Ипполит схомячил его и, не теряя важного вида, стал умываться.

Наскоро собравшись, Тима вышел из дома и быстро зашагал к метро. Погода отличная, самое то для прогулки в парке! Улыбнувшись семенящему рядом с хозяйкой спаниелю, Тима сунул в ухо наушник и включил бодрую композицию. Может, получится создать нужное настроение?

Хоть он и не опоздал, но пришёл последним, из-за этого было неловко. Матвей и Артём поджидали его в стороне от входа.

– Привет! – первым поздоровался Матвей, в его голосе раздались хриплые нотки.

– Что, ты простудиться успел? Остался бы дома, мы могли и в другой раз съездить...

– Да фигня. Гулять всегда полезно.

Пока они спускались по эскалатору, из кармана Артёма раздалась вибрация. Едва глянув на экран, он сбросил вызов, но уже через секунду всё повторилось.

– Натворил что-нибудь? – осторожно уточнил Тимофей.

– Хрен-то там! Просто не согласен, что надо отменить все планы на день и срочно заняться уборкой, если кто-то увидел пылинку.

Поезд подъехал, Тимофей сел на свободное место и достал «айфон». Друзья встали возле дверей и оживлённо что-то обсуждали. Как можно разговаривать в подобном шуме, Тимофей не понимал, но обычные люди, которые постоянно пользуются метро, по всей видимости, приспосабливаются.

Грохот мешал сосредоточиться, Тима включил музыку, но это не помогало, к тому же пассажир рядом недовольно покосился, пришлось убрать наушники. Двери вагона распахнулись, вошла девушка, и Тимофей, не раздумывая, уступил ей место, та удивилась, но улыбнулась благодарно и села. Оказавшись возле Матвея, он спросил, далеко ли от метро до парка, но пришлось повторить трижды, прежде чем друг разобрал, чего от него хотят, и больше Тимофей не пытался завязать беседу.

На одной из станций вошли музыканты, и шум сделался вовсе невыносимым. Когда один из них обходил вагон с протянутой кепкой, Тимофей положил туда сотню. По правде говоря, он лучше бы дал им денег заранее, чтобы они не выступали, но устыдился, подумав, что ребята тут не от хорошей жизни. Следом была женщина с табличкой «Подайте на дорогу домой!», ей Тимофей тоже положил в ведёрко сто рублей. Поймав красноречивый взгляд Артёма, он вздохнул.

– Что не так? Помочь бедным – правильный поступок?..

– Бедным? – фыркнул Артём. – Тимох, ты будто с луны свалился: эти «бедные» в месяц гребут больше, чем честные трудящиеся.

Недоверчиво поджав губы, Тимофей повернулся к Матвею. Но того не оказалось рядом: он по связи с машинистом сообщал о случае попрошайничества в транспорте. Кто-то смотрел на него удивлённо, кто-то одобрительно, а «милая» женщина прошипела какое-то проклятие и лихо выскочила из вагона на ближайшей станции.

– Что? – вернувшись к друзьям, пожал плечами Матвей. – Это же незаконно!

Тима промолчал. Похоже, он в самом деле редко ездит в метро, в отличие от других. И отличие от других, если задуматься, не давало ему покоя чуть ли не с рождения. Тимофей обдумывал слова друзей, находил их вполне справедливыми, но понимал, что и в следующий раз не сможет отказать и подаст первому, кто попросит. Когда ты родился в богатой семье, ты по умолчанию как бы виноват перед другими. Ведь это просто случайность, а не твоя заслуга.

Стоило оказаться на нужной станции, грустное настроение улетучилось с воздушным потоком от уходящего поезда. И хорошо, иначе получилось бы неудобно перед ребятами: каждый из них пошёл на какие-то жертвы, чтобы эта встреча состоялась (особенно «весело» будет Артёму, когда он вернётся домой), так что ею надо насладиться по полной. Или хотя бы сделать вид.

Обсуждая, куда пойти вместе будущим летом, ребята вошли в парк, но ясное небо вдруг почернело, засверкали молнии, и какая-то неведомая сила подхватила всех троих и унесла в неизвестном направлении...