Чары сна. Иллюзия выбора

— Фрея, когда закончишь со стеллажами, не забудь протереть полы и прилавок — и чтоб без разводов! А завтра до открытия нужно отнести заказ госпоже Руфус, — перечислял аптекарь своим противным голосом, как пальцем по стеклу тер.

— Хорошо, мэтр Стефанио, — отозвалась я, раскладывая препараты и внимательно сверяясь с этикетками и надписями на стеллаже.

Мэтр не терпел ошибок.

— Ничего не забудь и не перепутай! — приказал аптекарь.

— Конечно, — я повернулась к нему и доброжелательно улыбнулась.

За почти полгода работы я не совершила ни единого настоящего промаха, но мэтр каждый раз напоминал, будто только и ждал, когда помощница, наконец, допустит оплошность.

Я старалась не давать ему поводов, хотя аптекарь все равно находил к чему придраться. То какой-то едва заметный развод на витрине, то пузырьки выставлены не в идеальный ряд, то где-то в углу отыщет соринку.

И при каждой такой находке устраивал разнос, словно я разбила один из его драгоценных флакончиков, а то и расколошматила целую витрину.

Все это за мизерную оплату, которую мэтр выдавал мне с таким видом, будто великое одолжение делал. Хотя отрабатывала я сполна. Вон завтра опять вставать затемно и тащиться с заказом в соседний квартал. Не могла госпожа Руфус попросить доставить его после закрытия аптеки! Уж лучше вечером сходить.

В течение рабочего дня мэтр точно не пустил бы ничего относить: он считал доставку увеселительной прогулкой. По холоду, частенько по дождю, что зарядил в столице с конца лета и все никак не мог успокоиться, и в ветер, забирающийся под одежду своими холодными лапами.

Я зябко поежилась от одной мысли, как ни свет ни заря понесу заказ. Наемный экипаж мне, конечно, никто не оплатит, придется идти на своих двоих.

Но делать нечего. Моя работа была относительно неплоха. В самой аптеке было тепло, чисто и уютно. Днем, пока мэтр готовил свои притирки и болтушки, я стояла за прилавком, а вечерами наводила порядок в торговом зале и в лаборатории. Несколько раз в неделю разносила заказы для важных клиентов.

Приютскому выкормышу на большее рассчитывать и не приходилось.

Мне повезло: я неплохо читала и писала, даже почерк был достаточно ровный. Но это скорее врожденные способности, помноженные на собственное упорство, чем заслуги учителей в приюте, которым дела не было до детей. Сама не знаю, каким чудом смогла впитать и развить те крохи знаний, что нам давали.

Впрочем, основным моим достижением была не наука.

Я умела кое-что еще.

Закрыв аптеку, я забежала в пару лавок купить продукты на ужин и поспешила в квартиру, которую снимала с друзьями.

По вечерам готовка обычно была мне. Не то чтобы я любила стоять у плиты или хотя бы делала это хорошо — съедобно, но не более. Просто возвращалась первой, остальные приходили с работы еще позже.

Так что я вскипятила чайник, залила кипятком крупу, поставив доходить на плите. В глубокой сковородке обжарила мясо с овощами и даже подсолить не забыла.

Керри бы еще каких-нибудь специй насыпала, она умела их подбирать. Я же предпочитала не экспериментировать, чтобы не испортить блюдо.

— Я пришла! — объявила подруга, заходя в квартиру.

В ванной зашумела вода, и через минуту Керри показалась на кухне.

— Привет! — улыбнулась она, поправляя каштановые волосы и стараясь проморгаться.

Глаза у нее были вечно красные от напряжения: работа швеи совсем не из легких.

— Привет! Я почти закончила, можешь пока отдохнуть.

Подруга замялась. Она все время чувствовала себя неловко, когда, по ее мнению, не приносила пользу.

— Садись, — чуть строже произнесла я.

И Керри послушно опустилась на табуретку.

— Глаза не три, — я пригрозила ей ложкой. — Лучше возьми капли, что я принесла из аптеки.

— Они уже почти закончились… — нехотя призналась Керри.

— Подумаешь! Новые купим!

— Дорогие, наверное…

— Не дороже денег. Иди закапай, сразу легче станет.

Подруга немного поерзала и все-таки пошла. Она всегда, сколько я ее знаю, была тихой и послушной девочкой. И поэтому все ее обижали, а воспитатели срывались на ней, понимая, что Керри не найдет в себе силы возразить.

Я никогда не могла на это спокойно смотреть и вечно попадала под раздачу «за компанию».

— Это мы! — раздалось басовитое из коридора, а следом послышалась возня и ругань.

«Близнецы» вернулись, как их часто называли в приюте за то, что постоянно ходили вместе и носили одну фамилию, самостоятельно выбранную на первое совершеннолетие.

Руи и Хейл не были братьями и внешне ни капли не похожи друг на друга. Мелкий рыжий и конопатый проныра Руи и добродушный белобрысый здоровяк Хейл всегда странно смотрелись вместе. Но их дружба была крепкой и прочной, как лучшие клинки Дромана, однажды виденные нами на выставке.

Мы все дружили и поддерживали друг друга.

Приютским иначе не выжить.

— Ты руки помыл? — накинулась я на Руи, вошедшего на кухню и сразу схватившего хлеб.

— Заразе к заразе не липнет, — отмахнулся он, за что получил щелбан от Хейла.

— Иди помой, — здоровяк отобрал у друга надкусанный кусок. — Или хочешь пообниматься с белым другом?

— С белым, к тому же другом — не хочу. А вообще я всегда не прочь с кем-то пообниматься, — подмигнул мне Руи, но во избежание новых щелбанов выскользнул из кухни и скрылся в небольшой ванной.

— Вкусно пахнет, — одобрил Хейл, садясь за стол. — Я руки помыл, если что.

И продемонстрировал чуть влажные крупные ладони с трудовыми мозолями. Хейл работал подмастерьем в литейной мастерской с железом и чугуном.

Тут ко мне присоединилась Керри с прояснившимся взглядом и помогла разложить ужин по тарелкам.

За столом было тесновато, но мы привыкли. И совместные ужины давно стали нашей доброй традицией.

— Сегодня идешь? — напряженно спросил Хейл, посмотрев на меня.

— Да.

Друзья быстро переглянулись.

— К кому в итоге решила? — жуя, поинтересовался Руи.

— К леди Дарри, — ответила я.

— Все как обычно? — уточнил рыжий.

— Да.

— А точно надо? — не поднимая головы, тихо спросила Керри. — Может, пропустим этот месяц? У меня дурное предчувствие…

— У тебя каждый раз дурное предчувствие, — отмахнулся Руи. — Фрея отлично справится, как и всегда. И мы не подведем, да, Хейл?

Наш здоровяк с готовностью кивнул.

— А может, все-таки пропустим?.. — едва слышно произнесла подруга.

— Керри, — я вздохнула и взяла ее за руку, — жилье само себя не оплатит, как и отопление, без которого мы замерзнем. Горячая вода — ты сама не любишь мыть посуду в холодной. Да и еда у нас тоже не из воздуха.

— Мы можем жить скромнее, — возразила Керри сдавленным шепотом.

В сложные моменты голос всегда ее подводил.

— Я против! — объявил Руи. — Я свое в приюте отголодал.

Подобный разговор заводился каждый раз, когда я собиралась идти, так что уже воспринимался мною как данность. Или как еще одна традиция.

— Кер, — я наклонилась, чтобы заглянуть подруге в глаза, теперь ясные, серо-голубые, — ты же сама говорила, что леди Дарри — очень состоятельная женщина. От нее не убудет. А нам нужны деньги, понимаешь? У тебя, например, теплой обуви нет, а зима уже на носу, каждое утро все холоднее и холоднее. В чем ты собираешься ходить, когда выпадет снег?

— Похожу в чем-нибудь, — прошептала подруга и вдруг крепко схватила меня за руку. — Фрея, пожалуйста! Давай ты не пойдешь? И леди Дарри — неплохая женщина, она оставила нам на чай.

Такое упорство Керри проявляла редко. Если вообще проявляла.

— Ага, три медяка, — подал голос Руи.

Он никогда не мог смолчать.

— Керри, — Хейл снова отвесил подзатыльник рыжему и посмотрел на подругу, — мы не забираем последнее и никогда не берем много. Ты же в курсе наших правил.

— Да, но…

Керри хотела что-то сказать, только аргументов не нашла и лишь всхлипнула.

— Ну начинается… — недовольно протянул Руи.

— Все будет хорошо, — я приобняла подругу за плечи. — Я же не в окно дома лезу. Тебе не о чем переживать.

Керри упрямо мотнула головой, но дальше спорить не стала.

Она осталась мыть посуду, пока мы с Руи и Хейлом в моей комнате обсуждали детали. Парни уже побывали у дома той леди, нашли укромное место, где будут ждать.

Все как обычно.

Дело за малым.

Попасть в сон леди Дарри, перехватить контроль над телом, взять из ее сумочки несколько монет или какую-нибудь безделушку со стола — с дорогими украшениями мы предпочитали не связываться: слишком велика вероятность попасться. Да и вообще с деньгами проще всего.

Один-два золотых, на которые мы могли нормально прожить месяц и что-то отложить. Столица, куда мы перебрались из своего захолустного Норвиля, была не конечной точкой нашего путешествия.

Так что нам еще работать и работать. А работа, как известно, бывает разной.

Керри понуро сидела в спальне, разглядывая свои исколотые пальцы. Да, совсем не как у блистательных леди с аккуратным маникюром. Мы и слова-то такого раньше не знали — «маникюр». У приютских детей ногти обычно обгрызены, обломаны, а то и вовсе слезшие — вот уж где неприятное зрелище.

Когда-нибудь и у нас будут ухоженные руки, с какими не стыдно появиться в модном ресторане или хотя бы кафе. Снять тонкие перчатки и выпить кофе из крошечной фарфоровой чашечки по стоимости как месячный заработок швеи.

— Все будет хорошо, — повторила я для подруги, но она ответила лишь вздохом.

Каждый раз поражаюсь, как Кер умудрилась вырасти в таком убогом месте, как наш приют, настолько хорошей и честной?

В небольшой коробочке лежал золотистый волос, снятый Керри с платья леди после примерки — так я могла проникать в сны незнакомых людей. Мне требовалась или личная вещь, которой много пользовался владелец, или волос, или капля крови.

В сны знакомых я могла попадать просто так, но со времен детства этим не занималась. К снам часто подмешивались мысли и эмоции, чувства спящего. Я не любила и не хотела их считывать, а отделять не умела.

Я вообще мало что умела, только проникать в сны и перехватывать контроль над телом человека. Ненадолго — в пределах получаса, дальше выдыхалась. Но обычно мне хватало десяти-пятнадцати минут.

Встать, оглядеться, найти кошелек, достать из него несколько монет и вынести их из дома на крыльцо. Там, после условного сигнала, добычу принимали Руи и Хейл, я же возвращала тело человека в постель, чтобы он ничего не заподозрил, и покидала чужой сон.

Иногда случались накладки вроде встреченных слуг или членов семьи. Пару раз просыпались животные и будили весь дом. Но всегда удавалось отговориться внезапной жаждой или нуждой, или чем-то еще и вернуться в кровать. А утром спящий и не вспоминал про ночные похождения.

Но сейчас у меня имелся немалый опыт, и я была максимальна осторожна.

Не брать много, не попадаться, не привлекать внимания — наши главные правила, появившиеся еще в приюте. Потом в Норвиле мы их отточили и отработали. Керри, Руи и Хейл по очереди подбирали тех, у кого можно было немного позаимствовать — последнее мы тоже никогда не брали, не понаслышке зная, что такое голод. Работа друзей позволяла выбирать нужных людей и получать то, с помощью чего я могла проникнуть в чужой сон. И проворачивать подобное мы старались нечасто — раз в месяц, очень редко — два.

Не привлекать внимания.

В Норвиле мы накопили на переезд в Вальгер — столицу. Нашли работу уже здесь и теперь мечтали о переезде на юг и собственном небольшом деле, например, о ферме, где можно зарабатывать честно и не боясь попасться.

Пока все шло достаточно гладко.

И сегодня я намотала покрашенный в золото, но седоватый у корня волос на палец, готовясь и настраиваясь. Я десятки раз проделывала подобное, но все равно каждый раз немного волновалась.

На самом деле я не боялась попасться: это слишком маловероятно. В крайнем случае всегда можно резко покинуть тело — и все. Я боялась однажды не вернуться в себя. Не знаю, возможно ли это или мой страх — полная ерунда, но он жил во мне, и стоило начать готовиться к переходу, вновь оживал.

Керри я ничего не говорила — она и так переживала за меня больше, чем я сама.

Улегшись в постель и найдя удобную позу, я закрыла глаза и расслабилась, чувствуя подступление особой грезы. Образы, чувства, чужие и неясные, медленно накрывали меня. Тело обрело странную ватную легкость, пульс замедлился, дыхание стало поверхностным. И в какой-то момент я провалилась в сновидение. Чужое.

Разум хозяйки тела спал и видел сон, который мелькал у меня где-то на задворках сознания. Я не спала, хотя бодрствованием это не назовешь. Но как назвать свое состояние — не знала. Такого в нашем приюте не преподавали.

Чужое тело поначалу слушалось плохо, в нем все было непривычно, так что я всегда давала себе пару минут освоиться. Шевелила пальцами, руками, ногами, потихоньку вставала и осматривалась.

Богатая комната впечатляла даже в темноте резными очертаниями мебели и силуэтом большого арочного окна. Керри была отличной швеей и работала в модном ателье для таких вот состоятельных дам.

Постель оказалась пуста — леди спала в одиночестве, и это существенно облегчало мне задачу. А еще она была одета в сорочку — обнаженное, пусть и чужое тело всегда смущало.

Так, теперь свет…

Слабый магический светильник стоял на прикроватной тумбочке — то, что нужно.

На тахте лежал небрежно скинутый шелковый халат — его я тоже надела, как следует завязав пояс. Теперь, если что, никто не удивится, что хозяйка бродит по дому в одной сорочке.

В тусклом свете ночника просторная комната с шикарным трюмо и пуфиком оказалась еще красивее. На тканевых обоях цвели цветы и порхали длиннохвостые птицы, шторы подхватывали этот рисунок. Но я не собиралась тратить время на разглядывание обстановки.

Когда-нибудь и у меня будет такая комната.

Раскрытая сумочка стояла на специальной подставке около трюмо. Опустившись возле нее на корточки, я вытащила небольшой, но увесистый кошель, раскрыла и облегченно выдохнула: золотые в нем водились, не придется связываться с драгоценностями.

Хотя в прошлый раз Хейлу с таким скрипом разменивали золотой, что я засомневалась. Может, действительно в этом месяце немного подужаться и взять серебром? В целом, несколько серебряных монет покроют наши основные расходы с лихвой. И внимания привлекут куда меньше.

Серебряных в кошеле нашлось полтора десятка. Я взяла семь.

Пусть потом леди думает, куда могла их потратить.

Или она даже задумываться не станет? Судя по мебели и украшениям, небрежно лежащим на трюмо, деньги в этом доме явно не экономили и не считали каждую монетку.

Сжав горсть серебрушек, я осторожно вышла из комнаты. Светильники горели едва-едва, ровно настолько, чтобы не врезаться в стену и не свалиться с лестницы, которую я обнаружила в середине просторного холла.

Теперь спускаемся вниз.

А вот внизу возникли проблемы…

Оказывается, спали здесь не все.

На первом этаже свет горел ярче, а из боковой комнаты доносились мужские голоса. Мне нужно было пройти мимо двери к выходу — дом я тоже видела снаружи, прогулявшись рядом в единственный выходной. Поэтому примерно представляла, куда двигаться.

Босиком на цыпочках я передвигалась почти бесшумно, спасибо подходящему телу — леди Дарри была достаточно стройна. Я как раз кралась возле двери, когда из-за нее раздалась фраза:

— Время начинать действовать, а сомневающимся — определяться и выбирать сторону.

Я нервно сглотнула и шагнула вперед, подальше от ночных разговоров. Под ногой что-то вспыхнуло, и я инстинктивно айкнула, разжав кулак.

Монеты рассыпались, дробно застучав и раскатившись по полу.

Дверь распахнулась, и яркий свет неприятно резанул глаза.

— Аделина? Что ты здесь делаешь? — удивился седовласый мужчина с бакенбардами и солидным пузом.

— Мне просто не спалось, — залепетала я, часто моргая.

— А это что? Деньги?

— Я должна была отдать кухарке, но забыла.

— Ты? Лично?

Ох, у богатых все непросто.

— Да, — я мило улыбнулась. — Она взялась готовить для меня по особому рецепту завтраки для гладкости и упругости кожи.

Спасибо аптеке, где я набралась нужных слов.

— Как занятно… — протянул другой мужчина, выходя из-за спины хозяина дома.

— Тоже интересуетесь такими рецептами? — со смешком спросил первый.

— Интересуюсь, — подтвердил мужчина, неотрывно глядя на меня.

А я во все глаза смотрела на него. Про таких говорят — порода, и чувствовалась она во всем: и в чертах красивого мужественного лица, и в надменном взгляде, которым он меня изучал. Темные волосы собраны в тугой хвост, одежда обычная, без каких-то изысков, но явно сшитая на заказ. Когда твоя подруга — швея, подобные мелочи, вроде нестандартного кроя рубашки, подмечаются сразу. К тому же человек был высок, на такой рост сложно найти вещи в обычных магазинах. Проверено на Хейле.

— Моя кухарка сможет вам написать рецепты, — я попятилась, не став собирать деньги.

Это точно было бы уже слишком для леди.

Но незнакомец в два шага настиг меня и схватил за подбородок.

— Что вы себе позволяете? — возмущенно воскликнул муж леди, бросаясь к нам.

— Кто ты такая? — мужчина смотрел мне в глаза.

Не леди Дарри, именно мне.

— Уберите руки от моей жены!

— Я жду ответа, — его взгляд проникал все глубже в мой разум, и мне неистово захотелось назвать свое имя.

Маг! Передо мной настоящий маг!

Это открытие ударило наотмашь. Магов я избегала всегда, их сила носила особый отпечаток, я чувствовала ее, беря принадлежащий им предмет в руки. В сны таких людей я приходить не рисковала, благо они встречались мне всего дважды до сегодняшней ночи.

Леди не была магом. Как и ее муж.

А их ночной гость — был.

И лучшее, что я могла сейчас сделать — срочно вернуться назад.

— Я найду тебя, — прозвучало напоследок, перед тем как мое сознание покинуло чужое тело.

Впервые я убегала так резко.

Впервые я столкнулась в чужом сне с магом.

Со стоном сев на кровати, я обхватила голову. Что я наделала? Что теперь будет?

Он правда сумеет меня найти или это пустая угроза?

— Фрея!

Керри подсела ко мне, а может, она все это время дежурила, вслушивалась в мое дыхание и проверяла пульс, как часто делала в детстве в приюте, боясь, что я больше не проснусь.

Как однажды не проснулась ее мама.

— Все хорошо, — отозвалась я, приходя в себя и старательно засовывая все страхи поглубже. — Но у меня не получилось. Похоже, нам действительно придется затянуть пояса.

И очень надеюсь, что это самая большая из наших проблем.

Женщина закатила глаза и начала оседать на пол, но я успел ее подхватить и перенести на диван. Вряд ли спина лорда Дарри позволяет ему таскать супругу на руках.

— Я требую объяснений! — распалялся поспешивший за мной лорд. — Что вы сделали с Аделиной?

— Ничего, — совершенно честно ответил я, все еще разглядывая спящую женщину.

Слишком крепко спящую. Побочный эффект?

— Дорогая! — принялся тормошить жену лорд. — Очнись, ну же!

И бросил на меня рассерженный взгляд.

А он действительно любит жену. Надо учесть это на будущее.

— Дайте ей пару часов, она проснется сама и ничего не вспомнит, — посоветовал я напоследок, подхватывая плащ.

В этом доме мне больше делать нечего: вряд ли мы с лордом сегодня договоримся.

— Это все ваша ловушка у двери… — гневно начал он.

— Сигналка тут ни при чем, — оборвал я лорда. — У вашей жены случился приступ снохождения. Так бывает от переутомления. Следите за ней получше, отправьте куда-нибудь отдохнуть.

Не знаю, поверил мне лорд или нет, впрочем, это не имело значения. Клятва не позволит ему рассказать о нашей встрече. А если у него присутствуют мозги, то он все равно присоединится ко мне чуть позже.

Я вышел из комнаты, в которой лорд Дарри взволнованно держал свою благоверную за руку и нашептывал ей что-то ласковое — непозволительная слабость для мужчины. Возможно, и к лучшему, что мы не договорились.

Возле двери на полу что-то блестело.

Я наклонился и поднял кругляш — серебряный. Огляделся и насчитал еще шесть таких монет.

Серьезно?!

Я с трудом сдержал смех. Все ради каких-то серебрушек? Ни дорогие украшения, ни серьезные суммы, ни страшные тайны, которые можно выгодно продать, — а такая мелочь?

Уникальный маг тратит свою силу на жалкие монетки?

Покинув дом, я передумал ловить извозчика — прогуляюсь. Ночные улицы Вальгера меня не пугали, как и обитатели темных подворотен. Пассивная защита не пропустит ни арбалетный болт, ни магический удар, да и незаметно подобраться к магу разума может только более сильный маг разума.

Таких в Дромане не водилось.

Впрочем, до этой ночи я был уверен, что и сноходцев больше нет: дар давно считался утраченным. Но где-то нашелся самородок. Ворующий серебрушки.

Смешно.

Хотя не очень.

Я шел и крутил прихваченный серебряный между пальцами.

Если подумать, именно такой человек мне и нужен. И ведь наверняка он где-то рядом. Она.

В теле леди была другая женщина.

Маленькая мышка, способная залезть в любую голову, — против них не существует ментальной защиты, во сне человек беспомощен и крайне уязвим. А если она еще так ловко умеет перехватывать контроль над телом…

Я остановился и огляделся. Сноходица в столице — это точно. Она несла монеты кому-то из подельников? Или сама собиралась забрать позже?

Перемещаясь в чужое тело, сноходец теряет контроль над собственным.

Хотя много ли я знаю о сноходцах?

Прискорбно мало, я бы даже сказал — преступно, учитывая открывающиеся перспективы.

Надо поискать информацию в библиотеках и архивах.

К следующей встрече я подготовлюсь лучше, а она непременно случится, когда сноходица покинет свое тело вновь: я успел создать стигму, чтобы притянуть ее к себе.

Маленькая мышка обязательно попадется в мышеловку.